Страница 12 из 23
И кто же они, что, как свиньи, в болоте мерзостей живут? Воистину, это те, которые служат телесной нечистоте. Так повествует святой Златоуст: «И какого зла не сделает плотская сласть? Из человека свинью творит». И в таковом, добавляет учитель, как в доме своем, дьявол пребывает, таковой, говорит, человек ничем не отличается от бесноватого: так же бесстыден, так же яростен, так же злобен, как бесноватый. Где нечистота, там и бес.
Повесть читал я у Проспера, о некой деве из Аравии, что жила в Карфагене и носила иноческие одежды. Ей случилось видеть образ языческой богини Венеры, очень бесстыдно изображенный, и отсюда приняла она скверную мысль в сердце. А так как в ней долго услаждалась, распаляясь похотью и соизволяя мыслью, то и стала бесу жилищем: вошел в нее дух нечистый и мучил ее.
Смотри: замышленная лишь нечистота уже становится вертепом разбойнику дьяволу! Что же скажем об исполненной делом?.. Убоимся, братия, слыша это. Будем храниться от нечистоты, да не пострадаем от нее! «Очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием» (2 Кор. 7,1). Поревнуем тем, которые до смерти пострадали ради целомудрия.
Прилог «Умереть, нежели жить изволила,— да чиста. Будет дева Жениха небесного Христа» Отроковица некая, христианка, была похищена персами. И отвели ее к их князю, ибо была прекрасна. В сердце же своем она воссылала непрестанную молитву со слезами Владыке Христу, дабы сохранил ее неоскверненной от нечестивого князя.
И услышал ее Бог, ибо подал такой умысел. Когда нечестивый князь, увидев ее, уязвился красотой и захотел быть с ней, она, будучи вразумлена, сказала ему: «Вижу, господин мой, что с этого дня я буду твоей женой и госпожой над всеми твоими имениями. Но, любя тебя, молю: оставь меня в эту ночь, а завтра скажу тебе чудную вещь». Князь же спросил: «Что за вещь?
» Она отвечала: «Зелье знаю некое, и если покажу тебе, то не испугаешься ни рати, ни меча, ни стрелы, ни иного оружия, повреждающего тело». Но он сказал: «Завтра скажешь мне то, ныне же будь со мною». Она отвечала: «Невозможно этому зелью быть раскрытым женой растленной, только небрачной девицей. Потому что если не так, то оно будет недейственно».
Услышав это, князь отпустил ее в ту ночь. На следующий день говорит ей: «Иди и скажи мне зелье оное». Блаженная же отроковица, идя с ним наедине по саду, сорвала некую травку, что нашла здесь, и говорит: «Вот оно». Он же ей: «И как узнаю, истинно ли, что ты говоришь?» Тогда она взяла травку, помазала ею шею свою и сказала: «Возьми острый меч, замахнись крепко, обеими руками, и ударь, как только можешь, — увидишь, что нисколько не коснется меня меч твой».
Поверив ее словам, он занес меч над головой святой девицы, замахнулся и ударил — и отсек ее голову. Лишь после того уразумев, что поруган был ею, начал скрежетать зубами своими на нее, но в чем преуспел?.. Мудрая дева отошла нескверной к Жениху своему, оставив предивный образ хотящим сохранить чистоту. О, окаянство нечистоты нашей!
Мы и малой страсти не хотим претерпеть доблестно, а эта — смертью сохранила девство свое нетленным. РОСА ПРОГНАНИЯ ЛУКАВЫХ ДУХОВ «Радуйся, мучителя безчеловечнаго изметающая от начальства!» (Акафист, икос 5) Чудо 10 Из литовской страны, из окрестностей города Минска, человек по имени Демьян, имевший духа лукавого, мучавшего его, прослышав о чудотворной иконе Пресвятой Богородицы в Ильинском монастыре и о бывающих при ней скорых исцелениях, отправился в путь, неся с собой беду свою, злого мучителя.
Когда он был уже близко, напротив церкви Пресвятой Богородицы Елецкой, стоящей между Черниговом и Ильинским монастырем (тогда еще та Елецкая церковь была пуста и не было никого при ней живущего), начал его бес люто мучить, по земле валять, так что тот испускал пену. Случилось тем же путем из города в монастырь идти инокам. Увидав такие его мучения, они сжалились и, подняв, повели к иконе Пресвятой Богородицы в Ильинский монастырь.
И как только ввели его в церковь, в тот же час вышел из него лукавый дух. Стал он здоров благодатью Богородичной и многое время послужил в том монастыре. Беседа «Не знаете, какого вы духа», — сказано некогда ученикам Христовым (Лк. 9, 55). Если бы кто захотел присмотреться к различным духам различных людей нынешних времен, — духу гордыни, духу неправды, духу лукавства, духу вражды, духу рвения, духу ярости, духу ненависти, — что бы он сказал?
Только это: «Не знаете, какого вы духа». Ибо каждый своим духом дышит, а не как прежде, когда все единым духом дышали, живя в любви, единодушные и единомыслящие. Ныне же — «друг друга раздражающие, друг другу завидующие», — многодушные (Гал. 5, 26). О душе своей так иной небрежет, будто не одну, а многие имеет души и, погубив одну, про запас другую держит, и десятую.
Достоин таковой называться бездушным, ибо не хранит души своей для жизни вечной, имеет в сердце своем много духов злобы, дабы сбыться слову Давидову: «Говорило неправду сердце его, он собирал беззаконие в себе» (Пс. 40, 7). Но кто от нас отгонит беззаконных духов? Та, на Которую Дух Святой сошел и Которую сила Вышнего осенила, — если только мы к Ней прибегнем с сокрушенным и смиренным духом.
Мучил некогда бес Саула: Дух Господень отступил, и давил его дух лукавый. Что тогда делают слуги его? Ищут Давида с гуслями. И вот, когда дух нечистый был в Сауле, «то Давид, взяв гусли, играл, — и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него» (1 Цар. 16, 23). Откуда у тех гуслей такая сила, что смогли они одним движением струн отогнать от человека духа лукавого, которого едва ли кто прилежной молитвой, великим постом и несомненной верой изгнать может?
Следовательно, предзнаменовали они Богородицу Деву, ибо так Ей Церковь читает: «Радуйся, богоотца Давида цевнице Богодохновенная» (Акафист Успению Богородицы, икос 5). Потому и прогоняли гусли духа лукавого, что в них было изображение Матери Господней, а Ее молитвы, как струны: когда возгласят пред Богом, сразу все духи лукавые отбегают, будто прах, взметаемый ветром.
К Ней воззовем в мольбе, дабы прогнала врага от нас, дабы умолила Бога «дух правый обновить во внутренности нашей» (Пс. 50, 12). Молитвенница теплая! Не переставай молиться о рабах Твоих! Нравоучение Не только пред Саулом, но и пред Богом пел Давид с гуслями, ибо говорит: «Воспою Тебе на гуслях, Святый Израилев» (Пс. 70, 22).
Пел пред Саулом, чтобы отогнать злого духа. Пел пред Богом, чтобы привлечь благого Духа. «Уста мои», — говорит, — «я открыл и привлек в себя Дух. Дух Твой благий поведет меня в землю правды» (Пс. 118, 131; 142, 10). Но в какие гусли пел Давид пред Богом? Думаю, что не в вещественные, но в духовные, то есть в Божий установления, сохраняя их: «Буду хранить уставы Твои, не оставляй меня совершенно» (Пс. 118, 8).
Божии заповеди и вправду гуслями называться могут, ибо как в гуслях: если хотя бы одна струна не будет настроена, все гусли несогласную издадут песнь,— так и в заповедях Божиих: если хоть одна не будет исполнена, все ни во что вменятся. «Кто согрешит в одном чем-нибудь», — говорит апостол Иаков, — «тот становится виновным во всем» (Иак. 2, 10).
И мы, когда хотим отогнать от себя злобных духов и привлечь благого Духа, примем гусли — Божий заповеди,— и сохраним их все. Если же не все сохраним, то не будет приятна песнь наша Богу. Давид говорит, что «благо — исповедать Господа и петь имени Его на десятострунной псалтири, с пением, на гуслях» (Пс.91,2, 4). Под десятострунной псалтирью учителя понимают десять Божиих заповедей.
Когда кто-либо во все эти струны воспоет, то есть когда исполнит все заповеди, то его исповедание — благо. Вспоминает Господь в Евангелии женщину, потерявшую из десяти одну драхму, — как с прилежанием ее ищет: возжигает светильник и выметает храмину, «и ищет тщательно, пока не найдет, а найдя, созывает подруг и соседок и говорит им: порадуйтесь со мною: я нашла потерянную драхму» (Лк. 15, 8—9).
И что же это значит, что радуется так об обретении десятой драхмы? Не без труда, думаю, приобрела и первую, и вторую, и третью драхму, и прочие, но ни об одной так не радуется. Только когда обрела потерянную, тогда созывает подруг и соседей сорадоваться ей. Святой Григорий учит, что десятая драхма знаменует десятую Божию заповедь.
Не радовалась еще женщина, обретя первую, и вторую, и третью драхму, но возрадовалась о десятой, показывая тем, что не имеет чему радоваться человек, сохранив одну заповедь Господню, или другую, но тогда лишь поистине возрадуется он, когда и десятую совершит, когда все повеления Господни делом исполнит. «Тогда», — говорит Давид, — «я не постыдился бы, взирая на все заповеди Твои» (Пс. 118, 6).