Страница 5 из 21
Фактически это откровенное признание, что методы научного познания для учеников Е.П. Блаватской необязательны! Несмотря на все заверения в своей научности, вся теософия построена на вере, вере в «махатм» и в то, что Блаватская была их «апостолом».
Имеет ли теософия хоть какое-то отношение к традиционным религиям? На этот вопрос очень хорошо ответила сама Е.П. Блаватская в «Тайной Доктрине»: «…учения, заключенные в этих томах, хотя бы и отрывочные и неполные, не принадлежат какой-либо одной религии, как-то индусов, Зороастра, халдеев и египтян, ни к Буддизму, Исламу, Иудаизму или Христианству…»21.
Мы приходим к следующему выводу: теософия – это мистическое учение, не имеющее никакого отношения ни к науке, ни к религии. Ее можно определить как оккультный мистицизм. Что такое оккультный мистицизм? Это учение о методах проникновения в закрытый от человека «потусторонний» мир с целью познания его тайн, а также скрытых в нем сил как в личных целях, так и исходя из стремления к «общему благу» в теософском его понимании!
3. Что есть истина?
Для понимания любой мировоззренческой системы, в том числе и теософской, необходимо понять ее внутреннюю логику. И, прежде всего, ответить на вопрос: что она принимает как истину? «Мы всегда будем придерживаться только фактов и будем стараться провозглашать истину, где бы и когда бы она ни была найдена, не скрывая ее ни под какими трусливыми масками»22. Как видим, теософия, по уверениям ее основательницы, всегда придерживается фактов. Какое определение теософия дает истине? «Истина — многогранный кристалл, и невозможно охватить взглядом сразу все его грани; и … нет на свете даже двух человек, которые рассматривали бы эти грани под одинаковым углом (даже если их желание найти истину одинаково искренне)…»23; «Что же до абсолютной истины, то большинству из нас так же сложно разглядеть ее, как доехать до Луны на велосипеде. Во-первых, потому, что абсолютная истина так же неподвижна, как гора Магомета, которая отказалась сдвинуться с места даже ради пророка, так что ему самому пришлось идти к ней. И нам приходится следовать его примеру, когда мы хотим стать хоть немного мудрее. Во-вторых, по той причине, что царство абсолютной истины не принадлежит к нашему миру, тогда как мы слишком крепко привязаны к нему. И, в-третьих, …человек…
на самом деле …всего лишь злосчастное скопление аномалий и парадоксов, пустая балаболка, раздувшаяся от сознания собственной важности, с противоречивыми и легко меняющимися идеями»24. Интересно, свое мнение о человеке как о всего лишь злосчастном скоплении аномалий и парадоксов, пустой балаболка, раздувшейся от сознания собственной важности Е.П. Блаватская относила ко всем, включая себя, или ко всем, себя исключая? Впрочем, вопрос этот останется без ответа, так как задать его Е.П. Блаватской невозможно. Утверждения о том, что «царство абсолютной истины не принадлежит к нашему миру», Е.П. Блаватская, судя по всему, относила к Божеству, в своем, теософском, понимании, но тогда ее утверждение никакого отношения к теософии не имеет, так как теософия проповедует пантеистический монизм: «Мы не Адвайтисты25, но наше учение, почитая Единую Жизнь26, тождественно с учением Адвайты в отношении к Парабрахману27. И ни один адвайтист, обладающий истинно философским умом, никогда не назовет себя агностиком, ибо он знает, что он есть Парабрахман и тождественен во всех отношениях с Мировой Жизнью и Душой – Макрокосм есть микрокосм, и он знает, что нет Бога вне его, нет творца, нет и существа»28. Если «нет Бога вне его (т.е. адвайтиста. – В.П.)», то как может идти речь о том, что «царство абсолютной истины не принадлежит к нашему миру»?
Наоборот, вся логика теософского учения говорит, что царство абсолютной истины принадлежит нашему миру. Впрочем, лишь в случае, если следовать логике преподносимых теософией идей, если же любое слово Е.П. Блаватской воспринимать как непогрешимое откровение, тогда останется только умолкнуть и внимать: «Теософия есть божественное знание, а знание есть истина, и потому каждый достоверный факт, каждое искреннее слово по необходимости должны быть неотъемлемыми составляющими теософического учения»29. Интересное утверждение: любое знание можно назвать истинным или все же нет? «Достоверный факт» и «искреннее слово» – что это такое? Теософия, как мы помним, опирается в своем познании мира на мистические переживания. Можно ли утверждать, что любые мистические переживания являются истинными уже в силу самой своей природы? Быть может, они истинны, если не противоречат теософскому учению? Считает ли возможным теософия в принципе познание абсолютной истины?
«Как мы уже говорили, хотя "обобщающая абстрактная истина была бы величайшим из всех благословений" для многих из нас, как и для Руссо, пока что нам приходится довольствоваться относительными истинами»30; «Оставаясь на земле — в стороне от высокодуховного состояния разума, в котором Человек соединяется со Вселенским Разумом, — он вынужден довольствоваться исключительно относительной истиной, или истинами, воспринимая их из какой-либо философской или религиозной системы… . Однако ничто не мешает человеку сидеть у края этого колодца, имя которому — Знание, и всматриваться в его темные воды, надеясь, что ему удастся разглядеть в их глубине отражение прекрасного лица Истины»31.
Согласно логике теософского учения, абсолютная истина непознаваема. Познание в индуизме означает растворение познающего в познаваемом. Теософия пересказывает философию адвайта-веданты, а согласно ей, познающая личность растворяется в Божестве в самадхи32, перестает существовать как отдельная личность, как индивидуальность. Поэтому, согласно теософии, можно говорить только об относительности познания истины, иначе пришлось бы признать, что индивидуальность способна сохраниться после постижения абсолютной истины, но согласно учению адвайта-веданты, это в принципе невозможно. Полная реализация смысла жизни человека в адвайта-веданте это растворение в Божестве. Отсюда следует, что постижение полноты Истины невозможно без уничтожения индивидуальности. Подобное отношение к истине, делает относительными знания любых, даже «самых высоких посвященных». Если «махатмы» не перестали существовать как индивидуальности, значит, они не познали абсолютную истину. А если бы познали, то не могли бы просто существовать, а значит, и писать свои письма и создавать теософское общество! «И тот объем абсолютной истины, который мы в состоянии воспринять, определяется исключительно степенью приближенности к ней нашего сознания»33.
Несмотря на то, что, по мнению самой Е.П. Блаватской, ее знания об истине были относительны, это не мешало ей верить или делать вид, что она верит в исключительность своей проповеди: «…теософский журнал ("Lucifer". – В.П.) остается, возможно, единственным изданием, излагающим — хотя и по-прежнему относительные и приблизительные, но, во всяком случае, беспристрастные — истину и факт»34. Хотелось бы узнать, что такое «приблизительная истина»? А насколько теософы «беспристрастны» в изложении «истин и фактов», нам еще неоднократно предоставится возможность убедиться. Впрочем, один образец их «беспристрастности» можно продемонстрировать прямо сейчас: «"Что есть Истина?" — спросил Пилат у того, кто должен был знать ответ на этот вопрос (конечно, если учения христианской церкви хотя бы отчасти верны). Но Он ничего не сказал. И истина осталась нераскрытой для его будущих последователей так же, как и для римского наместника …»35.
Теософы, следуя примеру своей основательницы Е.П. Блаватской, видят в христианстве только то, что хотят. Особенно примечательно выражение: «конечно, если учения христианской церкви хотя бы отчасти верны». Как могут судить об истинности христианства те, кто изначально опровергает саму возможность постижения истины? Если знания Е.П. Блаватской, по ее же словам, были «относительны», а знания «махатм» могут, по логике их философии, тоже быть только относительными, то и судить с этой позиции об абсолютных категориях невозможно! Познайте Абсолют, может быть, несовершенство вашего знания мешает вам в этом? Судить же о том, чего не ведаете, не возможно. «Но Он ничего не сказал», – Е.П. Блаватская лукавит: Иисус Христос ничего не ответил Пилату, потому что вопрос последнего носил риторический характер, что же касается «его будущих последователей», то здесь ситуация выглядит прямо противоположно утверждениям Е.П. Блаватской36: «Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня». (Ин.14:6)