Страница 3 из 18
Я замечу тебе, что для верного обсуждения каждого дела надобно знать его совершенно, надобно обнять его в частях и совокупности, сравнить средства в целью, которой предназначено достигнуть... Но какой человек, какое творение могли проникнуть тайну вечных советов Творца?
Когда вечность раскроется пред нами, она чудно оправдает то, что кажется нам теперь несправедливым на земле. Мы изумляемся теперь при виде добродетели, отягченной бедствиями, тогда как порок пользуется дарами счастья?.. Вечность объяснит нам эту тайну: мы узнаем тогда, что было сообразно правде Божией, - наградить земным благоденствием за какое-нибудь доброе дело этого нечестивца, которому в вечности предлежит наказание за грехи; а что тому добродетельному мужу, которого все почитали несчастным, должно было, по тому же закону вечной правды, очищаться временными печалями, от прегрешений, содеянных по немощи человеческой, чтоб достигнуть блаженной вечности, назначенной ему в награду за добрые дела.
Вечность также объяснит нам, что бедствия спасительны, потому что приводят к Богу душу, забывавшую Его в счастии. Сколько душ в небе благодарят и будут вечно благословлять Бога за то, что посещал их страданиями на земле!.. Богатство же напротив и благоденствие бывают часто пагубны: сколькие, обладая этими тленными благами, презрели блага вечные и лишились их! Сколькие будут в вечности проклинать удовольствия, почести и богатства, которые повергли их в бездну!
Вечность должна всегда быть мерилом суждений наших о всех жизненных случаях; без нее нельзя очень многого понять из судеб Божиих в отношении к нам.
Изменим же отныне наш взгляд на вещи, чтоб не дерзать судить путей нашего Владыки и Отца! Поверь, ни ты, ни я не в состоянии постигнуть Его советов.
Все, что Он делает, есть добро; и если Он попускает зла, то всегда умеет извлекать из него благо.
Итак, вместо того, чтоб жаловаться на нашу участь, будем благословлять Господа за все!
Чем так много говорить о будущем блаженстве, лучше бы религия позаботилась уничтожить в этой жизни бедность и все бедствия
Под этою безрассудною жалобою скрывается один из тех опасных вопросов, которые волнуют западную Европу; а книгопечатание доносит их отголосок и до нас.
Люди, заблуждающиеся в своих мнениях, или преступные в своих замыслах, рассеивают опасное учение, которое тем удобнее проникает в ум народа, что льстит страстям его.
Эти люди хотят уверить нас, что мы поставлены на земле для того только, чтоб наслаждаться, что упование жизни вечной есть химера; что счастье состоит в богатстве и забавах. Другие, более дерзновенные, прибавляют, что все способы хороши, чтобы добыть эти наслаждения; и что хотя бы пришлось ниспровергнуть общественный порядок и религию, надобно, чтоб каждый добился этого земного блаженства. Нынешнее состояние общества, говорят они, никуда не годится: надобно разрушить, чтобы все пересоздать; надобно, чтоб все изменилось, - тогда все будут счастливы!
Это учение социалистов и коммунистов; оно также называется пантеизмом между учеными. Все эти названия на имеют, к счастью, выражений на нашем добром, честном русском языке.
Нужно ли доказывать, сколько это счастье, основанное на чувственных наслаждениях, унизительно?.. Все, что отличает нас от скотов: добродетель, преданность, самоотвержение, нравственный порядок, - все уничтожается этим учением. Человек не отличается уже более ничем от своей собаки, кроме вида; счастье одинаково для него как и для нее: оно состоит в удовлетворении всем своим наклонностям, в наслаждении во что бы то ни стало.
Но что необходимо доказать, это - совершенную невозможность практического применения социализма к общественному быту, и нелепость им проповедываемого всеобщего счастья; надобно доказать его неодолимое противоречие естественному порядку вещей, которого изменить не в силах человеческих.
Если есть неоспоримый факт, ясный как день, то это конечно уже не та печальная необходимость для всех нас; страдать и умирать! Это неизбежный удел человечества на земле. Этой участи подлежу я и ты; ей подлежали наши отцы и будут подлежать наши дети. От этой доли освободить нас не могут никакие усилия человеческие.
Существуют ли в мире, скажи мне, будут ли всегда и всегда, болезни, заботы, горести? Будут ли всегда вдовы и сироты, и матери плачущие неутешно над опустелой колыбелью младенца?
Есть ли, будут ли всегда противоположности в характерах, столкновения воль, обманутые надежды, разбитые сердца?
Может ли что изменить этот порядок вещей? Какое преобразование общества избавит нас от болезней и страданий, от потери тех, кого мы любим больше жизни?.. Избавит ли оно нас от неприятных перемен погоды, от жестокого зимнего холода и от томительного летного зноя, от неурожаев и смертности?.. Помешает ли оно человеку иметь пороки, быть гордецом, эгоистом, злобным, мстительным?
А особенно, воспрепятствует ли это преобразование нам умирать?
При неизменной необходимости этих бед, что же станется, скажи мне, с теми постоянными наслаждениями, которые нам обещают, с тем блаженством земным, которым так щедро хотят наделить нас социалисты?
Но эти мудрые учители сами знают хорошо невозможность того, что проповедуют. И что им за дело до счастья ближнего? Об этом легко заботиться только на бумаге; громкие слова ничего не стоят; а других жертв они еще не приносили, да и доказали хорошо, там, где имели хотя минутное торжество, что проливали потоки крови человеческой для того, чтоб наполнить свои пустые карманы, или чтоб вкусить сладость независимой власти беззаконным порабощением своей воле других.
И так их социализм, коммунизм, - называй как хочешь, - есть ложная мечта, тщетная утопия, противоречащая естественному порядку вещей!
Итак, они или обманывают себя, или обманывают нас, обещая нам счастье там, где его нельзя найти.
Следовательно, надобно искать его с другой стороны; потому что счастье есть непременно где-нибудь, я в том уверен: премудрость, благость и всемогущество Божие мне в том порукою.
Где же искать его?.. там, где указывает мне его вера христианская: в зародыше на земле, а совершенное только в Небе!
Христианство совершенно согласуется с неизменным условием нашего земного бытия. Оно объясняет нам грозную задачу страдания и смерти!
Оно указывает нам, что они есть суть следствие и наказание греха. Оно вразумляет нас, что неизбежны страдания в этой жизни, что преходящие скорби назначены судьбами Небесного Отца нашего к испытанию верности нашей, к очищению грехопадений наших; что они делают нас более сообразными жизни Спасителя нашего; что ими можем заслужить вечные радости в небесной отчизне нашей!.. Оно научает нас переносить их с покорностью, и даже с радостью; оно научает нас любить отеческую десницу, наказующую нас для того только, чтоб спасти.
Христианство имеет в виду человека вполне таким, как он есть в действительности; оно берет в расчет то, что забывает социализм, - первородное повреждение, за коим последовало праведное осуждение нас на покаяние; благодатное искупление нас Господом Иисусом Христом, трогательно обязывающее нас сообразоваться с Спасителем нашим, чтоб иметь участие в Его заслугах; наконец - жизнь вечную, которая нас ожидает и которую надобно заслуживать по возможности.
Христианство не судит поверхностно как коммунизм, не опирается на химерические предположения. Оно объемлет все существо человека, его потребности, его душу, его жизнь временную и вечную; оно не забывает ничего.
Социализм видит в нас только оболочку, а забывает внутреннее, - душу. Христианство не забывает и оболочки, - тела; но оно преимущественно обращает внимание на душу как на благороднейшую часть человека. Оно относит все к душе, к вечности, к Богу.
Действием столь же кротким как и всемощным оно очищает душу от ее гордыни, ее любостяжия, ее сластолюбия, ее эгоизма, одним словом от всех ее пороков; и таким образом действует на самый корень тех зол, которые удручают человечество.
Почти всегда, поистине, наши бедствия происходят от наших страстей; и эти страсти христианство усмиряет, обуздывает, преодолевает.
Оно подает сердцу нашему ту чистую радость, тот сладкий мир совести, которые ставят нас превыше страданий.
Вера указывает нам путь к истинному счастью; упование и любовь ведут нас сим путем, и делают легким и благим для нас спасительное иго долга.
Но делая столь много для души, христианство не забывает и спутника ее - тела.
Видя в нем храмину бессмертной души, которая сама есть храм Бога Живого, оно употребляет все способы к облегчению и исцелению, даже к предупреждению всех страданий и под Его благотворным влиянием возникают те благие учреждения, коими славятся страны христианские.
Везде, где только повинуются Его гласу, бедность уменьшается, богатый делается другом, братом, часто слугою несчастного, и его благодеяния облегчают нищету, если не могут уничтожить ее.