Педагогика для всех

Правда и добро не нуждаются в оправдании, но ни один дурной поступок, ни одно преступление за всю историю человечества не были совершены прежде, чем преступник хоть как-нибудь, хоть самым фантастическим, подлым, нелепым способом не оправдал его в своей душе. В самом низком, самом дрянном человеке все-таки есть сердце, легкие, кровь - и все-таки есть у него потребность в правде и добре, которую он должен заглушить в себе прежде, чем совершит преступление. Да иначе и быть не может, иначе люди не могли бы жить вместе и вместе трудиться, и человечества просто не существовало бы. Мы должны будем выяснить точнее, как появляется дух в отдельном человеке, но пока что установим и примем, что дух есть, что он живет и поддерживается человечеством в целом, и притом живет и действует не мистическим, не сверхъестественным каким-то образом, а вполне естественно, как живет, например, язык.

Представим себе племя, не имеющее письменности. А язык у него есть? Конечно. Как он существует? Материально? Но его нельзя ни потрогать, ни увидеть - он нигде не записан. Он живет в людях этого племени, в каждом в отдельности и во всех вместе. Это общий язык, один на всех - и это индивидуальный, личный язык каждого. Самого по себе, вне людей, языка нет, он есть лишь в головах материальных носителей языка - в людях, и поддерживается тем, что люди между собой общаются. Но умрет последний из племени - умрет и язык.

Точно так же и с духом.

Дух живет независимо от меня, объективно, но живет лишь постольку, поскольку существуете вы, я, он, они - каждый из нас. Каждое "я", понимаем мы это или не понимаем, несет в себе не частицу, а весь человеческий дух, как каждый из нас знает весь свой родной язык. Каждый несет в себе и передает следующим поколениям стремление к правде, добру и красоте, нужду в оправдании любого поступка. Как оно искажается, это стремление, какие причудливые формы принимает, как его стараются забить, вытравить, уничтожить, как борьба духовности с бездуховностью принимает в рамках истории жесткие формы классовой борьбы, как само развитие духа строго подчиняется развитию материального производства и отражает его - это все изучает философия, история, социология. Правда, добро, зло исторически конкретны; но, воспитывая детей, мы тем не менее должны передать им - и на практике передаем! - суть человечности, желание познать правду, добро и красоту, эти высшие идеальные человеческие цели и ценности, желание жить по их законам, передать детям жажду правды, жажду добра, жажду красоты - жажду, которая живет в человечестве. Это не мечта, это именно жажда, такая же мучительная, как и физическая жажда воды или воздуха.

До сих пор, говоря о душе, о желаниях и чувствах, рождающихся от потребностей и дарований ребенка, мы находились как бы на том, дальнем конце тоннеля, связывающего ребенка с миром. Лишь только речь заходит о духе, мы переходим на нашу, ближайшую к нам, внешнюю сторону, и теперь речь о встречных движениях мира к ребенку. Мы, родители, - окружающий ребенка мир. Мы первые носители духа.

Первый источник движения изнутри человека к человечеству - потребности и возможности самого человека. Индивидуальное.

Первый источник движения человечества к человеку - потребности и возможности мира, человечества. Социальное.

Если человек развивается нормально, то эти два встречных движения не сталкиваются, не сшибаются, а сливаются в ту пору, когда и сознание-то еще толком не развилось - ведь соединяются не идеи, а желания. Желания, стремления мира становятся естественными стремлениями человека, его природой - точно такой же природой, как и физическая. Нет столкновения социального с индивидуальным, природного с общественным - потому что социальное, общественное, человеческое передается человеку так рано, что становится равным его первоначальной, чисто физической природе.

Дух живет вне человека - в народе, в обществе, в человечестве, в сердцах людей, мужчин и женщин, живет вне нас и помимо нас, живет не со вчерашнего дня, а до нас жил столько веков, сколько существует человечество, изменяясь, как все живое, но не умирая. Он живет потому, что живет в каждом.

Если я хоть в малой степени тянусь к добру и радуюсь, когда удается сделать доброе, то это не я такой хороший родился - это мне передалось общечеловеческое стремление к добру.

Если я сержусь, возмущаюсь, когда сталкиваюсь с несправедливостью, - это не я такой честный и горячий, это мне передалось общее стремление людей к правде, нетерпимость ко лжи, которая заставляет даже собственную мою ложь оправдывать, представлять правдой.

И если меня манит красивое, если я, пусть и не всегда верно, сужу: "Это красиво, это некрасиво!" - то ведь это не я открыл красоту в мире, а была мне передана общечеловеческая тяга к красивому.

Дух не может взрасти изнутри человека, он живет вне его, в народе, в обществе, в человечестве. Ребенку дух должен быть передан, должен снизойти на него, если говорить старинным языком. Ребенок должен быть осенен духом. Наделен духовностью. Воспитан как духовное существо. Поэтому-то люди и нуждаются в воспитании. Но воспитание - не превращение ребенка в копию отца или матери, а передача ему человеческого духа, человеческой сущности, человеческого стремления творить на земле правду, добро и красоту.

9

Ну что же, пора подступиться к самому интригующему вопросу педагогики - как же появляется, как развивается дух в ребенке? Заметим сразу, что слово "пробуждается" не годится. От рождения духа в ребенке нет, от рождения у ребенка есть лишь способность воспринять дух - способность верить, надеяться и любить.

Но и не образованием передается дух!

Ведь духовность не то что культура или образованность. Даже и неграмотные люди могут обладать высочайшей силой духа. Само по себе изучение наук или, скажем, чтение книг, слушание музыки, пусть даже и серьезной, не есть духовная жизнь. Духовная жизнь - это собственное стремление к правде, добру, красоте, переживание этого стремления. Духовная жизнь - события, а иной раз и приключения, драмы и трагедии духа. В зависимости от обстоятельств личной и общественной жизни человек то больше верит в правду и стремится к ней, то разочаровывается, то падает духом, то поднимается. В произведениях искусства и литературы, в общении с учителями, с духовно развитыми людьми человек ищет собеседника, союзника, ищет высшего духом. Искусство необходимо ему для поддержания собственного духа. Если же дух человека низок, то за книгой, в кино или в театре он лишь развлекается, убивает время. Больше того, можно быть ценителем искусства, прекрасно знать историю его - и быть совершенно бездуховным человеком. И само искусство может быть бездуховным, если в нем не видно, не проявляется стремление к правде и добру. В таком случае мы говорим, что перед нами не искусство, а подделка под него, потому что искусство всегда духоподъемно - в этом его назначение. Искусство - это прежде всего правда, в которой так нуждается духовно развитый человек.

Откуда же берется тяга к правде, составляющая основу духа, как она первоначально возникает в душе?

Она в природе ребенка, в генах его? Нет.

Она дается воспитанием? Нет.

Она незримым каким-то способом вливается в душу маленького ребенка? Нет!

Не чудом, не от природы и не от воспитания. А каким-то способом, доискаться до которого не так-то легко.

10

Начнем издалека. Начнем с вопроса, в чем состоит правда. Правда - мы уже говорили об этом - в возвеличивании достоинства человека. Поэтому понятие правды неотделимо от понятия добра и зла. Правда, добро и красота не рядышком живут, это не букет из трех цветков, а нечто цельное. Добро не "благо", не вещь, не состояние, не положение, не благо-состояние, а именно высокое достоинство, цена человека. Человек должен цениться как можно выше - в этом добро. В чем оно выражается конкретно, об этом люди спорят бесконечно, но для воспитателя, для нравственного, для духовно развитого человека важна одна истина, одна аксиома, которую нельзя ни опровергнуть, ни доказать, а именно: между добром и злом есть граница. Добро - это добро, зло - это зло, и между ними есть граница. Она и называется правдой. Все, что выше этой границы, - добро, возвеличивание человека. Все, что ниже ее, - зло, уничижение человеческого достоинства, уменьшение его цены.