Первые апостолы

20 Санхедрин, VI, 6.

21 1Кор.9:1; Гал.1:15-16.

22 Рассказы об обращении Павла приведены в Деяниях трижды и содержат незначительные вариации, вполне объяснимые наличием устной традиции и литературными приемами Луки. Тщательно исследовавший эти рассказы (Деян.9:1-7; 22:1-16; 26:9-18) Герхард Лофинк делает следующий вывод: "Это не точный протокол действительно происходившего события, но также и не поэтическое творчество в чистом виде. Это воспроизведение рассказа, исторически хорошо обоснованного (в Посланиях ап.Павла)". G.Lofink. Paulus vorDamaskus. Stuttgart, 1965, S.119. Фраза "идти против рожна" является старинной греческой поговоркой (Эсхил. Агамемнон, 1624), означающей тщетное сопротивление силе. Следует подчеркнуть, что Откровение преломляется в сознании человека в соответствии с языком и мышлением конкретной личности. Поэтому, если в пережитом им мистическом опыте близ Дамаска Савл ощутил свое бессилие бороться с Иисусом, то это чувство могло отлиться в его мозгу в форму знакомой поговорки.

23 Гал.1:17.

24 И.Флавий. Арх., XVIII, 4, 3; 5, 3.

25 АретаIV враждовал с Тиберием, и передача ему Дамаска могла произойти только после смерти императора в 37г. В 40г. умер и сам Арета. Историки относят переход Дамаска в руки Ареты к 37г., когда новый цезарь Калигула пытался водворить мир на Востоке.

26 Деян.22:17-21.

c Единственные упомянутые им его родственники, христиане Андроник и Юния, жили в Иерусалиме и обратились раньше Савла (Рим.16:7).

Примечания

27 Т.В.Шаббат 151в; Нидда 161в. Тарг. Ис 13:3; Мидр. Экклезиаст2:1.

28 2Кор.12: 2-4. "Третьим небом" в иудейской традиции назывался божественный мир ("престол Божий"). "Первым небом" называлась твердь, одевающая землю, "вторым"мир звезд.

Деян6

Деян5

Деян21

Деян13

Откр22

1 Фес2

Иак2

Иез36

Лк1

Лк2

Прем6

Деян22

Деян23

Флп3

Деян9

Деян26

Гал1

1 Кор9

Екк2

2 Кор12

Самаряне, прозелиты, язычники

Палестина - Сирия, 36-43 годы

Св. Филипп и ап. Петр в Самарии

Неожиданное обращение Павла, отставка Кайафы и приезд в Иудею прокуратора Марцелла вернули жизнь Церкви в мирное русло. Кроме того, над всей страной нависла угроза, и внутренние религиозные конфликты отошли на задний план. Осенью 37 года солдаты провозгласили императором двадцатипятилетнего Гая Калигулу. Его любили за воинскую храбрость, но скоро оказалось, что новый цезарь настоящее "чудовище", как стали называть его сами римляне1. Психически больной человек, маньяк и садист, он всерьез возомнил себя богом и потребовал, чтобы в честь него всюду строились алтари и храмы.

В империи со времен Августа к этому уже привыкли, но евреи, разумеется, воспротивились приказу и отправили в Рим депутацию во главе с писателем Филоном, надеясь добиться отмены распоряжения. Калигула встретил посланцев издевательствами и велел, чтобы наместник Сирии Петроний поставил царскую статую в самом иерусалимском Храме. Если потребуется, ему разрешалось применить насилие. Иудея закипела, народ готов был взяться за оружие. Петроний оттягивал время, понимая, что если он выполнит волю Калигулы, войны не миновать. Агриппа, внук Ирода Великого, живший при дворе императора, убеждал его не идти на крайние меры. И наконец, все вздохнули свободно, когда 24января 41года Гай был убит заговорщиками и на престол возведен Клавдия.

За это время, полное тревожных ожиданий, многие назаряне возвратились в Иерусалим и жили там, не испытывая притеснений. И тогда-то до них дошла поразительная весть: эллинист Филипп, один из Семи, впервые крестил в Самарии людей неиудейского исповедания...

Историки и биографы Савла Тарсянина часто склонны видеть в нем главного инициатора обращения язычников, чуть ли не единственного, кто "вывел Церковь на широкие просторы мира". На самом же деле он отнюдь не первый вдохновился мыслью о проповеди народам. Начало ей было положено эллинистами, покинувшими Иерусалим после гибели Стефана. Шла их миссия концентрическими кругами: от самарян к прозелитам и, наконец, к язычникам. Они были уверены, что надо спешить, чтобы до нового явления Христа разнести повсюду весть о Нем.

Филипп играл среди этих благовестников ведущую роль. Молодой деятельный человек, он целиком посвятил себя евангелизации, смело идя к намеченной цели, готовый при любых обстоятельствах проповедовать о Христе.

В наши дни каждый раз, когда наступает праздник ветхозаветной Пасхи, на вершину горы Гаризим поднимается толпа людей, человек триста-четыреста. Их узкие худощавые лица с крупными чертами настолько схожи, что кажется, будто они - дети одного отца. И не удивительно: веками браки у них заключались только внутри своего клана. Это самаряне - потомки жителей Североизраильского царства, некогда (в VIIIстолетии дон.э.) смешавшиеся с другими племенами.

Торжественно выносится свиток Торы, звучат заунывные песнопения, совершается древний ритуал заклания агнца, как это бывало еще во дни Иисуса Навина. Самаряне - своего рода "старообрядцы" Израиля. Они чтят лишь Закон, отвергая прочие "новшества". Пророки, мудрецы, иерусалимский Храм - всего этого для них не существует. Правда, в приход Мессии они издавна верили, называя Его Тахебом, Возродителем2.

В глазах апостолов, как и всех иудеев, самаряне были отщепенцами. Вот почему, начиная проповедь среди этих людей, св. Филипп пошел на смелый шаг. Но он уже успел проникнуться той великой широтой, которую несла в себе Благая Весть. Дух ее, по слову Иисусову, был свободен, словно ветер, и не ограничивался одним народом и определенным местом (Ин.4, 21-24).

Узнав об обращениях среди самарян, Петр и Иоанн Зеведеев немедленно отправляются в Самарию. Иерусалимский центр чувствовал свою ответственность за все происходящее в Церкви.

Два-три дня - и апостолы на месте. Еще не пришло время тех дальних странствий, которые предпримет Павел и сотни других миссионеров. Однако духовную дистанцию, разделяющую Иерусалим и Самарию, преодолеть непросто. Уже много веков тянется распря между ними, а после разрушения самарийского храма на Гаризиме вражда достигла последнего предела. Поэтому Петр и Иоанн идут, охваченные противоречивыми чувствами. С одной стороны, в памяти учеников еще звучат слова Иисусовы: "В город самарянский не входите". Но с другой - могли ли они забыть тот колодец, где Он Сам беседовал в самарянкой о "духе и истине", и радость жителей Сихаря, слушавших Его? И наконец, не Сам ли Воскресший призывал их быть Его свидетелями "во всей Иудее и Самарии"?..

Отыскав Филиппа, апостолы убеждаются, что Бог благословил его отважное начинание. Ему удалось добиться быстрого успеха и сломать стену отчуждения. Быть может, помогло и то, что он не был коренным иерусалимлянином и говорил по-гречески. Язык этот самаряне понимали хорошо: со времен Помпея и Ирода их столица подверглась сильной эллинизации и получила название Себастии.

У многих самарян весть о том, что Тахеб уже явился в мир, вызвала энтузиазм. "Была великая радость в том городе", - замечает св.Лука. Филипп учил, исцелял больных, крестил новообращенных. В их числе оказался и некто Симон Гиттонский, который слыл пророком и заклинателем. Эта странная личность пользовалась у самарян огромной популярностью. То, что Симон на первых порах стал неразлучен с Филиппом, должно быть, еще больше способствовало евангельской проповеди.

В истории фигура Симона как бы раздваивается. В Деяниях он выглядит человеком простодушным и суеверным. Однако соотечественник Гиттонца, св. Юстин (родившийся около 100 года), изображает его теософом-мистиком, автором запутанной оккультной доктрины. Рассеянные у других античных писателей сведения о Симоне крайне противоречивы3. Одни утверждали, что он был апологетом самарийского культа, другие - что он верил в некое верховное Начало, в сравнении с которым библейским Бог - Существо низшее и несовершенное.

Позднее заклинатель много странствовал и вводил в свою систему различные элементы из модных тогда учений. В Александрии Симон познакомился с воинствующими антиеврейскими писаниями Апиона и приспособил его взгляды к своим. Так, он якобы утверждал, что "всякий верующий в Ветхий Завет подлежит смерти"4. Однако в момент встречи с Филиппом он, видимо, находился еще в полосе исканий и готов был примкнуть к новому движению.