Пять путей к серцу подростка

С другой стороны, часто родители смотрят на си­туацию совсем не так, как подростки. Надо поде­литься своей точкой зрения открыто, свободно, сердечно, но и твердо.

Джон внимательно слушал своего сына Джейко­ба, когда тот излагал, на что сердится. Джейкоб был зол на отца, потому что тот не давал ему денег на страховку для машины. Джон купил сыну ма­шину с условием, что Джейкоб сам будет зарабаты­вать на бензин и страховку. Это было полтора года назад. Страховку надо было возобновлять каждые шесть месяцев. Джейкоб внес два первых платежа, но теперь у него не было денег, и он хотел одолжить их у отца, чтобы иметь возможность и дальше ка­таться на машине. Джейкоб знал, что у отца доста­точно денег, поэтому полагал: одолжить немного сыну — не будет проблемой.

Джон внимательно выслушал Джейкоба, делая заметки, по мере того как Джейкоб говорил. Потом Джон ответил:

— Так ты считаешь, что я должен одолжить тебе деньги только потому, что у меня их много?

— Конечно, — сказал Джейкоб. — Для тебя это ничего не значит; а для меня важно. Если ты не одолжишь мне денег, я не смогу ездить на машине по меньшей мере две недели.

Джон выслушал объяснения Джейкоба. Потом сказал:

— Я понимаю, что ты хочешь от меня. Я знаю, что тебе будет очень неудобно, если ты не сможешь пользоваться машиной две недели. Но позволь мне объяснить свою точку зрения. Я — твой отец и обя­зан научить тебя обращаться с деньгами. Мы дого­ворились с самого начала, что ты будешь платить за бензин и страховку. Ты знал шесть месяцев назад, когда истекает срок страховки. Вместо того чтобы экономить деньги, ты их потратил. Ты имел на это право. В этом нет ничего плохого. Я не против того, что ты потратил деньги. Ты сделал свой выбор, и те­перь у тебя не хватает денег на страховку. Дать тебе денег сейчас — значит оказать «медвежью услугу». Я считаю, что для тебя это — хорошая возможность научиться экономить. В следующие две недели я буду одалживать тебе свою машину, когда смогу, и буду подвозить тебя. Но я не буду давать тебе денег на страховку. Мне кажется, я был бы плохим от­цом, если бы так поступил. Ты понимаешь меня?

Джейкоб склонил голову и пробормотал:

— Думаю, да.

Джейкоб не был доволен, но понял позицию сво­его отца. Он принял решение отца, потому что тот выслушал его внимательно, поставил себя на его место и понял его позицию.

Наша задача — всегда помогать подросткам справляться с гневом и находить решение пробле­мы. Если в душе и сердце подростка копится невы­сказанный гнев, это худшее, что может произойти. Это заставляет подростка испытывать горечь и от­чаяние. Подросток чувствует себя отвергнутым и нелюбимым. Когда в его сердце клокочет гнев, он практически не воспринимает проявления любви со стороны родителей. Многие родители огорчают­ся, если подросток не хочет принимать их любовь, они стараются сильнее — но их снова отталкивают.

Если родитель хочет достичь сердца подростка, ему надо сначала справиться с его гневом. Если подрос­ток копит в себе гнев в течение длительного време­ни, родители должны создать атмосферу, в которой подросток сможет свободно поделиться причинами этого гнева.

Отчасти такая атмосфера создается за счет при­знания прошлых ошибок. Например, вы можете сказать: «Я понимаю, что раньше не всегда выслу­шивал тебя, когда ты сердился на меня. Иногда я говорил обидные вещи и глубоко сожалею об этом. Я знаю, что не был идеальным родителем, и теперь мне хотелось бы исправить свои ошибки. Если ты не против, мне хотелось бы поговорить с тобой, что­бы ты объяснил мне, как и когда я тебя обидел. Я знаю, это будет неприятный разговор для нас обо­их, но я хочу, чтобы ты понял: я готов тебя слу­шать».

Такие заявления помогут узнать причину скры­того гнева подростка и справиться с ним. Если под­росток не откликается на ваш призыв, может быть, вам понадобится помощь психотерапевта. Если подросток не хочет идти к психотерапевту, родите­ли могут показать пример, сделав это первыми. Возможно, подросток предпочтет пойти вместе с ними.

Если вы обучите подростка справляться с гневом и обращать его во благо, вы внесете самый большой вклад, какой только можете, в эмоциональную, со­циальную и духовную жизнь своего подростка. Он учится укрощать свой гнев на опыте. Мы начинаем с того, как наш сын или дочь сейчас справляются с гневом, и слушаем возмущенные вопли подростка. Затем мы сможем научить его лучшим методам рассказа о том, что его разозлило. Но мы никогда не должны отвлекаться на форму высказываний под­ростка — обращайте внимание на содержание.

На следующей странице я привожу стихотворе­ние, которое посвятил мне мой сын, когда ему было двадцать. Это еще одна причина, по которой я верю в целительную силу внимания к гневу подростков.

ПАПЕ

Ты слушал, как я продирался сквозь тьму. Вот что ты дал мне. Ты слушал

взрывную симфонию моей юности — Слова-ножи, слоги-ножницы свистели в воздухе. Другие ушли. Ты оставался и слушал.

Когда я дырявил потолок криками-выстрелами,

и огненные очереди

ранили крылья ангелов,

ты ждал,

штопал крылья,

и мы продолжали.

Следующий день,

следующий ужин,

очередная бомба.

И когда все искали укрытия,

убежища,

защиты,

ты оставался на поле боя под прицельным огнем. Ты рисковал своей жизнью ради меня.

Ты рисковал своей жизнью, слушая, как я продираюсь сквозь тьму.

Дерек Чепмен, декабрь 1993

Глава одиннадцатая. Любовь и независимость

Мэтт и Лори попросили семейного врача обследовать своего тринадцатилетнего сына, Шона.

— Он так изменился! — начал рассказывать о своих тревогах Мэтт. — Просто непредсказуемый.

— Он никогда не был таким непослушным, — добавила Лори. — Сейчас он ставит под сомнение все, что мы говорим. И общаться он стал по-друго- му. Часто мы просто не понимаем, что он имеет в виду. Пару недель назад он обругал меня. Шон ни­когда не ругался.

— Мы боимся, что у Шона какие-нибудь пробле­мы с мозгом, — сказал Мэтт.

— Может быть, опухоль, — добавила Лори. — Наверно, надо обследовать его.

Доктор согласился, и через две недели Шон про­шел обследование. После тщательного физическо­го осмотра и анализов доктор сообщил Мэтту и Ло­ри, что Шон — абсолютно нормальный подросток. Нет у него никаких проблем с мозгом. Это просто обыкновенные признаки переходного возраста.

Мэтт и Лори почувствовали облегчение — и в то же время были встревожены. Облегчение — потому что со здоровьем сына все было в порядке; встрево­жены — потому что не знали, как реагировать на пугающее поведение Шона. Они знали, что не мо­гут его игнорировать.

Мэтт и Лори испытали обычную реакцию роди­телей, ребенок которых становится подростком. Кажется, что все внезапно стало иным. То, что раньше действовало, не действует; ребенок, кото­рый был хорошо знаком, вдруг превращается в не­знакомца.

Мы уже говорили о тяге подростка к независи­мости и его желании найти себя. В этой же главе мы подробнее сосредоточимся на тех типичных изме­нениях, что происходят в этот период его развития. Если родители знают, как проявляется стремление подростка к независимости и самоопределению, они смогут поддержать его в этом стремлении и вы­разить свою любовь к ним. И, конечно же, они смо­гут более эффективно общаться на «родном языке любви» подростка.

ДВА КОНФЛИКТНЫХ ПЕРИОДА

Знаете ли, в какие два периода развития ребенка его конфликт с родителями достигает максимума? Исследователи говорят, что это так называемые «ужасные два года» и период полового созревания. Эти два этапа связаны между собой одной общей те­мой: независимость. В «ужасные два года» ребенок старается продемонстрировать физическую независимость от родителей. Он залезает туда, где роди­тели его не видят, и делает своими маленькими ру­чонками вещи, которые выводят родителей из се­бя. Есть ли родители, которые не могут рассказать вам страшные истории о рисунках на обоях, сде­ланных маминой губной помадой, о пудре, рассыпанной по ковру в спальне, открытых ящиках и выброшенных из них вещах, и т. д. и т. п.?

Второй период обострения конфликтов между ребенком и родителями — это время полового со­зревания. И этот конфликт связан с борьбой за не­зависимость. Конечно, подросток обладает гораздо большими возможностями, поэтому нарушает бо­лее глобальные правила, что приводит к более серь­езным последствиям и конфликтам с родителями. Иначе говоря, когда подросток достигает отрочес­ких лет, родителям следует ожидать, что конфлик­ты обострятся. Психологи Стейнберг и Левин отме­чают, что «конфронтация между родителями и подростком обычно достигает своего пика в вось­мом — девятом классе, потом спадает».[44]