Страница 2 из 88
Однако это слово имеет еще и другое — специфическое — значение положительной и общезначимой ценности, и именно так оно понимается, когда ставится вопрос о смысле жизни. То есть вопрос состоит не в том, может ли жизнь быть выражена в терминах общезначимой жизни, а в том, стоит ли жить и обладает ли жизнь положительной ценностью, причем ценностью всеобщей и безусловной.
Истинность чего–то люди обычно чувствуют сердцем, глубиной своих познаний. Соприкосновение с истиной рождает радость. Об этом даже есть следующая притча.
Украла Ложь у Истины одежду. Конечно, жаль дорогой одежды, но день прошел, прошел другой, а найти одежду не удалось. И вот осталась Истина нагой.
Ложь тайно ликовала. Но ликовала она напрасно! Для всех нагая Истина была, как и прежде, незапятнанно прекрасной. Ей повредить воровка не смогла.
Истину и обнаженную любят люди с чистой совестью, жадно ищут и чтут ее. А Ложь, хотя она в одежде Истины ходит, все равно люди узнают, но иногда, увы, с опозданием.
ПОСЛОВИЦЫ
Жизнь, как роза, имеет шипы.
Век протянется, всякому достанется.
Не вызнав броду, не суйся в воду.
Ум истиною просветляется, сердце любовью согревается.
Век долог, да час дорог.
Научиться работать надо три года, а научиться лениться три дня.
1. Если мы все равно рано или поздно умрем и этим все кончится, то, может быть, смысл жизни заключается лишь в том, чтобы взять от жизни побольше наслаждений и удовольствий? Свою точку зрения аргументируйте более подробно.
2. Цицерон считал, что некоторые люди не имеют собственного мнения, зато другие обладают несколькими — в зависимости от обстоятельств. Согласны ли вы с Цицероном? Если да, то как вы оцениваете жизненный путь этих людей?
3. Когда–то один дворянин в своем замке протянул проволоку от одной башни замка к другой, чтобы ветер превратил ее в арфу. Нежный ветерок играл вокруг замка, но музыка не рождалась. Однажды ночью разразилась буря. Замок содрогался. Арфа наполнила воздух чудесными звуками. Нужна была буря, чтобы вызвать музыку. Не так ли бывает и в нашей жизни? Вспомните пример того, как безмятежность и благополучие делают нас равнодушными, а буря вызывает музыку наших чувств и благородных стремлений, приближая к Истине.
3. Из сокровищницы философской мысли. Этицизм
В XVI веке в обществе начались поиски такого смысла религиозной жизни, который противостоял бы теократическому насилию, ханжеской схоластике и фарисейскому благочестию.
А при повсеместном утверждении в Западной Европе идеала практической полезности постепенно утилитарным принципам стали подчинять и мораль, и философию природы, и даже эстетику. Это вызвало протест у И.Канта, который в своей этике настаивал на том, что человек не может рассматриваться в качестве средства для достижения каких бы то ни было целей, а в эстетике отстаивал независимость вкусовых суждений от практических интересов. Критику утилитарной доктрины философ вел прежде всего по линии логических основ целеполагающего мышления — категорий средства и цели. И. Кант считал, что спасти мир как целое может только «бесполезная», рассудочно непостижимая, премирная красота…
У Ф.М.Достоевского, разумеется, нет прямой связи с кантов–ской философией, но через немецких романтиков он не мог не воспринять воодушевления религиозно–эстетического трансцендентализма. Напомним, что слово трансцендентный означает недоступный познанию, находящийся за пределами опыта, лежащий по ту сторону опыта.
Тема смысла жизни затрагивается Достоевским в знаменитом разговоре Ивана Карамазова с Алешей. «Итак, — говорит Иван, — принимаю Бога, и не только с охотой, но, мало того, принимаю и премудрость Его, и цель Его, нам совершенно уже неизвестные, верую в порядок, в смысл жизни, верую в вечную гармонию…», но «мира–то Божьего не принимаю и не могу согласиться принять». Не принимает Иван Карамазов и идеи «строительной жертвы», созидающей всеобщее счастье и гармонию на крови и страданиях хотя бы одного маленького существа.
Согласно русскому философу нашего века В. Несмелову, каждый человек знает, что он, с одной стороны, свободен — и в этом смысле богоподобен. С другой стороны, человек одновременно зависим — как существо сотворенное. У Г.Державина сказано предельно точно:
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь — я раб, я червь — я Бог!
Но будучи я столь чудесен,
Отколе происшел — безвестен,
А сам собой я быть не мог.
Твое созданье я, Создатель!
В своих рассуждениях В. Несмелов подвергает критике широко распространенный тезис об отвлеченном благе как идеальной цели общественного и индивидуального бытия. Тезис этот выдвигали все утописты, начиная с Платона, и все они, вплоть до самого последнего времени, готовы были принести на алтарь безликого божества не одну человеческую жертву.
Развитию этической мысли в XX веке посвящена полностью глава 5 книги.
Стремление к добру и справедливости, но без введения понятия о Боге — постоянно повторяющаяся в истории философии тема. Аристотель, греческие стоики, некоторые китайские и римские философы, российские марксисты и современные гуманисты исповедуют так называемый этицизм (от слова этика). Мы называем этицизм религией, поскольку это учение возникло на основе чувства справедливости, понятий «истинной» совести и добра.
Для последователей этицизма не имеет значения есть Бог или Его нет. Они уверены, что все будет хорошо. Западные философские течения XX века имеют много примеров такого мышления.
ВОПРОСЫ
1. Поясните, пожалуйста, как вы понимаете слова Г. Державина «Я царь — я раб, я червь — я Бог!»
2. Что представляет собой этицизм?
4. Что такое мое я?
Вернемся к первому разделу и предположим, что с ответом на вопрос «Зачем я хожу в школу?» мы справились. А именно: мы хотим поступить в такой–то университет, получить знания, нести добро людям и т. д. Мы живем осмысленно, добиваемся цели, накапливаем умение и опыт. Потом мы приобретем профессию, будем иметь семью, детей, друзей, будем работать и отдыхать.
Однако человек мыслящий переживает временами задумчивые, сладкие и в то же время полные ужаса часы, когда ставит перед собой неразрешенный и вечный вопрос: «Кто то существо, которое называет себя я?»
Английский мыслитель и писатель Т. Карлейль, задав этот вопрос, писал, что «мир с его громким шумом, с его делами отступает на задний план, и сквозь бумажные обои и каменные стены, сквозь пустую ткань всевозможных отношений взор проникает в глубокую бездну, и человек остается один во вселенной и молча знакомится с ней, как одно таинственное создание с другим.
«Кто я? что такое мое я?» Голос, движение, явление? Воплощенная, принявшая видимый образ идея вечного мирового духа? Мыслю, следовательно, существую. Ах, жалкий мыслитель! С этим ты далеко не уедешь! Правда, я есть, и недавно еще меня не было, но откуда я? каким образом появился? куда иду?
Какая из философских систем представляет собою что–нибудь иное, чем теория сна? Что такое все народные войны, отступление из Москвы, все кровавые, исполненные вражды революции, если не сомнамбулизм[1] беспокойно спящих людей?»
Отсюда английский мыслитель делает вывод, что этот сон, это хождение во сне мы и называем жизнью.
Я знаю, что я ничего не знаю.
Небольшие глотки науки удаляют от Бога, а большие приближают к Нему.
Ф. Бэкон
ВОПРОСЫ
1. Как вы думаете, изменилось ли отношение к вере в Бога, если сравнить его с периодом конца XIX и начала XX веков?
2. Нужно ли, по вашему мнению, обосновывать истины веры логическими доказательствами?
3. Можно ли провести какие–то аналогии между чувствами «веры» и «любви»?
7. Бессознательная и сознательная жизнь[2]
Жизнь человека может быть двоякого рода — бессознательная и сознательная. Под первою подразумевается жизнь, которая управляется причинами; под второю — жизнь, которая управляется целью.
Жизнь управляемую причинами, можно справедливо называть бессознательной, потому что, хотя сознание и участвует в деятельности человека, не оно определяет, куда эта деятельность может быть направлена.
Жизнь, управляемую целью, следует назвать сознательной, потому что сознание в данном случае является началом господствующим, определяющим. Ему принадлежит выбор, к чему должна направиться сложная цепь человеческих поступков.