Orthodox Book in Golden-ship.ru Святитель Димитрий Ростовский.

Когда Авраам вознес на жертвенник Исаака, сына своего, и уже занес руку для заклания его, то Господь Бог тотчас послал ангела Своего, который удержал руку Авраамову с ножом, говоря: «Не возложи руки твоея на отрочища»; и не дал заколоть Исаака (Быт. 22: 12). Когда же Иеффай принес в жертву свою дочь тому же Господу Богу, то в этом случае Бог не послал ангела, не удержал руку Иеффая и не избавил той госпожи от смерти.

Почему же в одном случае ангел избавил мла­денца Исаака от заколения, а девицы не избавил? Мо­жет быть, причина сего заключается в том, что Иеффай, хотя и был. человек храбрый, военный, как пишется о нем: «Бысть муж воин сильный крепостию», но имел укоризну на своем рождении, ибо произошел от ложа неблагословенного, был сыном жены блудницы, а Авра­ам был человек благородный и знатного рода?

Быть мо­жет, ангел и пощадил потомка его Исаака, и избавил его от смерти как сына из знатного рода, чтобы добрые больше размножались; а Иеффаевой дочери не избавил от смерти, не желая щадить худого рода, чтобы сия гос­пожа, придя в возраст, не пожелала стать такой же, как и ее бабушка — жена блудница? Но не гнушается Господь Бог потомством и от неблагословенного ложа, не отвращается от него, ибо и в роде Христовом можно много найти таковых.

Тогда, быть может, причина в том, что Исаак был мужчина, а та — женский пол? Быть может, мужчина находится в большем почете у Бога, нежели женщина, и посему мужчину Он избавляет от смерти, а женщину не избавляет? Не у Господа Бога все души, как мужские, так и женские, в одной цене и достоинстве: Он равно сотво­рил как ту, так и другую, почему апостол и говорит: «Несть мужеск пол, ни женск» (Гал. 3: 28).

Нет у Бо­га особенного почтения мужчины пред женщиной; все у Него равны. Что же за причина тому? Если мы сами не додумаемся, то нам скажет сию причину святый Амвросий, который рассуждает так: «Так как у обоих была не одинакова степень усердия к Богу, то и защищение было не одинаково. А раз не оди­накова заслуга, то не одинакова и награда. Как же нео­динакова их заслуга?

Родитель Иеффай скорбел сердцем своим и плакал о своей дочери, родитель же Авраам не скорбел и не плакал». Вот в этом и заключается ясная причина того, что ангел Исаака избавил, а дочери Иеф-фаевой не защитил. Иеффай жалел свою дочь, скорбел и плакал; Авраам же не жалел сына, не скорбел и не плакал. Авраам с охотою вознес Исаака, Иеффай же вознес свою дочь не с охотою, а как бы по принужде­нию.

За сие ты, Исаак Авраамов, будь жив, а ты, Иеф-фаева дщерь, умри. Не одинакова была степень усердия у обоих, посему не одинаково и защищение. Подобно сему для Бога бывает благоприятен тот дар, который приносится без сожаления; а тот, который жалеют, давая, тот менее приятен для Него. Посему и наш поклон, приносимый от тела нашего Богу Сыну, бывает приятным или неприятным в зависимости от того, щадим мы или не щадим себя, жалеем или не жа­леем, скорбим или же приносим себя Ему охотно, зака-лая как жертву тело наше умерщвлением и воздержа­нием от греховных склонностей.

За третьим червонцем для третьего лица Святой Троицы, для Бога Духа Святого, я иду к хранилищу цар­скому, к сокровищам царя Давида, где между разными царскими драгоценными вещами вижу голубя с сереб­ряными крыльями и с золотыми раменами: «Криле го­лубине посребрене, и междорамия ее в блещании зла­та» (Пс. 67: 14). Беру я сие злато на наш червонец ве­ры в Бога Духа Святого и полагаю на нем такой символ: огонь, горящий всегда во храме на алтаре по повелению Бога, сказавшего Моисею так: «Огнь на алтаре да будет выну и не угаснет» (Лев. 16: 13)

; над огнем же напи­шу знак и написание: «В поучении моем (то есть, в богомыслии) разгорится огнь». Если вы спросите меня: чей это образ и написание сие? — то я отвечу: Бога Ду­ха Святого, ибо Он сходит и в виде голубя, и в виде ог­ня. Скажи же ты, святое послушание: «Воздадите убо духовная Духови». Теперь я прежде всего удивляюсь Божественной силе Святого Духа.

Один и тот же Дух является в об­разе различных вещей. Однажды Он явился в виде го­лубя над Христом Спасителем, крестившемся в Иорда­не. В другой раз он явился в подобии огня, как, напри­мер, во вчерашний день, когда Он в огненных языках сошел на апостолов. Иногда же Он является в водном веществе, как в той росе, которая снизошла на руно Гедеоново.

Да вот и вчера в Евангелии на Божествен­ной литургии Дух Святый был назван водою и рекою: «Веруяй в Мя, из чрева его потекут реки воды живы» (Ин. 7: 38), что говорится о Духе. Все сии вещи очень разнятся между собою и даже противоположны друг другу. Огонь не соединяется с водою, а голубь не ведет дружбы с огнем, ибо одно вредит другому: вода пога­шает огонь, а огонь опаляет птицу.

Как же согласуют­ся все сии вещи в Духе Святом? Как не вредит одно другому: вода не погашает огонь, а огонь не опаляет птицу? Быть может, вещи сии, сходящие свыше, с не­бес, не обладают такой силой, как земные? Быть мо­жет, эта вода обладает тем свойством, что не погаша­ет огня, а огонь действует так, что не опаляет птичье­го пера? Но этого нет, ибо Божественный огонь обладает такой силой и могуществом, что если бы он коснулся даже гор и камней, то и они загорелись бы как сухие дрова: «Прикасаяйся горам, и воздымятся» (Пс. 103: 32).

Сошел некогда Божественный огонь на жертвы святого Илии пророка и попалил не только дрова, но и камни, и воду, а вода Божественная Духа Святого обладает такой силой, что если бы даже и од­на капля ее капнула в целую геенну, то поистине она совершенно погасила бы геенский огонь. Почему же тогда в Духе Святом одно не повреждает другого, во­да — огня, а огонь — голубя?

Причина сего не в чем ином, как только в том, что Дух Святый есть Дух любви, Дух мира и даже поисти­не самая любовь и самый мир. А любовь и мир кого не приведут к согласию, не смирят, не соединят в крепкое дружеское единение даже враждебные вещи, не сольют в тесную приязнь и любовь? В доказательство сего можно привести огненную купину при Синае.

Когда Господь Бог восхотел войти с человеком в тес­ную любовь, в неразрывное примирение и дружбу, то в знак этого дал то, что «купина огнем горяше и не сгараше» (Исх. 3: 2). В купине были хворост, сено, трос­тила огонь, который пожигает горы и камни как соло­му, этот огонь не опалил ни одного стебелька в купине; так ласково, дружески и приятельски он обошелся с ку­пиною: «Купина горяше, и не сгараше».

Этот огонь предзнаменовал любовь Божию и мир с человеком, предзнаменовал то, что Божество, соединив­шись с человечеством, как огонь соединился в купине с соломою и сеном, не опалит человечества и человечест­во не опалится Божеством. Подобное сему производит и Дух Святый, Он есть Дух мира и любви, поэтому Он и соглашает, примиря­ет, соединяет веши противоположные между собой, так что уже ни вода не гасит огня, ни огонь не иссушает во­ды и не опаляет птичьего пера.

Мы же из сего научаем­ся миру и любви к ближним нашим. Если мы бываем миролюбивыми и любезными, тогда мы способны быва­ем переносить всякие несчастья и, рассуждая о них в Духе Святом, научаемся познавать, как это голубь не опаляется огнем. Ведь чистота и огня не боится, а го­лубь есть символ чистоты, доказательство чего можно видеть в Вавилонской пещи, где огонь не повредил трех чистых отроков.

Еще я спрошу, почему Дух Святый сошел на Хрис­та в виде голубя, а на апостолов не в голубином виде, но в огненном? Почему также Он не сошел на Христа Спасителя в огне, как на апостолов? Пока кто-либо придет к какому заключению, я пойду за причиною к канону. В одном ирмосе относи­тельно апостолов воспеваются такие слова: «Избавление и очищение, огнедохновенную приимите росу, о, чада светообразная».

Так как апостолы нуждались в избавле­нии от грехов и очищении, поелику в них были еще тог­да тернии греховные, то и нужно было Духу Святому сойти на них в огне, чтобы попалить сии тернии. Со­шел же Он на них не просто в огне, но и росе, как вос­певается: «Огнедохновенную приимите росу» для того, чтобы огонь попалил тернии грехов, а роса смыла бы этот пепел.

Воплотившемуся же Сыну Божию не нужен был тернопалительный огонь и чистительная роса, ибо Он был безгрешен, нечего было опалять и чистить: «Очищения, яко Бог, не требуя». Итак, Дух Святый со­шел на Него не в огне, но в подобии чистой птицы — голубя, в знак чистоты и безгрешности Христа. Кроме того, хотя святые апостолы и имели любовь к Богу, но еще не совершенную, как человеколюбцы; посему и нужно было Духу Святому сойти на них в ог­не, чтобы распалить сердца их в совершенную любовь Божию.

Для Христа Спасителя не нужен был такой огонь, ибо Он никогда не был без любви, без Духа Свя­того, который, будучи самою любовию, посредствует между Отцем и Сыном и связует Отца с Сыном в не­раздельном соединении. Далее, апостолы требовали просвещения, ибо они до того времени были еще как бы во тьме и обладали не­совершенным знанием о Святой Троице, а просвещение обычно совершается огнем.

Но Христу Спасителю не нужно было никакого просвещения, ибо Он Сам был да­же и в теле человеческом светом, достаточно знающим Отца: «Ни Отца кто знает, токмо Сын» (Мф. 11: 27). Вот почему не сошел на Него Дух Святый в огне. Теперь, оставивши сие в покое, мы скажем о том, что вера наша в Духа Святого должна быть, как «междорамия голубинныя в блещании злата».

Как рамена со­единяют оба крыла, так и вера наша должна соединять, как два крыла, любовь к Богу и любовь к ближнему. Как птица не может летать с одним крылом, так и любовь не может долететь до неба с одним крылом любви. Оба крыла должны быть посеребрены тем серебром, о кото­ром говорит тот же Давид: «Словеса Господня словеса чиста, сребро разжжено» (Пс. 17: 31).

Наука Божест­венная, поучающая боголюбию и друголюбию, и явля­ется этим чистым серебром, и серебром, разожженным горячестью к Богу и ближнему. Оба сии крылья посере­бренные, то есть, любовь к Богу и любовь к ближнему, Дух Святый соединяет вместе, чтобы ни одна любовь не была без другой, ибо Он есть сама любовь Бога Отца и Бога Сына, изливающаяся к роду человеческому, как расплавленная серебряная или золотая руда: «Любовь Божия разлияся в сердцах ваших Духом Святым, дан­ным вам» (Рим. 5: 5).

Рамена сии голубиные, соединя­ющие двойственную любовь как два крыла, должны быть и позлащенными: «междорамия ея в блещании злата», ибо как золото украшает всякую вещь, так и лю­бовь бывает прекраснейшей, совершеннейшей и похвальнейшей, которая имеется и в Богу, и к ближнему, и обоих сливает воедино. Назвавши таким образом Духа Святого златом, мы перейдем теперь в символу, изображенному на нем, приступим к огню, горящему на алтаре.

В храме Божием, в ветхозаветной скинии, устроен­ной Моисеем, было два огня. Один из них был внутри на алтаре. Это быль тот огонь, который раньше сошел с неба для сожжения жертв, принесенных Аароном. За этим огнем по повелению Божию следили очень внима­тельно, дабы он не угасал никогда, но непрестанно све­тил бы и днем, и ночью. Забота о нем лежала на при­ставленных к нему священниках, которые называли его огнем Божественным и употребляли его только для од­них жертв и всесожжении, на другие же потребности употреблять его было запрещено под угрозой.

Другой огонь находился пред дверьми храма свидения. Этот огонь был не сшедший с неба, но земной, обыкновенный, и назывался он огнем чуждым. Его не позволялось употреблять для жертв, приносимых Богу, а также нельзя было вносить его и внутрь храма. Когда же два сына Аароновы, Надав и Авиуд, взявши чуждо­го огня, обыкновенного, и вложивши его в свои кадиль­ницы, отважились внести внутрь храма, то за это по­явился огонь от Господа и сжег их в пепел.

Огонь любви нашей к Богу также должен всегда го­реть в сердце, подогреваемый и поддерживаемый все­гда богомыслием: «В поучении моем (то есть, в богомыслии) разгорится». Чуждый огонь, то есть, мирской, греховный, не должен вноситься внутрь сердца под уг­розой, то есть, под страхом вечной смерти, чтобы огонь геенский не сжег нас навеки.

Принесем Духу Святому поклон от духа нашего, то есть, духом горя и Господу работая; принесем его духом правым, обновленным, духом умиления. Свидетелем же моих слов является Бог, которому служу я духом моим. Аминь. _____________________ Проповеди и поучения святителя Димитрия Ростовского». Издательство имени святителя Льва, папы Римского, Киев 2005.

Ред. Golden-ship, 2010