Страница 52 из 82
Этот момент подчеркивается также в книге Гайденко П.П. Эволюция понятия науки XVII -XVIII вв. М, 1979. С. 303-304). Внимательный и бескорыстный взгляд открывает глубокую преемственность, в истории науки есть некоторый порядок, а не только лишь череда самоценных разрывов!.. Одним из главных вопросов для философии XVII века является интеграция механики в христианское мировоззрение.
Новая механика строится как наука, объясняющая движение без помощи целевых причин. Это, сплошь и рядом, понимается верующим сознанием как игнорирование Божественного Провидения, тех целевых установок, которые вложены Богом в мироздание. Механическое объяснение становится почти синонимом атеистического. Разум, создающий науку и вера противопоставляются...
Лейбниц настойчиво борется с этой соблазнительно упрощающей и разрушительной дихотомией: или вера, или разум. «...Распутать этот столь трудный узел и одинаково справедливо воздать и благочестию, и разуму должно представляться одним из величайших стремлений человеческой жизни. Ибо стремление заставить людей погасить для себя свет разумения под предлогом веры или вырвать себе глаза, чтобы лучше видеть, ведет прямо к тому, что и самые одаренные мужи вскоре становятся или откровенными нечестивцами, или, во всяком случае, лицемерами, какими, мне думается, были когда-то аверроисты, отстаивающие двойственность истины». (Лейбниц Г.В. Соч. Т. 1. С. 176).
По Лейбницу, противопоставление веры и разума является результатом идеологических устремлений. Сам опыт новой науки не дает оснований для подобного вывода. Скорее, наоборот. Прогрессирующая история науки все более подталкивает «.. .принять за установленную истину, что ничто не может быть истинно доказано, если оно противоречит вере» (Там же. См. об этом также: Герье В. Лейбниц и его век. СПб. 1868. С. 413).
Но это согласие веры и разума должно по Лейбницу искать не на путях волюнтаристского представления о Боге. Сторонником последнего был Декарт, считавший истину 2х2=4 верной именно потому — и только потому! — что Бог пожелал этого. Согласно этой установке, если бы Бог пожелал чтобы 2х2 было бы равно 5, то у нас бы была совершенно другая — и столь же истинная — арифметика.
По Лейбницу, согласие веры и разума следует устанавливать положительно, т.е. сама наука должна свидетельствовать об истинности положений веры (хотя и не в полном объеме). Лейбниц всегда указывал, что наука невозможна без некоторых метафизических положений, которые уже подводят к истинам веры; «...Все в телах производится механически, но сами принципы науки механики и всей физики не есть механические или математические, но метафизические...
Я также покажу, что для всех природных вещей может быть представлено двойное основание а именно: и от ближайшей действующей причины, и от причины конечной, и что в вопросах физических оба эти основания весьма плодотворно сочетаются и часто посредством конечной причины можно предсказать то, что посредством действующей причины еще недостаточно познано и еще не могло бы быть открыто...» (Лейбниц Г.В. Соч. Т. 1. С. 177).
Однако, Лейбниц настойчиво отграничивал свои метафизические объяснения науки и от фантастических построений Генри Мора, и от аристотелевских «природ» (см. там же, С.256). Другим доказательным для Лейбница примером связывания научных и богословских представлений является его позиция в спорах по эмбриологии, которая столь занимала умы образованной публики во второй половине XVII века.
Изобретение микроскопа и опыты с ним сделали предметом наблюдения те фазы развития зародыша, которые ранее были недоступны. Сходство органов эмбриона и взрослой особи приводит к формулировке особой теории развития — преформизма. Согласно этой теории, при развитии организма из эмбриона, собственно, никакого развития не происходит: наличествует лишь «разворачивание» уже полностью готовых в эмбрионе органов живого существа, как бы чисто геометрическое изменение масштабов.
Лейбниц не замедлил сделать из этого факта далеко идущие выводы. «Опыты весьма искусных наблюдений, в особенности таких, как господа Сваммердам и Левенгук, склоняют нас к мысли, что то, что мы именуем зарождением нового животного, есть всего лишь преобразование, разворачиваемое благодаря росту уже образованного животного, и, следовательно, одушевленное и организованное семя столь же извечно, как мир; исходя из этого будет уместным полагать, что то, что не начинает собою мир, не будет и его концом и смерть есть лишь преобразование, ведущее к свертыванию путем уменьшения, и в свое время сменится новым развертыванием...» (Там же. Т.З., С.383).
Конечно, наблюдений самих по себе было недостаточно, чтобы принять подобные взгляды о природе жизни и смерти. Нужен был некоторый общий принцип, который бы подтверждал преформистские представления в биологии. Ниже мы обсудим всю архитектонику лейбницевской «наукологии». Здесь же интересно отметить, что преформизм был удобен Лейбницу и для решения проблем из совсем другой области.
Одним из классических вопросов теологии был вопрос о наследовании людьми греховной природы Адама. Если Бог творит души новых людей в момент зачатия нового человека, то, помещая их в греховное тело родителей, Он совершает действие несовместимое, по мнению многих, с Его всеблагостью. Преформизм был удобной теорией, позволяющей обойти этот аргумент.
Согласно Лейбницу, все человеческие души, как некоторые эмбриональные организмы (т. е. некоторое соединение души и тела), были сотворены изначально вместе с Адамом и присутствовали в его семени. «...Души потомства были заражены уже в Адаме. Для того, чтобы лучше это понять, надо заметить, что из наблюдений и доводов новейших исследователей вытекает, что образование животных и растений происходит не из беспорядочной массы, но из тела, уже до некоторой степени преформированного, скрытого в семени и уже одушевленного...
Испорченность, сообщенная падением Адама душам, хотя еще не в человеческом состоянии, получила потом, когда они достигли степени разумности, силу прирожденной склонности ко злу.» (Там же. Т. 4. С. 482-43). (Это произведение является как бы конспектом лейбницевской «Теодицеи»). Таким образом преодолевались трудности и философского характера и богословского.
Предположение, что души возникают сами, без помощи Бога, встречало серьезные философские возражения: души могли бы возникнуть только от душ же, однако, это противоречило классическим представлениям — души как нематериальные формы неделимы. С другой стороны, предположение о том, что все души согрешили в Адаме устраняет возражение и теологического характера, «...
так, что нельзя сказать, что чистая разумная душа, предшествующая ли, или вновь созданная, заключена Богом в испорченную оболочку, дабы самой потерпеть повреждение» (Там же[197] ). Все философские, научные, богословские построения Лейбница ориентированы на требование, что Бог должен как можно меньше вмешиваться в свое творение. Почему? — Этого требует предполагаемое совершенство Творца.
Всякое вмешательство Творца есть, собственно, исправление творения. А это значило бы, что Творец или недостаточно мудр, или недостаточно всемогущ, чтобы предвидеть и сотворить совершенный мир. Поэтому сверхъестественное допускается Лейбницем только в начале вещей, в творении. Дальше же, во времени все должно разворачиваться по строгим, хотя, может быть, и очень сложным законам.
Из этого общего правила не исключаются и чудеса. «Конечно, существуют чудеса, совершаемые Богом посредством ангелов, но при этом законы природы столь же мало нарушаются, как и тогда, когда люди помогают природе искусством; искусство ангелов отличается от нашего только степенью совершенства...» (Лейбниц Г.В. Соч. Т. 4. С. 77). Как в человеческих искусствах мы лишь «обманываем» природу, за счет знания ее закономерностей, так и чудо возможно, по Лейбницу, лишь как выявление высших «степеней свободы» сущего, хотя и сокрытых от нас на обыденных уровнях существования, но одинаково подчиненных высшим закономерностям.
Премудрость и всеблагость Бога-Творца — т.е. мудрость и благость в высшей степени, — влекут, по Лейбницу, определенные следствия для мира, для творения. Премудрый и всеблагой Бог должен непременно создать лучший из возможных миров. Выделение лучшего предполагает сравнение возможного. По Лейбницу, мысль Бога охватывает всю сферу возможного. Эта сфера упорядочена с помощью принципа достаточного основания: «...
того великого принципа, в силу которого ничего не происходит без причины и должна быть причина, почему существует это, а не другое» (Там же. Т. 1. С. 234). В силу этого принципа в возможном вообще выделяются упорядоченные ряды возможного (т.е. ряды причин и следствий). Все возможное не может быть осуществлено вместе, т.к. не все вещи совозможны.