Страница 127 из 170
1919.III.4
5
В службе на 2-ую неделю Вел<икого> Поста, в стихирах св<ятому> 1ригорию Паламе, отмечается, что он «согражданин» <Димитрию> Чудотворцу—разумеется <Димитрий> Мироточивый, Селунский, т. е. Солунский {1102}. Рассмотреть житие его, нет ли в нем чего характерного—солунского?
1919.V1.26
6
По житиям святых проследить, кто был солунянином или деятелем в Со л у ни.
1918.IX.15—16. Ночь
Псал<ом> 22 (в Правиле к св<ятому> прич<ащению>{1103}. Тема—горизонтальность, спокойные движения, моцартовский пейзаж, и даже еще более горизонтально. Инструментовка на m (Τ), по-славянски. №. Что означается Т.
Тема для работы:
Почитан<ие> Бож<ией> Матери—Культ. Запертые двери— царские двери. Молитва пред ними, как пред дверьми. Каждение их и отворение их. Догматики и царские двери. №.
1918.ΙΧ.16
Из Богослужебных заметок
«Херувимскую» петь напевом «Благообразный Иосиф»{1104}. Это наиболее подходит по смыслу и темпу и очень молитвенно звучит.
1919.II.23. Серг<иев> Πос<ад>
На днях мною был найден в одной из кладовых Лаврских механический орган с серией валов, причем на каждом вале помещено сразу по нескольку пиес. И замечательно, что на всех валах распределение пиес приблизительно одинаково—начиная от церковных песнопений к гимнам, а от гимнов, постепенно нисходя, до полек и мазурок. Валы эти—вероятно, конца XVIII или нач<ала> XIX в. Это меня навело на мысли: XVIII веку Церковь и все церковное было нужно; это был парад вечного празднества, это было начало всех дел;—церковность была моментом культуры, и мы ничего не поняли бы в XVIII в., если бы думали, что он весь вольтерианский; да и самое вольтерианство было борьбою не с Церковью, а <с> трансцендентностью, с самостоятельностью Церкви. Учреждение Синода, как органа светской власти, управляющего департаментом духовных дел, вполне гармонирует с валом органа, начинающегося «Ныне силы небесныя» и кончающегося полькой. Но в XVI—XVII вв. было иначе. Там, напротив, самая культура была лишь моментом в жизни церковной. И можно сказать, что если в XVIII в. «Ныне силы небесныя»{1105} открывали бал, то в XVII в. заздравницы заканчивали богослужение, разумея его как устав, как обиход, как обряд жизни. Но еще ранее было опять иначе.
В XIV—XV веках и жизнь культурная, и жизнь церковная исходили из одного центра—из миропредставления мистического, из той глубины, где культура и Церковь зрятся в своем исходном единстве и не противополагаются друг другу. А далее, т. е. к XVII в., начинается отщепление их от мистического корня и потому—отщепление друг от друга, а отщепившись— вступают в борьбу, и каждая сторона старается уничтожить другую, вобрав ее в себя и растворив в себе, сперва Церковь культуру (XVI—XVII вв.), потом культура Церковь (XVII— XVIII вв.), в результате чего и то и другое, окончательно выветривая свое духовное, мистическое питание и содержание, и все же сохранили свое самоопределение и самоупор, памятуя о былой своей значительности.
XIX век ведет к «мистицизму», т. е. признанию, что Церковь есть только внешнее явление, и потому для внешнего, следовательно, пренебрегаемое и втайне презираемое, и потому требуется что-то другое, не Церковь. Церковь же, как только внешнее, противостоит только внешней культуре, но в то время как последняя оправдание свое имеет во внешнем же. Церкви. Церковь и культура стали соперничающими взаимо-отражающими сторонами жизни, из которых каждая признает себя реальностью, а другое—своим зеркальным мнимым отражением. Если полно одно, то пусто другое. Но т. к. выбор произволен, то сознание качается между двумя полюсами, из коих каждый оценивается как условный и произвольно установленный.
<См. также запись 1919.III.2 на с. 124 наст. изд.>
1919.Х. 15. Москва. «Губотднаробраз», ком. 14
Было бы очень хорошо написать
МЕСЯЦЕСЛОВ —
т. е. размышления на каждый день, но не о чем попало, а о праздниках и святых, их символическое значение—что значит, собственно, каждый праздник. Тут надо было бы собрать в сжатом и отчеканенном виде всю сумму того, что я вообще способен сказать значительного о круге богослужения, т. е. о религии в ее конкретности. Такую книгу надо писать исподволь, отдельными листочками, но все же положив себе за правило писать возможно часто. При этом не следует (?) стремиться к внешнему однообразию—к равенству размеров того, что говорится о том или о другом празднике. Но это пишу, м<ожет> б<ыть>, и зря,—облегчая себя, ибо было бы гораздо выразительнее о каждом дне давать определенный объем—одну страницу, например, или, м<ожет> б<ыть>, еще так: согласно уставу церковному, отвести, по разряду праздников, то или другое место.
М<ожет> б<ыть>, темы длинные следует просто расчленить на однодневные праздники, связывая годовой, пасхальный и недельный круг не простою хронологическою последовательностью, но и многими нитями.
<См. также записи 1919.ΧΙΙ.29 на с. 179 и <7979) на с. 348— 349 наст. изд.>
1920
1920.I.9
Близнецы, хотя бы и в срок родившиеся, на самом деле суть недоношенные дети, ибо на каждого шло меньше сил матери, нежели на нормального ребенка. Не потому ли, отчасти, они пользовались особым почитанием в древности, как существа мистические (культ близнецов). Надо бы выяснить биологически, не являются ли близнецы недоношенными? Спросить у Ив<ана> Фл<оровича> Огнева{1106}.
1920.I.9
Гипотетическ<ий> ход мысля
Святые—дети. Дети, ибо недоношены.—Посему сохраняют мирную жизнь утробную.— Посему понимают животных (ср. американский мальчик){1107}.—Посему звери их слушаются.
1920.I.9
Недоношенные дети словно непроснувшиеся всегда—по крайней мере в младенчестве, но, кажется, и когда вырастают (сын Л. А. Тихомирова Александр—архимандрит){1108}. Словно они видят сны наяву. М<ожет> б<ыть>, всегда так бывает? Проверить.
1915.V.4. Серг<иев> Πос<ад>
О смерти и рождении великих +
Великие рождались обыкновенно недоношенными, оставались всю жизнь недоразвитыми и умирали в ужасе. Так ли? Во всяком случае, нередко бывало так. Отчего это?
Сокращено св. Дмитрием.
«Воровал» из Метафраста{1109}
Св<ятой> мученик Мамант. Память его 2-го сентября. По Житиям святых св<ятого> Дмитрия Ростовского, происходил из Пафлагонии. Родители его оба были из «великаго рода Патрикийска, славны и богаты и благочестием сияющии» {1110}. Отца звали Феодот, а мать Руффина. Когда мать была беременна св<ятым> Мамантом, родители были схвачены и заключены в темницу. Отец его там и скончался; а мать его «блаженная Руффина, нужду и скорбь терпя темничную, и великою по муже своем печалию объята, роди прежде времени отроча мужеска полу»{1111}. Тогда она умолила Бога послать ей смерть, «а отроча посреде мертвых родителей своих остася живо»{1112}. Одна женщина, жившая в Кесарии, по имени Аммиа, получила в видении повеление от Бога погребсти тела Феодота и Руффины и воспитать младенца Маманта. Она так и поступила. Младенец не говорил пять лет, а потом сказал Аммии впервые латинское слово mamma, почему был назван Мамантом. Но затем, отданный в учение, он вскоре превзошел своих сверстников, так что все дивились быстроте его ума. Это было в царствование Аврелиана «270—275». Мамант «в младых летех имущи седину, премудрость и возраст старости, житие нескверно»{1113} и отговаривал товарищей от потребованного правительством от юношей идолопоклонства. Когда ему был 15-ый год, его оклеветали пред властями, и он был привлечен к допросу.
Тут начинается повествование, полное великих чудес: стихии (огонь в особенности) боялись и стыдились Маманта, звери служили ему, голубь приносил ему чудесную пищу и т. д. Пересказывать всего этого нет сейчас времени. Но надо суммировать, что св<ятой> Мамант имел полную власть над всею природою. В частности, замечательно его изречение, что звери, «аще и несмысленни суть, обаче ведят боятися Бога и почитати рабы его»{1114} (религия животных).
Это житие надо штудировать с разных сторон, оно в высшей степени замечательно по космичности, по наполненности космичностью. И еще достойно внимания, что космичность сочетается с фактом недоношенности св<ятого> Маманта.
Св. Мамант—недоносок. Звери.
Филарет Московский (Дроздов) был недоношенным младенцем {1115}.
Лев Михайлович Лопатин {1116}
1) Он племянник Чебышева{1117}, математика, и очень похож на него лицом. У него матем<атические> способности (сообщ<ил> И. Ф. Огнев).
2) Инфантилизм фигуры Л. М. Лопатина. Схематизм его мышления. Острота, но не ощущаемая, темная, <1 нрзб.> подоснова. Инфантильность его мышления. Инфантильность манер, вкусов. Страсть к чудесному. Рассказы про чудесное. Полное отсутствие половой глубины и сочности в писании (и в жизни?)
3) Не недоносок ли Л. М. Лопатин? Спросить Огневых.
4) Длинная борода не мешает инфантильности (ср. святых).