Страница 42 из 126
Господь печется о тваряхъ Своихъ и промышляетъ по премудрому Своему промыслу и предведешю, кого наказуетъ, и кого награждаете. Судьбы Его намъ непостижимы.
Письмо 7
Вы пишете, что при чтеши духовныхъ книгъ вы приходите въ уныше, чрезъ то, что понуждая себя на постъ, бдЬше, молитву, думаете, что делаете это, сами не зная для чего, а надо делать это изъ любви къ Богу, а этой любви въ себе не ощущаете. Когда мысль ая отходить, и занимаетъ другая, и страсти одна другой передаютъ ваше бедное сердце, и просите моего совета.
Отвѣтъ: Чтеше отеческихъ книгъ очень нужно и полезно къ познашю воли Божiей, ибо отцы исполнили Слово Божiе, переданное намъ въ Писанш и прошли его дѣятельной жизнью и оставили примѣръ въ своихъ учешяхъ. Если вы читаете только слово Божiе, не читая отцовъ, то, не зная образа жизни и борьбы, думаете, что можете его исполнить и не смиряетесь.
А читая отцовъ, вы стремитесь исполнить написанное, но не достигая ихъ мѣры, познаете свою немощь и смиряетесь и получаете милость Божiю, которая особенно на смиренныхъ простирается.
Въ Отечникѣ написано:
«Брать вопроси старца, глаголя: что сотворю, яко чту писашя отецъ и не творю? Отвѣща старецъ: Чтя словеса отечесгая и не творя, смиряется и получаетъ милость Божiю, а не чтя не смиряется и не получаетъ милости Божiей».
Посему не малая польза читать дѣятельныя ихъ поучешя.
Исполняемыя вами тѣлесныя дѣлашя, «сами не зная для чего» — невѣрно, а совершаете это изъ любви къ Богу, но несовершенной, но какъ зародышъ малый въ сердцѣ имѣя, отъ вѣры происходящей.
Читая слово Божiе и примѣры жизни отцовъ, побѣдившихъ страсти и достигшихъ любви Божiей, вѣруемъ сему и понуждаемся исполнять прежде дѣяшя тѣлесныя и показать дѣломъ любовь къ ближнему.
Когда совершаемъ это правильно, со смирешемъ, то переходимъ къ видѣшю, получаемъ душевное утЬигеше и любовь Божiя (къ Богу) показывается намъ явственнѣй.
Глава VIII. И. В. Киреевскій (1806–1856)
Ивану Васильевичу Киреевскому одновременно со старцемъ Макарiемъ принадлежите инищатива великаго предпрiятiя — издашя Святоотеческихъ писанш Благодаря этому начинашю, и смогло произойти снабжеше этими книгами академш, семинарш, правягцихъ епископовъ, ректоровъ и инспекторовъ и чтете этой доселе недоступной аскетической литературы могло стать доступнымъ монашествуюгцимъ и всемъ духовнонастроеннымъ русскимъ людямъ. Истина Православiя возаяла, утвердилась и укрепилась въ противовесе западнымъ книгамъ ложнаго направлешя. Явлете мiру этихъ рукописей — собьте не поддающееся оценке простыми словами. Другая заслуга Киреевскаго, какъ признано въ исторш русской философии это положенное имъ начало независимой мысли въ русской философш и, какъ утверждаетъ проф. Н. О. Лосскш, Киреевскш и Хомяковъ «хотя не выработали системы въ философш, но они установили духовное философское движете, которое составляетъ самое оригинальное и ценное достижете въ русской мысли» (Н. О. Лосскш. Лондонъ, 1952 г., стр. 13 (по англшски).
Основное положеше философш Киреевскаго было следующее: «Учете о Святой Троице не потому только привлекаетъ умъ, что является ему, какъ высшее средоточие всехъ святыхъ истинъ, намъ откроветемъ сообщенныхъ, но и потому еще, что, занимаясь сочинешемъ о философш, я дошелъ до того убеждетя, что направлете философш зависитъ въ первомъ начале своемъ отъ того поняття, которое мы имеемъ о Пресвятой Троице» Пол. собр. соч. И. В. Киреевскаго, томъ I, стр. 100, Москва 1861).
Иванъ Васильевичъ Киреевскш былъ сыномъ прекрасныхъ русскихъ людей. Его отецъ, Василш Ивановичъ, секундъ–маюръ гвардш, былъ крупнымъ помещикомъ, владЬльцемъ села Долбино, въ 40 верстахъ отъ Оптиной Пустыни. Онъ отличался необыкновенной добротой. То была истинная, горячая любовь къ людямъ, готовая всегда делить чужое горе, помогать чужой нужде. Всю свою недолгую жизнь В. И. положилъ на дела милосердiя. Въ 1812 г. онъ прiехалъ въ Орелъ, близъ котораго у него была деревня, и оба свои дома — городской и деревенскш, отдалъ подъ больницы для раненыхъ, прiютивъ, кроме того, мнопя семейства, бъжавгшя отъ непрiятеля со Смоленской дороги. Онъ самъ ходилъ за больными, заразился тифомъ и умеръ въ Орле 1–го ноября 1812 г. въ день безсребренниковъ Косьмы и Дамiана, исполнивъ до конца заповѣдь Христову.
При всей своей добродѣтели В.
И. былъ большой оригиналъ: онъ былъ англофилъ, занимался химiей и медициной, сочинешя Вольтера онъ покупалъ и сжигалъ. Любилъ читать лежа на полу и мало заботился о своей внешности. Когда они жили въ Москвѣ изъ за родовъ его молоденькой жены, онъ цѣлыми днями пропадалъ въ книжныхъ лавкахъ, оставляя по разсѣянности жену безъ денегъ, не знавшую какъ накормить многочисленную дворню.
Своихъ крѣпостныхъ крестьянъ онъ наказывалъ не иначе, какъ ставилъ ихъ на поклоны. То же онъ дѣлалъ по отношешю городскихъ чиновниковъ, когда исправлялъ должность судьи по выборамъ. «Нерадѣше въ должности — вина передъ Богомъ», говорилъ онъ.
Его жена, Авдотья Петровна, рожденная Юшкова, была родовитой дворянкой, культурной и образованной. Если онъ представлялъ типъ моральный, то она — типъ эстетическш. Одаренная литературнымъ даровашемъ, она писала, переводила. Любила цвѣты, поэзпо, живопись и сама рисовала. Она помогала Жуковскому въ переводахъ. Съ нимъ ее соединяло родство: она была дочерью его старшей сводной сестры — крестной его матери и отчасти его воспитательницы и была подругой дѣтства Жуковскаго. Овдовѣвъ и выйдя за Елагина, она создала въ своемъ московскомъ домѣ знаменитый салонъ, гдѣ объединялись для обмѣна мыслей всѣ выдающаяся и замѣчательныя лица. Это продолжалось мнопя десятки лѣтъ, вплоть до ея смерти.
После смерти Василiя Ивановича Киреевскаго, Жуковскш прожилъ более года у своей племянницы. Его личность оставила глубокш следъ въ душе осиротевшаго отрока — Вани. Близость между ними сохранилась на всю жизнь.
Отчимъ — Елагинъ, далъ прекрасное образоваше своимъ пасынкамъ. Они основательно изучили математику, языки — французскш и немецкш и перечитали множество книгъ по словесности, исторш, философш изъ библютеки, собранной ихъ отцомъ. Въ 1822 г. вся семья для окончашя ихъ учешя переехала въ Москву, где профессора университета давали имъ частные уроки. Кроме того, Иванъ слушалъ публичныя лекцш по природоведешю, читанныя М. Г. Павловымъ, последователемъ Шеллинга. Товаригцемъ его по учешю былъ А. И. Кошелевъ. Въ это время братья Киреевспе выучились англшскому языку и древнимъ языкамъ. Но знаше таковыхъ было не столь велико, такъ что Иванъ Васильевичъ доучивался впоследствш, когда начались въ Оптиной Пустыни переводы св. Отцовъ, въ чемъ онъ принималъ деятельное учаспе. Вскоре Киреевскш сдалъ государственный экзаменъ, какъ тогда говорилось, «при комитете» и поступилъ на службу въ Архивъ Иностранной Коллепи.
Первое литературное выступлеше Киреевскаго началось съ статьи о Пушкине въ «Московскомъ Вестнике» въ 1828 г. подъ заглавiемъ «Нечто о характере поэзш Пушкина». Статья его была едва ли не первою въ Россш попыткою критики серьезной и строго художественной, вызвавшей одобреше Жуковскаго. Въ следуюгцемъ 1829 г. онъ напечаталъ въ альманахе Максимовича «Денница» «Обозреше Русской Словесности за 1829 годъ».
Въ томъ же году, сдЬлавъ предложеше Н. П. Арбениной и получивъ отказъ, онъ заболелъ и поехалъ доучиваться заграницу, где слушалъ лекщи въ Берлине и Мюнхене по богословiю, философш и исторш. Въ числе профессоровъ были Гегель и Шеллингъ, съ которыми онъ лично познакомился. Вернувшись черезъ годъ на родину, онъ издаетъ журналъ «Европеецъ». Вышло два номера. Журналъ былъ самый благонамеренный, но былъ заподозренъ правительствомъ въ скрытой револющонной пропаганде. Жуковскш едва спасъ И. В. отъ административной высылки. Съ техъ поръ на Киреевскаго легла черная тень подозрешя въ неблагонадежности, которая въ течете всей его жизни не дала ему возможности проявлять свои таланты и силы. Въ 1834 г. онъ женится, наконецъ, на любимой имъ девушке.
После женитьбы Киреевскш въ течете 12 летъ своей жизни въ Долбине ограничилъ свою общественную деятельность исполнетемъ обязанности почетнаго смотрителя Белевскаго народнаго училища, добросовестно относясь къ этому делу. Эта жизнь въ деревенской тиши казалась одному недоброжелательному «бюграфу» какимъ то сномъ и бездЬйсгаемъ. Но эти годы для него не были потерянными, они прошли въ духовномъ и умственномъ самоуглублеши. Если въ юные годы онъ вѣрилъ въ европейскш прогрессъ и былъ западникомъ (журналъ «Европеецъ»), то теперь его мiровоззреше круто изменилось. Иванъ Васильевичъ сталъ самимъ собой, тёмъ «Кирѣевскимъ», образъ котораго запечатленъ въ исторш нашей духовной культуры. Годы, проведенные въ чтеши научныхъ книгъ расширили его познашя. Въ сороковыхъ годахъ онъ дѣлаетъ попытку вновь выступить на арену общественной деятельности, но опять неудачно. Онъ ищетъ каеедры при Московскомъ Университете и получаетъ отказъ.