Страница 38 из 59
Ибо не в веществе крестном и не в числе концов крестных заключается наше спасение, а в Самом распятом Господе нашем. Ответив таким образом раскольникам о концах крестных, приведем здесь древнее повествование о крестном древе, находящееся в книге «Ключ разумения» львовского издания, в слове на Воздвижение Честнаго Креста. Это повествование, собранное от сказателей, упоминаемых здесь же, на полях, рассказывает следующее.
Святой Крест, на котором был пригвожден Христос, был сделан из пальмового (то есть финикового), кедрового и кипарисового деревьев. О происхождении этих древес церковные сказатели повествуют следующее. Когда Адам смертельно разболелся, он послал своего сына Сифа в рай попросить у Ангела лекарства для здоровья и продолжения своей жизни на земле. Ангел дал ему три зерна.
Сиф взял их, но когда он возвратился к своему отцу Адаму, то уже нашел его мертвым и погребенным. Тогда он посадил эти три зерна на могиле отца, и из них выросли три растения: пальмовое (то есть финиковое), кедровое и кипарисовое. Эти три растения срослись в одно великое дерево, которое осталось даже до дней царя Соломона. Когда Соломон начал строить в Иерусалиме храм «Святая Святых», то это дерево, как могучее, было срублено и привезено в Иерусалим в числе многих других деревьев, но смотрением Божиим не было употреблено для постройки, ибо в одном месте оказывалось длинным, в другом же коротким.
Поэтому дерево это было положено на овчей купели вместо моста, чтобы можно было переходить через купель. Когда же в Иерусалим приехала царица Савская слушать премудрость Соломона, и была в храме, то, увидев это дерево на овчей купели, она не захотела идти по нему, пророчески предсказав, что на этом дереве умрет Бог, облеченный естеством человеческим.
После этого дерево то было закопано глубоко в землю около той же овчей купели, чтобы оно никогда не попало в человеческие руки. Но по прошествии многих лет оно вышло из земли и плавало в воде овчей купели (ради того дерева каждый год сходил в купель Ангел Господень и возмущал воду, омывая дерево; и подавалось исцеление больному, который входил в купель первым после возмущения воды).
Когда же Христос Господь наш, приняв на Себя естество человеческое, «на земли явися и с человеки поживе», иудеи, схватив Его и предав Пилату на распятие, искали для креста самое тяжелое дерево, чтобы причинить Христу большее страдание. Увидев вышеназванное дерево, омоченное водами овчей купели и потому весьма тяжелое, они извлекли его из воды и повелели сделать из него крест столь тяжелый, что Христу потребовалась помощь в его несении: «И заставили киринеянина Симона нести Крест Его» (Мк. 15, 21). Вот что рассказывает повесть.
Истинна она или нет, мы не утверждаем и не возражаем, и сообщаем для ведения только то, что нашли в книгах. Но пусть никто не смущается тем, что в этой повести вместе с кедром и кипарисом указана пальма или финик, а не певк, ибо певк и финик — одно и то же. Впрочем, некоторые думают, что певк — это сосна, как, например, иеромонах Епифаний Киевлянин, переведший с греческого языка на славянский Шестоднев святого Василия Великого.
В беседе пятой он написал на поле против слова «певк» слово «сосна». Однако достовернее, что под певком следует разуметь финик, ибо так думает и святой Киприан, когда говорит Христу Господу: «Возшел Ты, Господи, на финик, ибо сие древо Креста Твоего знаменовало торжество над диаволом». И слова его заслуживают доверия, ибо в древности финик всегда служил знамением победы и одоления супостата.
И Христос Господь при Своем славном входе в Иерусалим был встречен с финиковыми ветвями (см. Мф. 21,8), как Победитель смерти и как бы в предзнаменование того, что финик будет древом крестным. Кроме того, это подтверждается и двумя местами в Священном Писании у пророка Исаии и у Иисуса Сирахова, из которых каждый упоминает три славные дерева.
Исайя говорит: «Слава Ливанова приидет к Тебе с кипарисом и певком, и кедром» (Ис. 9, 13), а Сирах, изображая славу премудрости Божией, говорит, что она подобна кедру, кипарису и финику: «Я», — говорит он, — «как кедр вознесся в Ливане и как кипарис на горах Аермонских, и как финик возвысился на приморье» (Сир. 24, 14). Сирах вместе с кедром и кипарисом упоминает вместо певка финик. Аминь. 39.
Поучение о пастырстве духовных пастырей («Был томим днем от зноя, а ночью от стужи; и отходил сон от глаз моих» (Быт. 31, 40)) Этим словам праведного Иакова, пастыря скота, да внемлют усердно все, кому вручена Богом паства овец словесных: архиереи, и иереи, и прочие духовные чиноначальники, пастыри душ человеческих и правители, и да вникают в них с рассмотрением.
Если пасущий бессловесных животных претерпевал такой труд, «томимый днем от зноя, а ночью от стужи», не давая сна очам своим, то сколь несравненно больший труд и бодрость потребны пасущему человеческие души, за которые великий и добрый Пастырь наш Христос пролил Кровь Свою и положил на Крест душу Свою и которые Он принимает из рук пасущего с великим рассмотрением и испытанием!
Не только труда, но и большого искусства требует дело пастырства. Подобно тому, как Иаков, искусный в пасении бессловесных овец, изобрел дивный способ размножения пестрых овец, полагая в корыта во время водопоя пред глазами овец пестрые жезлы, так и искусный пастырь овец словесных, чтобы умножить пасомых овец, должен предлагать им, как бы жезлы пестрые, образы добродетельной жизни из житий святых, а особенно пример своей собственной жизни, по наставлению апостола: «Будь образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте» (1 Тим. 4, 12).
Итак, побеседуем здесь о том, каким подобает быть пастырю овец словесных. Увещевая некогда отступивших от Него людей израильских, чтобы они обратились к Нему, Господь Бог обещал дать им искусных пастырей. «Дам вам», — сказал Он, — «пастырей по сердцу Моему, и упасут вас разумом и учением» (Иер. 3, 15). Внемлем, каких пастырей Бог желает видеть у словесных овец Своих: разумных и учительных.
«И упасут вас», — говорит Он, — «разумом и учением». Итак, прежде всего пастырю подобает быть разумным и учительным. Ибо как может он вразумить неразумного, если сам будет неразумен? Как научит невежду, если сам будет неучительным? Как может быть учительным, если сам не учен, не знает силы Святого Писания? Как наставит заблуждающегося, если сам не знает пути, куда идет?
Разве может слепец вести правильным путем слепца? Не упадут ли, по слову Христа, оба в яму (см. Мф. 15, 14)? Поэтому пастырю, прежде всего, необходимо быть разумным и учительным, а не невеждой и неученым. Бог дал древним ветхозаветным праотцам обетование, что Он пошлет людям Своим Пастыря, Мессию Христа, о Котором сказал Вифлеему: «Из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой Израиля» (Мф. 2, 6).
Пророчески описывая пришествие сего Пастыря, пророк Исайя называет Его жезлом, ибо пастырство ходит с жезлом, и жезлом цветущим, дающим надежду на плод в пропитание овец духовных. На этом жезле, говорит он, почиет Дух Святой с дарованиями Своими: «Почиет на Нем Дух премудрости и смысла, Дух совета и крепости, Дух ведения и благочестия, и исполнит его Дух страха Божия» (Ис. 11, 2—3).
Внемлем: в числе дарований Духа Святого, почивающих на жезле пастырства, на первом месте поставлены премудрость и смысл: «Дух премудрости и смысла». Да ведомо будет нам, что всякий пастырствующий над людьми Божиими, хотя должен быть украшен многими добрыми делами и духовными дарованиями, однако прежде всего должен приобрести духовную премудрость, мысль, учительский разум, который и Бог желает видеть в устах иерейских, ибо Он говорит в пророческом писании: «Уста священника сохраняют разум, и закона ищут от уст его» (Мал. 2, 7).
Дарование учительского смысла и разума должно быть хранимо в пастырских устах, как некое пребогатое сокровище, чтобы ему быть премудрым в учении, в наставлении, в увещании и в обличении непокорных, как говорит о епископе, а следовательно, и о всяком иерее апостол: «Чтобы он был силен и наставлять в здравом учении, и противящихся обличать» (Тит. 1, 9).