Страница 15 из 66
Далее, нерожденность не может выражать сущность Бога Отца. Понятие нерожденности отрицательное, оно указывает только на то, чего нет в Боге, но не содержит указания на то, чем Он обладает. Нужно поэтому сказать, что нерожденность не есть сущность Бога, но «сущность Бога (есть) нерожденная» (3:29).
Из сказанного св. Василий делает следующие выводы:
а) Рожденность Сына Божия не определяет Его сущности, а говорит только о Его личном свойстве. Следовательно, употребляя в отношении к Нему этот термин, мы не имеем никаких оснований делать вывод о различии Отца и Сына по сущности.
б) Рождение связано с признаком отделения только у тварных существ, но в Божестве этот акт не может представляться под формами чувственных явлений. Рождение Сына неизменяемым Отцом не сопровождается отделением части Его Существа.
в) Необходимо различать понятия вечности и безначальности. Вечность означает существование прежде всего времени, безначальность — обладание причиной бытия в себе самом. Вечное существо может и не быть безначальным, если причину своего бытия имеет в другом. Отец вечен и безначален, — Сын, будучи вечен, однако, не безначален, имеет вечное начало в Отце. Утверждение Евномия о том, что Сын, являясь творением Отца, имеет Божественную власть и достоинство, и Ему принадлежит величие Единородного, св. Василий находит противоречивым и непоследовательным, ибо если Сын есть творение, то Он разделяет общие свойства тварей, и поэтому безмерно далек от Бога и незаконно приписывать им одинаковые свойства.
Отношение св. Василия к полуарианам носило другой характер.
Полуариане отвергали термин «омоусиос», опасаясь уклонения в савеллианство. Отвергая термин «омоусиос», полуариане признавали Отца и Сына ипостасями. Под ипостасью полуариане разумели бытие устойчивое, включающее в себя признак индивидуального существования, в противоположность общему. Таким образом, выдвинутым полуарианами новым «термином» ипостась определялось самостоятельное и действительное существование Отца, Сына и Духа Святого. Такое понимание взаимоотношения Лиц Святой Троицы было принято полуарианами на Анкирском соборе 358 года.
Александрийский собор 362 г. завершил сближение полуариан с староникейцами тем, что полуарианами был принят термин «омоусиос», а староникейцы приняли учение о трех ипостасях. Так формировалось новое богословское течение, получившее название новоникейского, в нем признавалось Единосущие Лиц Божества и их раздельность в трех ипостасях. Это понимание догмата о троичности усвоено было и св. Василием.
Представить его можно следующим образом.
Св. Василий поставил задачей устранить крайности савеллианского слияния и арианского разделения Лиц Божества. В савеллианстве св. Василий усматривал влияние иудейского монотеизма, а в арианстве — языческого политеизма. Устранение этих крайностей он находил в учении о Боге, Едином по существу и Троичном по Ипостаси.
Под существом или сущностью он понимал то, что является общим, а под ипостасью то, что представляет индивидуальные особенности трех Лиц Божества. В человеческом языке одни слова имеют общее значение, другие указывают на частные особенности. Так, например, слово человек приложимо ко всякому представителю человеческого рода, но имена Павел, Тимофей, Силуан приложимы только к отдельным людям. Все индивидуумы, представляющие человечество и носящие отдельные имена, обладают общими чертами, которые обозначаются словом «человек». Ипостасями в этих индивидуумах будет то, что представлено в каждом из них отличительными и особенными свойствами.
Также и в Лицах Святой Троицы есть и нечто общее, и нечто особенное. Общим у Них является то, что Они не созданы, непостижимы, всемогущи, благи. Но, помимо того, каждое Лицо имеет Свои индивидуальные особенности. Отец безвиновный, не имеет в Ком — либо причины Своего бытия, Сын рождается от Отца, Дух Святой исходит от Отца и освящает верных. Единосущие Сына с Отцом обозначает, что Ему принадлежат те свойства, которые мыслятся в понятии Бог и которыми обладают Отец и Дух Святой. Единосущие, по св. Василию Великому, обозначает равенство отдельных индивидуумов по своим существенным родовым признакам.
Св. Василия Великого при таком понимании Троичности обвиняли в трибожии, из которого выходило, что принадлежность к единому родовому понятию не исключало совершенного обособления входящих в его состав индивидуумов. Павел, Силуан и Тимофей — единосущны, но они являются тремя совершенно обособленными существами. Необходимо было доказать, что три Божественные Ипостаси едины по существу.
Это единство св. Василий обосновывает следующими положениями:
а) Лица Святой Троицы имеют единое начало во Отце. Сын Божий и Дух Святой происходят от Отца.
б) Это происхождение нужно мыслить не во временном акте, но в вечности. Сын и Дух Святой совечны Богу Отцу.
в) Если Божественные Ипостаси не разделены временем, то не разделены также и пространством. Они повсюду пребывают совместно.
г) Они совершенно подобны; и, наконец,
д) Бог стоит выше числовых определений; эти последние приложимы только к тварному бытию, сложному и делимому. Но Бога мы можем мыслить только как простое бытие, к Которому законы числа не приложимы, поэтому бессмысленно говорить о трех богах.
Лучшим образом триединства Божественного из тварных подобий св. Василий считает радугу. В ней «один и тот же свет и непрерывен в самом себе, и разделен» — многоцветен (6:92). И в многоцветности открывается единый лик. Нет середины и перехода между цветами. Не видно, где разграничиваются лучи. Ясно видим различие, но не можем измерить расстояний. И в совокупности многоцветные лучи образуют единый белый. единая сущность открывается во многоцветном сиянии. Подобное можем и должны мы мыслить о Троическом единстве.
Определяя личные свойства Ипостасей Святой Троицы, св. Василий говорит об Отце, как виновнике бытия и жизни других Ипостасей; для Сына отличительным свойством является рождение, для Духа Святого — исхождение. Но в отношении к Третьей Ипостаси св. Василий указывает и другое свойство — святыню. Под святыней он мыслит реальный признак, определяющий самое Существо Духа Святого. Ангелам он также приписывает святыню, но эта святыня принадлежит им не по природе, а по благодати Святого Духа, почему для ангелов возможно падение, которое не может иметь места в Божественном Существе.
Таким образом, сущность Божия принадлежит одинаково всем трем Ипостасям: Отец, Сын и Дух — проявление ее в Лицах, из Которых каждое обладает всей полнотой абсолютной сущности и находится в нераздельном единстве с ней. Различие Ипостасей состоит в Их внутреннем соотношении, поскольку Отец ни от Кого не рождается и ни от Кого не исходит, Сын рождается от Отца и Дух исходит от Него. Как обладающая всей полнотой божественной сущности и всеми присущими Ей свойствами, каждая Ипостась есть Бог, и так как Она владеет этой сущностью не Сама по Себе в отдельности взятая, но в непрерывной связи и в неизменном соотношении с другими двумя Ипостасями, то все три Ипостаси суть един Бог. В этом точном определении взаимоотношения сущности и Ипостасей в Боге — важная заслуга св. Василия вместе с прочими каппадокийскими отцами.
3. Христология св. Василия. Христологическая проблема в эпоху св. Василия Великого не была еще поставлена со всей остротой, поэтому в его трудах нет обсуждения вопроса о соединении двух естеств во Христе. Опровергая Аполлинария, св. Василий касается только его хилиазма, но центральная мысль его о том, что во Христе место разумной души занял Логос, оставлена им без рассмотрения. Также он не коснулся и заблуждений Диодора Тарсийского.
4. Учение св. Василия Великого о творении, ангелах и человеке. Св. Василий Великий начинает свое объяснение Моисеева Шестоднева с утверждения истины о сотворении мира. «Творение неба и земли не само собой произошло, как представляли себе некоторые — говорит он, — но имело причину в Боге» (1:5). Мир имеет начало. И хотя движущиеся на небе тела описывают круги, — а «в круге чувство наше не может приметить начала», — напрасно было бы заключить, что природа круговращаемых тел безначальна. И движение по кругу начинается, — с некоторой, нам только неизвестной, точки окружности. Начавшееся и окончится, и что окончится, то началось. Мир существует во времени и состоит из существ, подлежащих рождению и разрушению (1: 8–9).