Страница 82 из 126
Когда подъезжали къ Коломне, то изъ оконъ вагона былъ виденъ монастырь. И батюшка, смотря на монастырь, перекрестившись, сказалъ: вотъ здесь мое место упокоешя, мне не долго осталось жить, т. к. приходится нести последшя испыташя. Исполняется последняя заповедь блаженства: «Блажены вы есте, егда поносятъ вамъ и изженутъ и рекутъ всякъ золъ глаголъ на вы лжуще Мене ради». При этихъ словахъ что то острое кольнуло въ сердце, и стало тяжело; но батюшка смотрелъ бодро. На вокзале были уже монастырсия лошади. Насъ встретилъ экономъ монастыря съ золотымъ наперстнымъ крестомъ. Онъ селъ съ батюшкой, а я въ следуюгцш тарантасъ съ батюшкинымъ келейникомъ. Еще было далеко до монастыря, какъ тамъ уже начали перезванивать во все колокола. Батюшка сразу пошелъ въ церковь. Тутъ собралась вся братая. После молебна, батюшка приветствовалъ всехъ и пошелъ осматривать помещеше. При осмотре онъ везде нашелъ упущешя, и даже разореше. Гостиница была не устроена. «Что же мне делать», говоритъ батюшка, «где же я помещу прiезжающихъ богомольцевъ?» И вотъ онъ велелъ мне и келейникамъ ехать въ городъ и купить кроватей, матерiала для матрацовъ и подушекъ, и сшить ихъ. Денегъ, говоритъ батюшка, у меня нетъ, но найдутся добрые люди, поезжайте. И вотъ — дивное дело. Мне, человеку въ студенческой форме, даютъ и кровати и матерiалъ безъ всякаго разговора, съ полной готовностью, и безъ копейки денегъ.
Правда, былъ со мной келейникъ батюшкинъ, но его и меня никто не зналъ. По презде въ монастырь, я принялся шить матрацы и набивать ихъ волосомъ и работалъ целый день. Такъ какъ гостиница была неустроена, то я помещался въ квартире батюшки. Батюшка самъ былъ вместо будильника: въ 12 1/2 ч. ночи онъ приходилъ, и будилъ меня и заставлялъ вместе съ келейникомъ читать полунощницу и монашесия правила. Это продолжалось часа два. Потомъ я опять ложился. Но въ 5 1/2 часовъ батюшка опять меня будилъ, чтобы я собирался съ нимъ вместе къ ранней обедне. Такъ продолжалось около недели. Въ первое время было очень много работы и я исполнялъ роль келейника, убиралъ комнаты, проветривалъ. Болышя реформы произвелъ батюшка и во внутреннемъ строеши монастыря. Установилъ обязательное посещеше церковныхъ службъ, и самъ являлся примеромъ. Раньше, и въ трапезную не все ходили, а iеромонахи и не заглядывали. Имели при келлiяхъ свои кухни. Экономъ, такъ имелъ повара. Батюшка запретилъ готовить что либо на дому, и должны были все есть общую пищу и въ определенное время. Когда батюшка пришелъ по звонку въ трапезную все простые монахи удивились, что онъ такъ близокъ къ нимъ. Пища была невозможная. Щи были изъ прелой капусты и рыбы съ запахомъ. Экономъ не пришелъ въ трапезную, но батюшка послалъ за нимъ послушника и заставилъ его есть обедъ изъ техъ продуктовъ, которые тотъ покупалъ.
Экономъ отворачивался, а батюшка его уличалъ. Недаромъ экономъ носилъ шелковыя рясы, и въ его комнате можно было увидеть золотыхъ рыбокъ. «Какъ можно, говорилъ батюшка, давать такую пищу, такую заразу»… Сразу весь духъ монастыря переменился. Батюшка позаботился объ одежде и пише монаховъ, и монахи, увидя такое отеческое отношеше настоятеля, не чуждались его, но приходили съ любовпо и доверiемъ открывали ему свои души; а онъ началъ ихъ врачевать Былъ тамъ одинъ алкоголикъ iеродiаконъ; благодаря любви и старашямъ батюшки, онъ умеръ, какъ великш христтанинъ. Батюшка своимъ смирешемъ его возродилъ. И вообще черезъ два месяца монастырь сталъ неузнаваемъ. Много рабочихъ изъ Коломенскаго завода стали приходить къ батюшке искать утЬшешя. Собирались открыть при монастыре школу обучать детей рабочихъ хриспанской жизни. Но не суждено было этому осуществиться. Меня одолевали все разныя болезни.
Въ начале 1913 года прiехалъ я въ Голутвинъ съ больнымъ горломъ.
Батюшка посмотрелъ на меня и говоритъ: жениться тебе надо и пройдутъ все твои болезни. Я посмотрелъ на него удивленно. Я совсемъ не думалъ о женитьбе. Есть у тебя невеста? спросилъ онъ. «Нетъ, Батюшка». «Ну, такъ вотъ я тебе посватаю одну девушку, чудную. Она въ монастырь собирается. Ты виделъ ее, должно быть. Она такъ смиренно въ темномъ платочке ходить. Нужно, чтобы она въ мiру жила и воспитывала благочестивыхъ и честныхъ людей… Нравится ли она тебе? ведь ты съ ней виделся въ Москве.
— «Да, батюшка, она мне въ Москве понравилась, а здесь я ее не узналъ !» — «Подвигомъ постнымъ она себя изнурила. И вотъ я решилъ такъ: завтра утромъ, за ранней обедней, я буду молиться о васъ передъ жертвенникомъ, и — что Господь мне откроетъ. Если угодно Ему мое желаше, то я призову ее на клиросъ, и поговорю съ ней относительно тебя и ея самой, а пока ничего не буду говорить» … Такое решеше батюшки меня ошеломило, и я взволнованный ушелъ къ себе въ гостиницу, намереваясь на следуюгцш день сходить къ ранней обедне. Велелъ гостинику разбудить меня вовремя. Когда стали благовестить, тотъ постучалъ ко мне. Я вскочилъ, скорее началъ одеваться… И что–же? Мнѣ казалось, что я оделся тотчасъ же, и пошелъ въ церковь. Подхожу къ церковнымъ дверямъ, а тЬ заперты. Спрашиваю перваго монаха, почему церковь заперта. Потому, говорить, что служба отошла. А который часъ сейчасъ? Одиннадцать часовъ! Какъ? я сейчасъ только одЬвался къ ранней объднъ! Я чуть съ ума не сошелъ, потерялъ чувство времени, и тотчасъ же побѣжалъ къ батюшкѣ. Я могъ входить къ нему во всякое время. Келейникъ впустилъ меня и сказалъ, что батюшка сейчасъ отдыхаетъ, но скоро выйдетъ. Я сЬлъ вь прiемной и волнуюсь, не знаю какъ. Спустя минуть двадцать вышелъ батюшка. Помолился, благословилъ меня и посадилъ рядомъ. Я съ испугомъ говорю батюшкѣ, что потерялъ чувство времени.
Уснулъ–ли я, потерялъ ли я сознаше, никакъ понять не могъ. А батюшка и говорить: «такъ и должно быть, въ такихъ вегцахъ, любопытствовать нельзя», и началъ мнѣ разсказывать про Серафима Саровскаго. Я волнуюсь, хочу узнать результатъ, бесЬдовалъ ли онъ съ этой дѣвушкой, а онъ испытующе посмотритъ на меня, и продолжаетъ говорить про Серафима Саровскаго. «Пришелъ къ преп. Серафиму одинъ молодой человѣкъ, и проситъ благословешя у преподобнаго на бракъ съ дѣвушкой, которая осталась въ деревнѣ… А преподобный Серафимъ говорить: твоя невѣста здЬсь въ монастырѣ, ты ее встретишь при входЬ въ гостиницу. Тотъ былъ удивленъ, и говорить, что ее здЬсь нѣтъ. — Твоя невѣста сделалась невѣстой Христовой, а ты женишься на другой. Придя въ гостиницу, онъ, действительно, встретился съ одной дѣвушкой, которая пристально на него посмотрѣла. Войдя въ комнату, онъ нашелъ на столѣ письмо, гдѣ сообщали, что невѣста его нервно заболѣла и умерла. Онъ побежал ъ къ преп. Серафиму и со слезами повѣдалъ свое горе. И батюшка устроилъ новый бракъ. — Вотъ какъ воля Божiя исполняется. Теперь я скажу относительно тебя: какъ я говорилъ, я молился передъ жертвенникомъ, и послѣ об'Ьдни позвалъ А. С. на клиросъ. Я охарактеризовалъ ей тебя, сказалъ, что я ручаюсь за тебя и хочу васъ обоихъ познакомить ближе. Она и слышать не хочетъ о замужествѣ, я ее долго убеждал ъ и предупреждал^ что въ монастырѣ она погибнетъ.
Тогда она смирилась и сказала: Ваша воля, батюшка, вы знаете лучше. Я ей назначилъ часъ свидашя въ прiемный часъ, въ три часа, такъ же и тебъ заповѣдаю придти въ три часа».
Пошелъ я къ себъ въ гостиницу, и, при входЬ, столкнулся съ А. С. Она сразу вся покраснѣла, наклонила голову и прошла мимо меня; и сейчасъ же вспомнились мнѣ слова батюшки, какъ бы отъ преп. Серафима: «а, при входЬ въ гостиницу, ты встретишь свою невѣсту». — И вотъ оно такъ сбывалось. И для чего она, думаю я, пошла въ гостиницу (ибо она жила въ поселкахъ близъ монастыря). Оказалось, что, какъ разъ, и ея братъ со своей невестой пргЬхалъ просить у батюшки благословешя.
Въ три часа, я пошелъ въ батюшкину прiемную. Народу собралось тамъ довольно много. Я сЬлъ подальше, въ уголокъ. Пришла и будущая моя невеста съ братомъ, и сели далеко отъ меня. Посредине стояла женщина съ юношей летъ 17–ти. Съ большой печалью на лице, она ожидала батюшку. Наконецъ, батюшка показался въ дверяхъ. Прежде всего, какъ онъ имелъ обыкновеше делать, подошелъ къ образу, помолился, а потомъ сталъ всехъ обходить и благословлять. Благословилъ меня, по очереди, и пошелъ дальше. Тутъ, женщина, которая стояла посреди комнаты, бросилась къ батюшке со словами: «батюшка помолитесь! Измучилась я со своимъ сыномъ, излечила на него все состояше, а онъ все остается глухо–немымъ, и такъ сделалось съ нимъ съ 12–ти летъ». Батюшка благословилъ, посмотрелъ на него и говоритъ: «Согрешилъ онъ однимъ великимъ грехомъ, и ему покаяться и говеть нужно, и снова онъ будетъ слышать и говорить». Мать даже огорчилась тутъ за сына, — какъ, ведь онъ примерный мальчикъ, могъ ли онъ согрешить въ 12 летъ! Батюшка обратился къ юноше и спросилъ: «ты помнишь, что ты сделалъ?» Тотъ, въ недоумеши, качалъ головой. «Да ведь онъ, батюшка, не слышитъ», говоритъ мать. «Да, тебя не слышитъ, а меня слышитъ». Тогда батюшка наклонился и шепнулъ ему что то на ухо, и у него широко раскрылись глаза, — онъ вспомнилъ. Черезъ неделю юноша былъ здоровъ.