Страница 78 из 126
— «Что ты сказалъ–то! Иди скорее къ батюшке, кайся, чтобы не покаралъ тебя Господь за твой нечестивый языкъ: Богъ поругаемъ не бываетъ».
— «Много мне твой Богъ сдЬлаетъ,» — ответилъ безумецъ, «если бы Онъ былъ, то Онъ бы мне за таюе слова языкъ вырвалъ. А я — смотри — целъ, и языкъ мой целъ. Эхъ вы, дурачье, дурачье! Оттого, что глупы вы, оттого–то попы и всякш, кому не лень, и ездять на вашей шее».
— «Говорю тебе», возразилъ ему старикъ: «ступай къ батюшке каяться, пока не поздно, а то плохо тебе будетъ!»
Плюнулъ на эти речи когцунникъ, выругался сквернымъ словомъ, и ушелъ со сходки домой. Путь ему лежалъ черезъ полотно железной дороги. Задумался онъ что–ли, или отвлечено было чемъ–нибудь его внимаше, только не успелъ онъ перешагнуть перваго рельса, какъ на него налетелъ поездъ, и прошелъ черезъ него всеми вагонами. Трупъ кощунника нашли съ отрезанной головой, и изъ обезображенной головы этой торчалъ, свесившись на сторону, огромный, непомерно–длинный языкъ.
«Такъ покаралъ Господь кощунника… И сколько такихъ случаевъ» — добавилъ къ своему разсказу батюшка: «проходятъ, какъ бы незамеченными для, такъ называемой, большой публики, той, что только одне газеты читаетъ: но ихъ слышитъ и имъ внимаетъ простое народное сердце и сердце техъ, — увы, немногихъ! — кто рожденъ отъ одного съ нимъ духа. Это истинныя знамешя и чудеса православной живой веры; ихъ знаетъ народъ, и ими во все времена поддерживалась и укреплялась народная вера. То, что отступники зовутъ христтанскими легендами, на самомъ деле, суть факты ежедневной жизни. Умей, душа, примечать только эти факты и пользоваться ими, какъ маяками бурнаго житейскаго моря, по пути въ царство небесное. Примечайте ихъ и вы, Сергей Александровичъ» — сказалъ мне нашъ старецъ, провожая меня изъ кельи и напутствуя своимъ благословешемъ.
О, река моя Божья! О, источники воды живой, гремучимъ ключемъ бьюпце изъ–подъ камня Оптинской старческой веры!…
б. Истоки душевной катастрофы Л. Н. Толстого (Выдержка изъ книги Ив. Мих. Концевича).
Эта книга была написана съ целью противостать клеветникамъ старца о. Варсонофiя, утверждавшихъ будто онъ былъ отправленъ въ Астапово къ умиравшему Толстому не въ качестве добраго пастыря, а какъ правительственный агентъ съ целью вынудить Толстого принести церковное покаяше. Вотъ какъ пишетъ Маклаковъ въ 31–ой тетради журнала «Возрождеше» за январь–февраль 1954 г.: «Когда въ Астапове Толстой умиралъ, и къ нему пр¡езжали туда представители Церкви, какъ будто для того, чтобы его въ лоно Церкви вернуть, они имъ не были приняты… Изъ постановлешя Сунода объ «отлучеши» для всехъ было ясно, что къ умиравшему ихъ приводило не хриспанское чувство, а желаше представить свое посегцеше, какъ покаяше Толстого, то есть тоже самое чувство, которое теперь диктуетъ советскимъ властямъ ихъ старашя Добиваться отъ подсудимыхъ признашя. Отъ Толстого такого притворства ожидать было нельзя» (стр. 154).
Толстой покидаетъ Шамордино въ конце октябоя 1910 года…
«Вся жизнь Толстого», пишетъ И. М. Концевичъ, «прошла въ скиташяхъ по безплоднымъ пустынямъ отвлеченнаго разума, въ напрасныхъ поискахъ истины, и теперь, въ последшя минуты, онъ надеялся, почерпнуть изъ этого благодатнаго источника той живой воды, которой такъ жаждала истомившаяся, мятущаяся его душа. Но не сбылись эти последшя надежды. Еще 30 октября вечеромъ въ Шамординой Л. Н. Толстой «жаловался на некоторую слабость и недомогаше, но, темъ не менее, 31–го утромъ, несмотря на дурную погоду, въ сопровождеши своей дочери и ея подруги В. М. Феоктистовой, прiехавшихъ къ нему накануне, и Д. П. Маковицкаго, который его сопровождалъ все время, уЬхалъ на лошадяхъ въ Козельскъ (18 верстъ оттуда по Рязанско–Уральской железной дороге по направлешю на Богоявленскъ), чтобы далее следовать въ Ростовъ на Дону… Въ виду лихорадочнаго состояшя Льва Николаевича решено было оставить поездъ и высадиться на ближайшей большой станщи. Этой станщей оказалось Астапово. (Выписка изъ «Протокола» за подписью врачей, «Новое Время» № 12454 12 ноября 1910 г.)
Согласно этому же протоколу Толстой былъ уже такъ слабъ, что съ трудомъ дошелъ до кровати. Здесь онъ сдЬлалъ разныя распоряжешя, и затемъ съ нимъ произошелъ непродолжительный, около минуты, припадокъ судороги въ левой руке и левой половине лица, сопровождавшшся обморочнымъ состояшемъ.
По всемъ даннымъ те «распоряжешя», о которыхъ упоминаетъ рапортъ врачей, включаетъ въ себя и отправку телеграммы въ Оптину съ вызовомъ старца iосифа. Но вызовъ Толстымъ старца былъ скрытъ Толстовцами отъ русской общественности. Открылось это только въ 1956 году, когда на страницахъ «Владимiрскаго Вестника» игуменъ Иннокентш разсказалъ подробно объ этомъ. Какъ работающему въ канцелярш, ему было известно все, что черезъ нее проходило. Вотъ что онъ разсказываетъ:
«Спустя немного времени по отъезде графа изъ Шамордина, въ Оптиной была получена телеграмма со станцш Астапово съ просьбой немедленно прислать къ больному графу старца iосифа. По пол учеши телеграммы былъ собранъ советь старшей братш монастыря: настоятель — архимандритъ Ксенофонтъ, настоятель скита, онъ же старецъ и духовникъ всего братства монастыря, — игуменъ Варсонофш, казначей — iеромонахъ Иннокенгш, экономъ — iеромонахъ Палладш, благочинный — iеромонахъ Феодотъ, ризничш — iеромонахъ Феодосш, уставщикъ — iеромонахъ Исаакш, впоследствш настоятель, iеромонахъ Серий, iеромонахъ Исаiя — бывшш келейникъ старца Амвроая, заведующей больницей, монастырскш врачъ iеромонахъ Пантелеимонъ, письмоводитель — монахъ Эрастъ и друпе. На этомъ совете решено было, вместо старца iосифа, который въ это время по слабости силъ не могъ выходить изъ келлш, командировать старца игумена Варсонофiя въ сопровождеши iеромонаха Пантелеймона. Но, какъ известно, окружешемъ Толстого, они не были допущены къ больному, несмотря на все усилiя съ ихъ стороны. Когда старца Варсонофiя окружили корреспонденты газетъ и журналовъ и просили: «Ваше интервью, батюшка!», Старецъ имъ ответилъ: «Вотъ мое интервью, такъ и напишите: хотя онъ и Левъ, но не могъ разорвать кольца той цепи, которою сковалъ его сатана».
Вызовъ Толстымъ старца подтверждается и воспоминашями служащаго Рязано–Уральской железной дороги Павлова, напечатанными въ «Православной Руси» (№ 11, 1956). Онъ разсказываетъ, что на станцш Астапово служилъ буфетчикомъ добрый знакомый семьи Павловыхъ — Сергей Моревичъ, человекъ пожилой, обликомъ похожш на Толстого и самъ ярый толстовецъ, организаторъ кружка, ездившш съ этимъ кружкомъ ежегодно на сенокосъ въ Ясную Поляну. Вотъ слова Сергея Моревича: «Фактъ посЬщешя Толстымъ Оптиной Пустыни и вызова старца былъ взрывомъ бомбы въ толстовскомъ кружке, который не могъ выдержать этого удара и распался». Изъ этого вытекаетъ, что телеграмма Толстого о вызове старца стала общеизвестной среди служащихъ въ Астапове, а затемъ и среди прочихъ служащихъ–толтовцевъ по всей лиши железной дороги.
Не могла этого не знать и вся газетная пресса, но очевидно, левая цензура решила это замоячать, какъ фактъ, развенчиваюгцш ихъ божество… Присланный властями на станщю Астапово жандармскш ротмистръ Савицкш совсемъ не разобрался въ обстановке, и его донесешя страдаютъ ошибками и вымыслами… Не соответствуетъ ни облику оптинскаго старца Варсонофiя, ни другимъ историческимъ даннымъ и то, что Савицкш приписываетъ ему въ своемъ рапортЬ.
По его словамъ о. Варсонофш написалъ письмо Александр^ Львовнѣ, въ которомъ онъ предупреждал^ что никакихъ, способныхъ волновать Толстого, разговоровъ о религш не будетъ, и что если бы онъ услышалъ отъ Толстого только одно слово «каюсь», то въ силу своихъ полномочий, считалъ бы его отказавшимся отъ своего «лжеучешя» и напутствовалъ бы его передъ смертаю, какъ православнаго. Все это невѣрно.
Въ действительности о. Варсонофш пргЬхалъ именно для бесЬды съ Толстымъ, на чемъ онъ и настаивалъ въ своемъ письмѣ къ Александр^ Львовнѣ, послѣ того, какъ онъ получилъ отъ нея отказъ въ просьбъ допустить его къ больному. Приведемъ его слова: «Почтительно благодарю Ваше Стятельство за письмо ваше, въ которомъ пишете, что воля родителя вашего и для всей семьи вашей поставляется на первомъ планѣ. Но вамъ, графиня, известно, что графъ выражалъ сестрѣ своей, а вашей тетушкѣ, монахинь матери Марш, желаше видЬть насъ и бесЬдоватъ съ нами».
БесЬда была необходима, потому что, «когда человѣкъ вознамерится оставить богохульное учете, и принять учете, содержимое Православной Церковью, то онъ обязанъ по правиламъ Православной Церкви предать анаеемѣ лжеучеше, которое онъ доселѣ содержалъ во враждЬ къ Богу, въ хулѣ на Святаго Духа, въ обгцеши съ сатаной». (Еп. Игнатш Брянчани,новъ, т. III, стр. 85).