Оптинский патерик

В скиту во время старца Леонида братия самоваров по келлиям не имела, а чай пить собирались все к старцу по субботам и воскресным дням и по двунадесятым праздникам. Вот в один великий праздник, в зимнее время, и собрались скитяне в келлию старца для чаепития. Видя, что отец Диомид не пришел, старец приказал его позвать. Посланный, возвратившись, сказал, что отец Диомид отказался прийти по нездоровью. Тогда старец, зная, что отец Диомид не пришел просто по нежеланию, так как не имел к чаю привычки, и желая понудить его к покорности и послушанию, а кстати и наказать его за вышесказанные неразумные его действия, возвысил свой голос: "Диомидка! Сходите за ним опять и принесите его на руках, если не пойдет. А когда понесете, — прибавил старец, — бросьте его в сугроб". Отправились двое и просят от имени старца: "Пожалуйте, батюшка. Если вы слабы, мы вас на руках снесем". Не подозревая об опасности, отец Диомид согласился: "Ну, пожалуй, несите". Взявши старичка на руки, носильщики понесли, но, выбравши самый большой сугроб, как бросят его туда. Старичок в снегу-то капых, капых, кое-как выбрался и со всех ног прибежал к старцу с жалобой, что его обидели. Понятно, что из этой жалобы ничего не вышло, а только чаем отца Диомида напоили да в келлию и проводили.

Из жизни отца Диомида известен и еще неприятный для него случай. 1841 года, 24 января, в отсутствие отца настоятеля он послан был казначеем отцом Гавриилом в город Мценск с билетом на семь дней для принятия хлеба. Приехавши туда, он, по приглашению семейства покойного оптинского благодетеля Онуфрия Ивановича Соплякова, скончавшегося того же года и месяца 11 дня, остановился в их доме. Тут он сделался болен и прожил до 7 февраля. Во время болезни мценские граждане, хорошо знакомые с Оптиной пустынью и ее старцами, посещали отца Диомида, некоторые и советов просили у него в своих недоумениях. Отец Диомид по возможности и старался преподавать душеполезные советы, а притом, по поручению родных покойного благодетеля, раздавал еще милостыню приходившим бедным. Потому сходилось к нему немало народа. Узнавши о сем, настоятель Мценского монастыря, ректор Орловской Семинарии, архимандрит N. донес о сем своему епархиальному епископу Евлампию, а тот отнесся к Калужскому епископу Николаю. Отца Диомида вытребовали в Калужскую Духовную консисторию и по допросе отправили на время в Калужскую Тихонову пустынь. Но так как по представленной ему отпускной, выданной ему еще в 1832 году, за справками определения ему еще не последовало, а в последнюю ревизию он не был вписан, то и препроводили его по месту жительства прежних его господ в Новгородское губернское правление на усмотрение.

По этому случаю были неприятности и оптинскому отцу настоятелю, и казначею, и братии.

По времени отец Диомид все-таки возвратился в скит, где и дожил свой век. В скитской летописи написано: "В воскресенье утром 1 мая 1849 года в шестом часу скончался болящий старец отец Диомид (Кондратьев) на 69-м году от роду". Слово "болящий" показывает, что отцу Диомиду пришлось немалое время в жизни поболеть, что люди жизни духовной считают милостью Божией, ниспосылаемою людям к очищению от грехов. И во время болезни, без сомнения, отец Диомид приготовлен был к исходу из сей жизни всеми потребными для сего Святыми Таинствами, как обыкновенно принято в Оптиной пустыни.

Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего, схимонаха Диомида, во Царствии Твоем!

Монах Досифей

(†22 декабря 1828 /4 января 1829)

Родом из однодворцев Драгунской слободы города Карачева Орловской губернии. Первоначально жил в Площанской пустыни, где и пострижен в монашество, потом 40 лет проходил пустынное подвижническое житие в рославльских лесах Смоленской губернии со старцами Варнавою, Никитою, Иаковом, Василиском, Зосимою, Андрианом, Афанасием, Арсением и другими. Здесь же жил и послушник Тимофей, вскоре затем настоятель Оптиной пустыни отец Моисей. Отец Досифей прибыл в Оптину пустынь в октябре 1827 года и с радостью и честью принят был отцом Моисеем, как старец своим учеником, и помещен на жительство в скиту. Отличительными свойствами сего старца были особенная простота и младенческое незлобие.

За несколько времени до кончины старца сего был достойный внимания и памяти случай. Супруга крапивенского помещика Тульской губернии А. С. Воейкова, женщина еще молодых лет, была в сильной горячке. Все пособия врачей оказались недействительными. Испуганный супруг и родственники, отчаявшись в выздоровлении больной, могли только ожидать скорой ее кончины. Вдруг она, как казалось им, поговоривши с кем-то тихо, встала с постели и спросила: "Где же монах, который сейчас приходил ко мне?". Когда же уверили ее с клятвой, что никто не приходил и они никого не видели, в ту минуту больная почувствовала облегчение от болезни и сказала, что приходивший говорил ей следующее: "Что ты лежишь? Вставай и приезжай в Оптину пустынь служить молебен, а я на твое место лягу — так Бог велел". В несколько дней после этого больная выздоровела совершенно и, как только позволили ей силы, поехала с мужем в Оптину пустынь воздать благодарение Господу Богу за выздоровление. По приезде же, выйдя из экипажа, они пошли по тропинке, ведущей к скиту. На этот раз вся братия, как монастырские, так и скитские, были на общем послушании — убирали покос. Оставался в скиту один только старец Досифей. Прохаживаясь за вратами по лесу, он встретился с приезжими, с простодушным приветствием ввел их в скит и показывал им внутреннее его расположение. Встреча с отцом Досифеем поразила бывшую больную.

Она смотрела на старца с благоговейной радостью и, едва скрывая это чувство, тихо сказала своему мужу: "Этот монах видом и простотою беседы разительно походит на являвшегося мне в болезни".

Вскоре после этого отец Досифей, немного поболев, тихо скончался на 75-м году от роду, из коих 50 лет провел в монашестве. Кончина его последовала 22 декабря 1828 года.

Инок Емилиан

(†8/21 декабря 1865)

Емилиан Андреев из города Мценска Орловской губернии, бывший дворовый человек господ Чапкиных, поступил в скит в число послушников 18-летним юношей в марте 1863 года. Проходил послушания хлебника, помощника садовника и прислуживал престарелым монахам-соседям. В келлии неопрятен был. Случалось, что в углу его келлии была куча сора. Тут же и шапка его валялась. Везде в келлии видна была нечистота. Он, впрочем, и желал бы, чтобы у него было все опрятно и в порядке, но вкуса к тому не имел. Это, однако, не мешало его внутреннему достоинству. При крепости сил физических он был человек трудолюбивый, искренно-послушливый и воздержанный. Кушал очень умеренно. Однажды, сидя вместе с ним за вечерней трапезой, скитский иеромонах Платон, жалея постоянно находящегося в трудах послушника, сказал ему: "Емилиан! Что ты так мало ешь? Ешь больше!". А он, застыдившись от этих слов, и вовсе перестал есть.

Как человек простой, он не умел выражаться по-благородному. Однажды, угощая чаем своего соседа старичка схимонаха Геннадия, обратился к нему так благожелательно: "Батюшка! Пей еще: чаю много, куда ж его девать? Все равно в лоханку-то выкидывать".

Немного пожил на свете этот простачок. Привязалась к нему неумолимая чахотка. Не имея понятия об этой болезни, Емилиан называл ее золотухой. Услыхав от кого-то, что от золотухи полезно оттапливать калиновое дерево и пить этот отвар, он мелко настрогал себе целую кошелку калиновых палок. Указывая на это приготовление, один брат приговаривал: "Это Емилианов чай". Но этот чай остался без употребления. В болезни раз как-то Емилиану захотелось ухи. Сосед-брат по этому случаю отправился к старцу отцу Амвросию и доложил ему об этом. Обратившись к своим келейникам, старец спросил: "Что, уха у нас есть?". Ему ответили: "Есть немного, только на вашу долю". — "Отдайте больному, просит", — приказывает старец. Ему возражают: "Батюшка, ведь нечего давать-то, очень мало. Вам нечего будет кушать". — "Отдать!" — повелительно сказал старец. И отдали. А сам болезненный старец остался в этот день голодным.

Чахотка сильно у страдальца развивалась. За три недели до кончины умирающего послушника по его желанию постригли в рясофор. 3 декабря 1865 года совершено было над ним Таинство Елеосвящения, и с сего времени до самой его кончины ежедневно сообщали его Святых Христовых Таин. За сутки до кончины прочитан был над ним канон Господу Иисусу и Пречистой Его Матери на исход души из тела. До последней минуты он был в твердой памяти и говорил; и преставился мирною христианскою кончиною 8 декабря 1865 года в 9 часов вечера на 21-м году от роду.

Спустя несколько после сего времени один брат спросил старца Амвросия о загробной участи отца Емилиана. Старец ответил, что кто-то из братий видел его в сонном видении, что Емилиан быстро пролетел воздушные мытарства.