Страница 62 из 63
Ибо в Нем не осталось ни одной частицы любви, которой бы Он не явил нам, не осталось ни одной капли Крови, которую бы Он не пролил за нас. Он столь возлюбил нас, что истощил для нас Себя всего, возлюбил нас не только больше всего создания, видимого и невидимого, более Ангелов, Архангелов, Херувимов, Серафимов, всех Сил Небесных и всего земного царствия, но и более пресвятой души Своей, ибо душу Свою положил за нас на Кресте.
Пишется же, что «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13). И было бы не столь дивно, если бы Сын Божий «положил душу Свою за друзей Своих», то есть за праведных, за святых, которым Он говорит: «Вы друзья Мои, Я уже не называю вас рабами, но Я назвал вас друзьями» (Ин. 15, 14-15), — но дивно то, что Он положил душу Свою не за друзей, а за врагов Своих, за нас, говорю, грешных, и в том величайшая любовь Его к нам, недостойным, как говорит апостол: «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5, 8).
Уязвляет нас Бог Дух Святой стрелой любви Своей Божественной, исполняя любовью наши сердца, по слову апостольскому: «Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5, 5). О если бы мы поставляли сердца наши навстречу этим стрелам Божественным и сладким их ударениям, если бы мы с усердием принимали их и уязвлялись ими, мы были бы изрядными носителями язв Христовых!
Но обратим мысленные очи наши к ныне празднуемому истинному носителю язв Христовых, святому великомученику Димитрию. В юности своей он носил духовные язвы любви Божественной в сердце своем, любя Господа своего всей душой своей, всем сердцем своим и всеми помышлениями своими, и, будучи уязвлен этими язвами, был мертв для греха и жив для Бога.
Сладость же Господа своего, имя Иисуса Сладчайшего, имел в себе, как соты медовые, веруя сердцем и исповедуя устами (см. Рим. 10, 10). Придя в совершенный возраст, он носил язвы Господа Иисуса на теле своем вторым образом, то есть умерщвлением, умерщвляя себя по-апостольски и говоря: «Я бьюсь не так, чтобы только бить воздух; но усмиряю и порабощаю тело мое» (1 Кор. 9, 26—27).
Носил, наконец, и мученически, пронзенный копьями за Христа, вообразил в страдании своем страдания Христа и потому говорит нам ныне словами апостола: «Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем». О учитель народов, святой апостол Павел! Не напрасен труд твой о солунянах, к которым ты написал два послания. Не напрасно ты сеял там семя Божиего слова.
Добрая земля — город Солунь, добрый плод возрастил он Богу — великомученика Димитрия, который дал приплод не сто, и не шестьдесят, и не тридцать, а бесчисленные души Богу, то поучая их словами веровать во Христа, то наставляя на путь спасения образом своей добродетельной жизни, то укрепляя их в вере подвигом страдальчества. И как ты говорил: «Будьте подражателями мне, как я Христу» (1 Кор. 11, 1)
, так и он ныне говорит нам: «Будьте подражателями мне, как я Христу», носите язвы Господа Иисуса, как и я ношу их во имя любви Его. Сопряжена была душа его с Богом несравненно большим единением в любви, нежели душа Ионафанова с Давидом или Давидова с Ионафаном. И знамение любви той — духовные стрелы и вещественное копье: стрелами духовными уязвлено было его сердце, копьем же вещественным уязвлено тело.
И обоими этими уязвлениями хвалится ныне пред небом и землей, пред Ангелами и человеками: «Я язвы Господа Иисуса на сердце моем ношу». Сердцем я возлюбил Его, телом умер за Него, а душой живу в Нем, ибо «упование мое бессмертия исполнено. Любовь никогда не перестает» (Прем. 3, 4; 1 Кор. 13, 8). Держит в руках копье добрый воин Христов, как бы готовый к брани. Но, о храбрый воин Господень!
В нынешние злые времена более, чем когда-либо, жизнь наша — брань: снаружи брани, внутри страхи. Поспеши же к нам с копьем твоим, как взывает к тебе Церковь в хвалитных стихирах: «Прииди, мучениче Христов, к нам, твоего требующим милостиваго посещения!» Приди на помощь великому Государю, благоверному христианскому Монарху и всему воинству!
Помоги им против супостатов, как некогда Нестору против Лия! Даруй им победу и одоление, прогоняя врагов более острыми, чем копье, твоими молитвами. Всему же христианству испроси у Господа Иисуса, язвы Которого носишь, мир. тишину, здравие и благоденствие! Руководствуй нас к любви Божией и сподоби нас молитвами твоими видеть возлюбленного Господа нашего во царствии Его. Аминь. 24.
Поучение второе на день памяти святого великомученика Димитрия <...> Одно — страсти плотские, другое — страсти душевные. Плотские страсти содержатся в видимых плотских чувствах, каковы: сластолюбие, похоть, леность и прочее, угодное и желанное чувствам. Душевные же страсти заключаются в невидимом и недоведомом сердце.
Это гнев, ярость, злоба, злопамятство, ненависть к брату и прочие подобные им страсти, содержащиеся в сердце злыми помыслами и иногда выходящие наружу. Об этих плотских и душевных страстях отчасти упоминает святой апостол Павел, говоря колоссянам: «Умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение, — за которые гнев Божий грядет на сынов противления» (Кол. 3, 5-6).
Это о плотских страстях, о душевных же говорит: «Отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; не говорите лжи друг другу», — и прочее (Кол. 3, 8-9). Вспоминая в пятничный день святой Крест, уместно сказать, что от крестного лука, от протяженных на Кресте жил Христовых, испускаются три духовные стрелы, производящие три язвы в сердцах наших, и каждая из них действует в нас своей особой силой, или, лучше сказать, единый Христос, распятый на Кресте, трояким образом уязвляет нас Своей любовью: первой язвой творит нас мертвыми, второй оживляет, а третьей услаждает.
Не буду распространяться в истолковании этих духовных стрел и язв, чтобы не отяготить слушателей, и изъясню сие вкратце. Взирающий мысленными очами на мертвость Господа Иисуса, висящего на Кресте мертвым и преклонившим главу, пусть помыслит: не ради ли меня умер Господь мой? Когда же он помыслит об этом, не скажет ли ему внутренний его человек — совесть: «Если Господь твой умер за тебя, почему ты живешь для греха? Почему истощаешь в грехах жизнь свою?
Почему не умертвишь своих греховных вожделений? Не пора ли остановиться тебе, пожившему в прошедшее время в нечистоте и похотях? Не достаточно ли для тебя твоих прошедших злых дел, которыми ты прогневлял и тяжко опечаливал Владыку твоего, Создателя твоего, Возлюбившего тебя, Благодетеля твоего? Здесь тотчас же уязвляется сердце от мертвости Господней — как бы стрелой, уязвляется язвой, убивающей в нем грех, умерщвляющей в нем греховные действия и творящей человека недейственным для зла.
Не этой ли стрелой был устрелен и уязвлен апостол, который говорит: «Сораспялся Христу, и уже не я живу» (Гал. 2, 19—20). Я, говорит он, уже не жив, а мертв, умер для мира, чтобы быть живым для Бога. Взирающий на язвы Господа Иисуса, на Кресте висящего, окровавленного, взирающий на ребра Его, пронзенные, источающие воду и Кровь, пусть помыслит: ради меня Господь мой уязвлен, окровавлен, чтобы оживить, исцелить, омыть, очистить меня, уязвленного грехами и умершего душой, и чтобы даровать мне жизнь вечную.
Когда же помыслит об этом, не скажет ли ему внутренний человек его — совесть: «Если ради тебя поднял на Себя все это Господь твой, то почему же ты лежишь, в лености и нерадении, как мертвый, бездейственный и спящий во гробе? Почему ты не воспрянешь, не встанешь, не возьмешься за дело добродетельной жизни? Почему не явишь себя живым и исполняющим заповеди Его?
Почему не потрудишься по силе твоей, чтобы угодить Ему и явить себя благодарным Ему за поднятые за тебя язвы? «Встань, спящий и воскресни из мертвых» (Еф. 5, 14)! Здесь тотчас же уязвляется сердце язвой любви животворной, оживляющей и восставляющей человека на делание заповедей Господних ради любви Его, и человек живет уже не для себя, а для Христа, или, лучше сказать, живет Самим Христом, имея Его в себе, как свою собственную душу.
Не этой ли стрелой был устрелен и уязвлен сказавший: «И уже не я живу, но живет во мне Христос» ? Когда кто-либо из истинных богословов взирает на Господа своего, распятого на Кресте, не помыслит ли о любви Его столь великой, что, любя нас, Он положил за нас Свою душу? «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13).