Страница 7 из 10
Раньше матерную брань называли еще "солдатскими" словами, потому что сквернословие было большей частью распространено в солдатской среде. Между людьми, на двадцать пять лет оторванными от семей, общения с близкими, привычной крестьянской работы, родных мест людьми, отчаявшимися в своем будущем. Позже язва сквернословия поразила и рабочую среду, сформировавшуюся почти в таких же отчаянных обстоятельствах: без семей, вне привычных отношений люди жили сегодняшним днем. Все это были люди, с точки зрения основного населения, "несчастненькие", попавшие в тяжелые обстоятельства. Их жалели, но тех, кто перенимал их дурные привычки, осуждали.
Наверное, это в советское время появился тип начальника-"демократа", демонстрирующего свою "близость" к народу через употребление крепких слов. Появилось даже выражение: "сказать крепко, по-русски". Хорошо бы знать, что матерные слова в большинстве своем отнюдь не русского происхождения. Русский же человек, хотя бы в своих идеалах, всегда отличался целомудрием. Эти целомудрие и стыдливость отразились в национальной одежде и быте, удивлявшем иностранцев строгостью и чистотой нравов. При благочестивых царях Михаиле Федоровиче и Алексие Михайловиче за сквернословие полагалось телесное наказание. По рынкам и площадям ходили переодетые чиновники, хватали матерщинников и тут же, на месте, чтобы другим неповадно было, наказывали их розгами.
Удивительно, что сегодня многие образованные люди считают нормальным невзначай этак "тонко интеллигентно" выругаться, возможно, желая подчеркнуть таким образом "широту" своих взглядов. Так и просится на язык Достоевский: "Широк русский человек, хорошо бы сузить". А между тем на них лежит огромная ответственность. В России к образованным людям всегда относились с уважением. Образованный человек именовался личным почетным гражданином. Университетское образование приравнивалось к офицерскому званию и позволяло обладателю пользоваться правами личного дворянства. Знание почиталось. Глядя на образованного человека, простые люди как бы говорили себе: "Мы по темноте своей можем впасть во многие грехи и ошибки, но он-то знает, где свет, он человек грамотный".
Образование помогает человеку воссоздать в себе образ Божий. Именно понятие воссоздания образа Божия и отражает слово "образование". Поэтому грязная ругань из уст интеллигента особенно недопустима! От всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут (Лк. 12, 48).
Кто-то может сказать, что для них сквернословие не сознательная брань, что грязные слова они произносят механически, не вникая в их смысл. Появилась даже некая "мягкая" форма сквернословия, когда матерные слова заменяются другими, но находятся во фразе на привычных местах. Некоторые даже спрашивают, допустима ли такая замена? (Хорошо еще, если спрашивают, а не утверждают.) Мне сразу вспоминается вопрос Любочки из "Пошехонской старины" Салтыкова-Щедрина: "Маменька, под какое декольте шею мыть? Под большое или под малое?" Шею нужно мыть, чтобы она была чистой, а от сквернословия в любой форме следует отказаться совсем и окончательно. Мы не можем отнести слова-"заменители" к обычным словам-паразитам, засоряющим речь. Разве что, приравняв их к энцефалитным клещам. Ведь сущность сказанного проглядывает и сквозь завесу. Так никого не оставляет в неведении "пищалка", прикрывающая теле- и радио-матерщину.
"Народ" по-славянски "язык". Язык народа это то, что создает и объединяет народ. И характеризует его. Немецкий философ и лингвист В. Гумбольдт ставил формирование и развитие национального характера, культуры и быта в прямую зависимость от языка народа. Язык, несомненно, оказывает влияние и на исторический путь народа. Так можем ли мы столь легкомысленно с ним обращаться?
Древние демонические культы Ближнего Востока, от которых мы унаследовали большинство матерных слов, использовали их в ритуальных действиях, сопровождавших человеческие жертвоприношения. И как раньше таким образом призывали демонов, так и сегодня человек, произносящий эти слова, призывает на свою голову беса. Вопрос о допустимости мата это вопрос веры. Для православного человека достаточно сознания того, что Господь не любит этих скверных слов. Примером тому можно привести одно из посмертных чудес святого праведного Симеона Верхотурского, случай, вошедший в его жития.
"В 1711 году, в апреле месяце, один монастырский старец, по имени Иаков, внимательно слушал Божественную литургию и старался отрешиться мыслию от всего земного. Тихо стоял он в молитвенном умилении. Вдруг, при возгласе: Со страхом Божиим и верою приступите, он упал ниц и лежал долгое время без чувств. Когда же он пришел в себя, то рассказал следующее:
При взгляде на образ Пресвятой Богородицы, именуемый "Одигитрия", его вдруг объял страх. Что с ним дальше было он не помнит, лишь помнит одно, как предстал пред ним праведный Симеон и, прикоснувшись к нему, сказал: Встань, пойди и объяви всем, чтобы воздерживались от сквернословия и от слов бранных, иначе Господь пошлет на людей и на скот их голод и мор. Пусть все усердно молятся Господу, Его Пречистой Матери и всем святым, пусть весь народ отслужит молебное пение об отвращении гнева Божия.
Кроме того праведный Симеон приказал Иакову рассказать о сем архимандриту и воеводе, дабы люди раскаялись в своих прегрешениях и молились бы об избавлении от праведного гнева Божия, что и было исполнено всеми с величайшим усердием".
Нам только кажется, что сегодня мы сильны и независимы со своим научно-техническим прогрессом. Что способны строить свое благополучие исключительно по своему желанию. Но что мы можем, если Господь за наше нечестие не даст нам Своей благодати, не благословит наши труды? От нашей, как нам кажется, небольшой, слабости страдает вся наша жизнь. И личная, и семейная, и государственная. Поэтому, устраивая эту жизнь, прежде всего послушаемся голоса Церкви, говорящей нам через апостола Павла: Отложите... сквернословие уст ваших (Кол. 3, 8).
Впрочем, чем более молитв, священных и духовных текстов произносит и читает человек, тем проще и естественнее ему бывает отказаться от грубых слов. Потому что, как говорит Апостол, не может (не должно) из одних уст исходить благословение и проклятие, как один источник не может изливать соленую и сладкую воду (Иак. 3, 12).
Сколь велико зло
Итак, познаем сети и будем ходить дальше от них, познаем стремнины и не будем приближаться к ним. Мы будем совершенно безопасны, если станем избегать не только грехов, но и того, что хоть и кажется безразличным, однако же бывает для нас преткновением ко греху. Так, например, смех и шуточные слова не кажутся явным грехом, а ведут к явному греху; часто от смеха рождаются скверные слова, от скверных слов еще более скверные дела, часто от слов и смеха ругательство и оскорбление, от ругательства и оскорбления удары и раны, от ран и ударов смертельные поражения и убийства. Итак, если желаешь себе добра, убегай не только скверных слов и скверных дел, не только ударов, ран и убийств, но даже и безвременного смеха, даже и шуточных слов, потому что они бывают корнем последующих зол. Поэтому апостол Павел говорит: сквернословие и буесловие да не исходит из уст ваших (Еф. 5, 4; 4, 29), потому что оно, хотя само по себе и кажется незначительным, но бывает для нас причиною великих зол.
Будем избегать не только грехов, но и того, что хоть кажется безразличным, однако же мало-помалу увлекает нас к этим грехам. Будем держаться вдали от грехов. Хочешь быть далеким от скверных слов? Избегай не только скверных слов, но и беспорядочного смеха и всякой похоти. Хочешь быть дальше от убийств? Бегай ругательств. Большая сеть необузданность языка, ей нужна и великая узда. Поэтому и сказал некто: сеть бо крепка мужу свои устне, и пленяется устнами своих уст (Притч. 6, 2). Итак, прежде всех других членов умерим этот (язык), его обуздаем и изгоним из уст ругательства и брани, и сквернословие, и злоречие, и злую привычку к клятвам.
Поучимся побеждать злого беса. Он обыкновенно вредит нам всеми мерами, но особенно посредством языка и уст. Ибо никакой другой член так не пригоден ему для обольщения и погибели нашей, как невоздержанный язык и необузданные уста. Отсюда происходит с нами много падений, чрез это мы впадаем в тяжкие вины. Объясняя, как легко пасть чрез язык, некто говорит: Мнози падоша острием меча, но не якоже падший языком (Сир. 28, 21), и, показывая тяжесть такого падения, он же прибавляет: поползновение на земли лучше неже от языка (Сир. 20, 18). Смысл его слов следующий: лучше, говорит, упасть и разбить тело, нежели произнести такое слово, которое губит нашу душу. И не только говорит он о падениях, но и увещевает иметь великую внимательность, чтобы не падать: Устам твоим, говорит, сотвори дверь и забору (Сир. 28, 29), не то, чтобы мы сделали для них двери и заборы, но чтобы с великою заботливостью отклоняли язык от непристойных слов. И ешё в другом месте Пророк, показывая, что при нашем старании и прежде нашего старания мы имеем нужду в высшей помощи, чтоб удержать внутри этого зверя, и, простирая руки к небу, говорит: Воздеяние руку моею, Жертва вечерняя. Положи, Господи, хранение устом моим и дверь ограждения о устнах моих (Пс. 140, 23). Также и тот, которого увещания приведены прежде, еще говорит: Кто даст ми во уста моя хранилище и на устне мои печать разумну (Сир. 22, 31).