Страница 63 из 80
На нас ложится поэтому особая ответственность перед нашей Родиной и нашей Церковью, так как слова кровь их на нас и на чадах наших к нам тоже относятся. Поэтому проблема перемены сознания является одной из важных в нашей приходской, семейной и школьной жизни. Нам в опыте работы в православной гимназии показалось, что воспитание в детях любви к русским новомученикам, почитание их подвига может стать началом восстановления духовной преемственности и заполнением того вакуума, который существует между внешним знанием о Церкви и духовной жизнью подростка. Приникнув к нашим святым новомученикам, мы, с одной стороны, получим от них духовную помощь, а, с другой — дадим нашим детям реальные, близкие, родные идеалы для подражания.Конечно, сразу может возникнуть проблема формализации этого прекрасного начинания. Совершенно невозможно идти накатанным светским путем, выпуская стенные газеты и присваивая учреждениям имена.Но каким образом возможно преодолеть этот духовный вакуум и восстановить эту связь? Здесь, мне кажется, есть возможные пути, которые доступны многим педагогам, семьям и приходам. Это путь свидетельства. Ведь само слово мученик — μάρτυρος — значит "свидетель". Именно мученичество было наиболее мощным свидетельством о Христе, и мы, слава Богу, еще имеем живых свидетелей о наших новых святых.
Кроме того, почти каждый русский храм является свидетельством мученичества, нет в России такого храма, в истории которого не имелось бы своих мучеников и исповедников. И непременной обязанностью каждого прихода является восстановление этой памяти, поиск имен и свидетельств о жизни и страданиях священников и прихожан наших храмов, сугубое молитвенное их почитание.В храме, в котором я служу, одним из последних священников был отец Владимир Амбарцумов[1], на дочери которого, Лидии Владимировне, был женат протоиерей Глеб Каледа, светлое имя которого всегда в наших молитвах. 5 ноября 1937 года отец Владимир среди прочих мучеников был расстрелян на полигоне в Бутово. И вот в нашу православную гимназию были приглашены живые свидетели — внуки отца Владимира Амбарцумова, дети отца Глеба — священники Иоанн и Кирилл Каледа. Они не видели, конечно, своего деда, но то, что они рассказали о нем, о том, как хранится в их семье его память, было для детей самым живым свидетельством. Почти три часа, буквально затаив дыхание, около ста детей и учителей в тесном зале после шестого урока слушали очень простой и совершенно потрясающий рассказ о жизни самого обычного священника. При этом о моменте самого мученичества, страданий и пыток отец Иоанн ничего не говорил. То, что мы знаем обычно из житий святых, для нас так и останется тайной.
Он говорил не о смерти, а о жизни своего деда, и это свидетельство о его жизни было самым верным свидетельством его мученической смерти. Мне особенно запомнилось, как отец Иоанн говорил о любви отца Владимира к своей жене, очень рано умершей. Отец Владимир стал православным священником, обратившись из протестантов, уже после смерти своей жены. Его как-то спросили, сильно ли он любил ее, и он ответил: "В самом начале — да, я очень сильно ее любил, а потом случилось так, что я не знал, где кончается она и где начинаюсь я…". Один человек пришел в храм к отцу Владимиру и стал рассказывать, что стал по-настоящему верующим, когда случайно явился свидетелем похорон молодой христианки, за гробом которой шел ее муж, и все окружающие были с сияющими глубокими торжественными лицами и в светлых одеждах. "Это хоронили мою жену…." — сказал отец Владимир.После той встречи мы все, и священники, и ученики, и родители поехали в Бутово в храм новомучеников Российских на Божественную литургию, и после этого появилась надежда на то, что эта связь восстановлена. Надо только понудить себя, как мы понуждаем себя на всякий подвиг, начать работу в приходе, в школе, в семье по поиску таких свидетельств.
Это живой путь восстановления памяти и настоящего почитания новомучеников, так как он основан на настоящей встрече с ними.Как может обогатиться приходская жизнь, когда в храме есть сугубое местное почитание своего святого мученика, как это и было в древней Церкви. Как много может получить наше православное воспитание, если мы сможем приникнуть к таким высоким образцам жизни во Христе! Все остальное — только за нами, от нас Господь ждет подвига, движения к нашим святым, еще раз скажу — понуждения, ибо Царство Небесное нудится[2], и через это мы, может быть, окажемся способными вернуть эту утраченную связь.Прославлен Юбилейным Собором 2000 г. как священник. — ^
Эти евангельские слова (Мф 11:12) неоднократно приводились отцом Глебом Каледой в его книгах; им он посвятил слово на Пассии (см. . Полнота жизни во Христе. М., 1996. С. 9–22). — . ^
О воскресной школе при храме "Всех скорбящих Радость" в Тамбове. Н. Торопцева
Наша воскресная школа была создана в 1991 году при Скорбященском храме, построенном 168 лет тому назад. Закрыли храм в 1922, тогда же закрыли и Вознесенский монастырь, на территории которого храм находится. Основан монастырь Екатериной, сестрой святителя Питирима, 300-летие со дня преставления которого в это лето отмечала земля Тамбовская.На храме в момент его возвращения Церкви не висело таблички, что он охраняется государством и является памятником архитектуры. Это было удивительное сооружение: две из четырех наружных стен были оштукатурены, купола не было, на колокольне росла дивная береза, окна и двери заколочены крест накрест грубыми досками и заложены листами ржавого железа. Священник Николай Торопцев, которого Владыка определил в этот храм, утром 6 ноября 1988 года, в день праздника иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость", "влез в окошко", а вслед за ним и мы, несколько человек, старых и малых. Мы увидели мерзость запустения: пола нет, штукатурка с живописным слоем отбита, всюду дикие надписи. Позже этого "культурного слоя" было вывезено 130 КАМазов!Заниматься мы начали, когда сделали пол, окна, отопление. Занятия проводили в храме на лавках по субботам за час до всенощного бдения. Приходили все, кто хотел. У нас до сих пор сохранился принцип вольного посещения.
В первые годы мы не составляли списки слушателей, так как это могло отпугнуть людей — еще сохранился страх от подобных переписей.Итак, была одна группа учащихся разного возраста, разного уровня образования, но у всех было одно желание — учиться. И мы учились. Учитель учился вместе со своими слушателями. Если были вопросы на которые матушка (по образованию химик, канд. хим. наук) не могла сразу ответить, она так и говорила, что спросит у батюшки, почитает и на следующем занятии расскажет.На вечернее Богослужение в то время ходили редко. Поэтому мы решили проводить занятия и в воскресенье, после Божественной литургии. Но где? В храме нельзя: после Литургии — молебен, панихида, крещенье, венчание, отпевание. Вот мы и устроились на хорах, не мешая церковной жизни. Группа росла количественно: были и любопытные, и ищущие. Чаще мамы, бабушки с детьми.Подвал храма расчистили, отштукатурили, побелили, выложили пол плиткой, и это было наше первое собственное помещение. На лавках со свечкой (свет еще не провели) мы и занимались по воскресным дням после Божественной литургии. Главным стало изучение Закона Божия. Уровень знаний всех слушателей был почти одинаков. Урок (продолжительностью около часа) делился на три части: история Нового (позже Ветхого) Завета, порядок богослужения, устройство храма, содержание праздников и молитва.
Сначала мы учили молитвы по "шпаргалкам", заготовленным заранее матушкой, так как учебника Закона Божия еще не было в продаже.А в это время строилось здание воскресной школы. Для школы был выделен второй этаж (общей площадью 450 кв. м) большого здания, в подвале которого находятся хозяйственные службы, на первом этаже теплый туалет для прихожан и гараж с мастерскими. В нашем храме все (окна, двери, киоты, аналои) делается руками Владимира Николаевича Толмачева — плотника с удивительным отношением к труду и работоспособностью. Подручные и ученики менялись, а он до сих пор трудится, несмотря на почтенный возраст и радикулит.Число слушателей росло и они уже не умещались под сводами подвала. Среди прихожан появились учителя средних школ, они стали преподавателями в детских группах. Пока принимали только школьников. В подвале разделили помещение на 4 класса (три для детей и один для взрослых) и провели освещение.Уже тогда зародились наши традиции: праздники (Рождество Христово и Пасха), паломничества по святым местам нашей епархии, посещения больниц, дома престарелых. Первое Рождество было в храме с елкой, красиво убранной, подарками, стихами, рождественскими песнопениями и выставкой работ нашего иконописного класса.Будущие иконописцы оставались на хорах после Литургии вместе с Сергеем Ивановичем Логиновым, который помогал художникам в росписи центральной части купола.