Письма

Другим добрым жертвователям ханькоуским я также пишу ныне и благодарю их за пожертвования. Прошу и Вас, при случае, вновь выразить им от меня мою искреннейшую и великую благодарность за доставленную ими помощь миссии.

О. архимандрит Анатолий — в восторге от своего пребывания в Ханькоу, и не наговорится о нем; заочно познакомил и меня с жизнью там, в которой более всего пленяет нас общее единодушие и дружба всех наших между собою и то, что все свято хранят свое природное православное благоверие и благочестие. Да даст Бог, чтоб и вперед всегда так было! Не мало радует и почтенное положение наших русских коммерсантов среди их собратий из других наций. Значит могут же наши русские с честью выступить на широкое всемирное поле, лишь бы дана была им возможность сделать то! Честь и слава нашей коммерции в Китае! Дай Бог, чтобы поскорей нашлись подражатели ей и в других странах, не исключая нашей Японии!

Вашей милой супруге Ольге Ивановне, с которою я заочно также отлично познакомился через о. Анатолия, прошу передать мое искреннее уважение и поклон. Вашего малютку, как невинного, невидимо хранят ангелы небесные, — и пусть неотступно хранят его всю жизнь, возращая и направляя на все доброе и умное, к Вашему утешению и беспрерывной радости о нем!

Еще раз глубоко и сердечно благодаря Вас и призывая благословение Божие на Вас, Вашу супругу и сына, с глубочайшим почтением и искреннею сердечною преданностью имею честь быть

Вашим покорнейшим слугою и всегдашним богомольцем, начальник Российской духовной миссии в Японии, Николай, епископ Ревельский.

Письмо № 4

Токио, 19/31 марта 1889.

Высокоуважаемый Павел Андреевич!

Получив Ваше письмо, я тотчас же сделал все, что можно, а именно: так как отцу Анатолию ныне никак нельзя отлучиться, — он, как духовник посольства, нужен там во время Страстной, когда посланник и прочие члены говеют, нужен не менее и для Пасхальной службы, — то я написал еще, кроме о. Анатолия и меня, единственному члену миссии, священнику о. Сергию Глебову, находящемуся ныне в Осака [3], чтоб он поехал к Вам. И он, без сомнения сделает это. Если мое письмо не опоздает придти к нему так, чтоб ему сесть на пароход, имеющий прибыть в Нагасаки к отходу оттуда срочного парохода в Шанхай, что бывает раз в неделю, по субботам, то о. Сергий в следующую субботу, 25 марта/6 апреля, выехав из Нагасаки, поспеет в Ханькоу в начале Страстной недели, — значит, и Страстные службы у Вас могут быть, и поговеть — желающие успеют, и Пасхальные службы и Крещения — все благовременно будет совершено. Если же, сверх чаяния, не поспеет к следующей субботе в Нагасаки, то он может прибыть к Вам только в начале Пасхальной недели; значит, визит его, к сожалению, не совсем будет удовлетворителен, так как и Вы, желая приезда священника на две недели, вероятно, разумели именно Страстную и Пасхальную недели.

О. Сергий, — как Вы и сами не замедлите найти, — человек прекрасный и священник благоговейный, только, конечно, еще не опытный; он всего лишь в октябре прошедшего года прибыл в миссию, по окончании курса, с степенью кандидата, в Петерб. духовной академии, где, при определении в члены миссии, рукоположен во священника, по его просьбе, без пострижения в монашество. Вероятно, довольно опытные помощники ему для отправления в церкви должности чтецов и певцов найдутся в ханькоуском православном обществе. Кроме того, я писал ему, чтобы он, если в чем найдет нужным, без стеснения советовался с Вами, так как Вы, будучи сами из духовных, — если о. Анатолий правильно сообщил мне, — поймете его положение [4].

Надеюсь, Вы дадите полную веру моим словам, если скажу, что искреннейшее и самое бескорыстное движение сердечное заставляет меня откликнуться на желание православных удовлетворить своему православному чувству в важнейшие и торжественнейшие из дней года. Но также, вероятно, не придадите мне наименование корыстного, когда скажу, что, если благочестивое чувство почтенных ханькоуских православных вновь выразится некоторым пожертвованием на окончание построения здешнего храма, то я в высшей степени буду счастлив, вознесу со всею Церковью горячие молитвы за усердствующих, и восхвалю Господа, Своим воскресением отверзающего сердца верующих к широкому благотворению! В прошедшем году пожертвование ханькоуского общества положило весьма счастливое начало другим пожертвованиям, так что год для постройки был очень успешный: храм ныне, — как изволите видеть из прилагаемой фотографии [5], — совсем близок к окончанию. Но ныне мы опять совершенно так же, как в начале прошедшего года, ровно без всяких средств к продолжению постройки. Твердо уповаю, что Господь и в настоящем году пошлет Свою благую помощь, ибо Его же дом здесь созидается, Его дело творится. Но кто будут сии орудия Божественной помощи в текущем году?

И ныне Господь благодатным возбуждением молитвенных желаний у ханькоуских христиан, строя, с одной стороны, потребное к их спасению, с другой, не простирает ли вновь Свою благодеющую десницу к нуждающейся нашей миссии, полагая и ныне тем начало дальнейших Своих щедрот к ней в текущем году?

Считаю долгом принести искреннейшую благодарность Вам и другим за снабжение меня в прошедшем году адресами лиц в России, к кому можно писать с просьбою о пожертвовании на храм. За исключением кяхтинских, иркутских и некоторых других в азиатской России из указанных благотворителей, которым буду писать в нынешнем году, ко всем другим я написал в июле прошедшего года, и повторил просьбы в ноябре. Получена помощь от следующих лиц: от Александра Григорьевича Кузнецова (здесь же и от Гр. Кирил., Алек. Кирил Кузнецовых, Алек. Ефим. Владимирова и Як. Гр. Долбышева, чрез посредство гг. Токмаков, Молотков и Ко, в Ханькоу: $ 416 66/1006, от Ивана Феодоровича Токмакова: 200 руб., от Адриана Ивановича Оборина: 100 руб. и от Василия Сильвестровича Кандинского: 100 рублей. — Не смею затруднять еще просьбою в этом отношении, но если бы получил несколько новых указаний, то считал бы себя весьма обязанным за это.

Высокопочтеннейшему Сергею Ивановичу Спешилову с его супругою и всем семейством прошу засвидетельствовать мое глубочайшее почтение и еще раз передать мою искреннейшую великую благодарность за прошлогоднее щедрое пожертвование.

Всем почтенным представителям Компаний и их сослуживцам также прошу засвидетельствовать мое искреннейшее почтение и благодарную память за их пожертвования в прошедшем году.

Вас, достолюбезный Павел Андреевич и Вашу милую супругу, Ольгу Ивановну, которых я коротко знаю по одушевленным рассказам о. Анатолия, прошу принять выражение моей искреннейшей глубокой признательности, как за Вашу собственную жертву, так и за хлопоты о сборе пожертвований, — мое глубочайшее уважение и душевную преданность. Да осеняет всегда благословение Божье Вас, да хранит и приумножает Ваше семейное счастье, и да соделает оное начатком Вашего вечного счастья!

Ваш покорнейший слуга и богомолец, начальник Российской духовной миссии в Японии, епископ Николай.

Письмо № 5

Токио, 31 мая/12 июня 1889 г.

Высокоуважаемый Павел Андреевич!

Примите глубочайшую благодарность за Ваши добрые истинно трогательные хлопоты о пожертвовании ханькоуским обществом на построение здешнего храма, равно как и за Ваше личное пожертвование! Самые лучшие мои надежды, когда я перед Пасхой писал к Вам, не простирались далее половины суммы, пожертвованной в прошедшем году, а тут опять такая же сумма, как тогда! Истинно Бог помогает миссии!

А Вы и все подписавшиеся — достойные орудия Его всеблагого промышления! Да хранит же Он Вас всех всегда в Своей любви и осыпает Своими щедротами! Вы не поверите, какую радость доставило мне это пожертвование! Ведь это значит большой шаг к окончанию постройки. А как мне хочется, и как нужно — поскорей достигнуть конца, если б Вы знали! Постройка эта связывает меня по рукам и ногам: необходимость постоянного надзора за нею приковывает меня к Токио, между тем как церкви, рассеянные по всей Японии, остаются без присмотра. Нужно сказать еще, что ко всем заботам, обычным при постройке большого здания, тут присоединилась необычная, следующего рода. Храм стоит на холме, среди столицы; когда он был еще мал, — не замечали; теперь всем бросается в глаза. Спохватились бонзы и все христоненавистники. Особенно возмущает их то, что храм выше императорского дворца (хотя сам император и его правительство не придают этому никакого значения, да и закона такого в Японии никогда не было, чтобы выше импер. дворца зданий не возводить). Итак, строят планы, как бы стереть храм с лица земли, или по крайней мере затереть его. «Купить и подарить императору?» — Не продадут-де. «Обнести его кругом каменною стеною, чтоб не был виден?» — Безмерный расход. «Построить гору между храмом и импер.