Питер Гиллквист

Наша следующая встреча с греческим православием в Америке произошла на следующий год в семинарии Св. Креста в Бостоне. Группа наших людей была приглашена для диалога на факультете. Декан о. Алкивиадис Каливас руководил собраниями, на которых присутствовали среди прочих отцы Стэнли Харакас, Тэд Стилианопулос, Том Фитуждеральд (из новообращенных), Джордж Пападемитриу и Михаил Вапорис — а также много священников из Бостона и прилегающих районов. Перед нашим вторым визитом в эту семинарию я посетил в Нью-Йорке архиепископа Иакова и его любезного помощника, покойного о. Александра Доумороса.

Примерно в этот же период времени я старался изо всех сил организовать встречу с человеком, о котором так многие отзывались чрезвычайно высоко — митрополитом Филиппом Салибой, главой Антиохийской Православной Церкви в Северной Америке. На самом деле, кто-то в семинарии Св. Креста предсказал, что после всего, что было сказано и сделано, дверью, через которую мы войдем в Православие, будет Антиохия. Во время, по меньшей мере, трех случаев, когда я попадал в Нью-Йорк, митрополит Филипп оказывался в другом месте. Нам никак не удавалось согласовать свои расписания.

Византийская интрига

Развитие отношений с Православной Церковью успешно продолжалось. Но в развитии любых отношений существуют две опасности. С одной стороны, например, свадьба может состояться слишком быстро, прежде чем жених и невеста успеют достаточно хорошо узнать друг друга. Мы были уверены, что если нам и суждено ошибиться, то не таким образом. С другой стороны, опасно ждать слишком долго. В этом случае отношения затягиваются настолько, что можно утратить любовь.

В январе 1985 года мы собрались как Синод Евангелической православной Церкви. Отец Гордон Уолкер почувствовал, что продолжительное затягивание конкретного шага для вступления в Православную Церковь чревато риском отпадения от нее.

— Позвольте мне внести предложение, — начал он. — Я думаю, что мы должны позвонить епископу Максиму прямо отсюда, из конференц-центра. и попросить его организовать нам поездку в Константинополь. Я считаю, что при наличии стольких православных юрисдикции в Америке, нам необходимо представиться непосредственно Вселенскому патриарху и попросить его совета о том, как мы должны войти в Церковь. Несомненно, будучи Вселенским патриархом, он может дать нам конкретные указания — это будет лучше, чем самими решать, что делать.

После довольно короткого обсуждения все согласились, что именно так и следует поступить. Я посмотрел на часы. Мы находились в Калифорнии, а в Питтсбурге было на три часа позже.

— Сейчас слишком поздно звонить, сказал я. — Я позвоню епископу Максу утром.

Как только я произнес эти слова, в комнату вошел Том Уэбстер и вручил мне записку: «Звонила Мерилин. Епископ Максим пытается связаться с о. Гордоном. Пожалуйста, перезвоните ему».

— Слава Тебе, Господи, — прошептал я.

— Доброе утро, Ваше Преосвященство, — сказал Гордон, в 7.00 следующего утра (я слушал разговор по отводной трубке). — Мне передали, что вы звонили. И я думаю, что у нас есть кое-какие новости, которые Вы хотели бы услышать.

Епископ Макс звонил, чтобы пригласить о. Гордона выступить на конференции и был в восторге от нашего решения насчет Константинополя. Он начал готовить поездку через епархиальное управление в Нью-Йорке.

— Превосходные даты. Если мы поедем в начале июня, то сможем провести день Пятидесятницы на острове Халки, где я учился в семинарии. В этот день исполняется семь лет со дня моего рукоположения в епископы, — сказал епископ Максим. — Из всех мест в мире я предпочел бы встретить праздник Св. Троицы именно там.

Те девятнадцать из нас, кто выполнял роль епископов в ЕПЦ, возвратились домой с собрания Синода, чтобы немедленно заняться получением паспортов и сбором средств на авиабилеты, проживание и денежный подарок патриарху. Кроме того, каждый должен был привезти особенный подарок, представляющий его часть Северной Америки — предметы эскимосского ремесла с Аляски, ящик фруктов с Северо-запада, книжку с картинками для кофейного столика из Нэшвила.

В апреле 1985 года нас посетил Джон Бартке, к этому времени ставший священником и назначенный в храм Св. Михаила в Ван-Нуйсе, Калифорния, входящего в юрисдикцию Антиохийской Православной Церкви.

— Мы только что получили известие, что Патриарх Антиохийский Игнатий Четвертый будет здесь в Лос-Анджелесе в конце июня или начале июля. С ним будет митрополит Филипп. Я хотел бы организовать вашу встречу с ними, — проинформировал он.

Я не знал, что ответить. С одной стороны, я неоднократно пытался увидеть митрополита Филиппа, а здесь предоставлялась возможность встретиться еще и с патриархом. Но, с другой стороны, у нас была запланирована поездка в Константинополь, и мне не хотелось, чтобы дело выглядело таким образом, будто мы ведем двойную игру, пытаясь заключить «более выгодную сделку». Пока я обдумывал свои слова, вмешался о. Джон.

— Послушайте, я знаю, что вы направляетесь к Вселенскому Патриарху, и может вполне оказаться так, что он укажет вам путь вхождения в Церковь. Если так и произойдет, все же приезжайте с несколькими вашими людьми, чтобы встретиться с патриархом и митрополитом просто из уважения. В конце концов, для вас в любом случае будет важно встретиться с руководителями Антиохийской Церкви.

— Вы абсолютно правы, — сказал я. — Включите нас в программу и дайте мне знать о дате и месте встречи.

В мае мы с Мерилин планировали четырехдневную поездку в Нью-Йорк по случаю двадцать пятой годовщины нашей свадьбы.

— Я хотел бы нанести один деловой визит, — сообщил я ей. — Но только если ты позволишь.

— О чем идет речь? — спросила она, зная, что у нас мало времени.

— Я хотел бы встретиться с архиепископом Иаковом и взять у него благословение на поездку в Константинополь.

— Я буду рада его увидеть, — сказала она. Я позвонил секретарю архиепископа и договорился о встрече. Но на следующий день позвонили от архиепископа и сказали, что он перенес встречу на полдень в пятницу. Он уже позволил епископу Максиму возглавить нашу делегацию в патриархат, но я так или иначе хотел лично убедить его в искренности нашего желания ехать туда.

В назначенную пятницу мы прибыли в епархиальное управление Греческой Православной Церкви в Нью-Йорке, но только с тем, чтобы узнать, что архиепископ вынужден был уйти утром домой с гриппом. Мы имели теплую встречу с другими иерархами и оставили архиепископу Иакову подарок и записку с пожеланием скорейшего выздоровления. Мы поехали поездом в Крествуд на всенощную в Свято-Владимирской семинарии, а оставшуюся часть уикенда провели в праздновании великолепных двадцати пяти лет семейной жизни.

Я был дома утром накануне дня нашего отъезда в Константинополь, помогая накормить завтраком детей. Зазвонил телефон. Это был епископ Максим. Его голос звучал глубоко разочарованно.

— Я не знаю, что случилось, — сказал он, — но архиепископ не хочет, чтобы я ехал. Я рекомендую вместо себя о. Григория Винденбаха.

Когда православные люди шутят о таких внезапных изменениях, они называют их «византийской интригой». Так говорят, когда на высшем церковном уровне происходят неожиданные вещи и никто не знает причину. Для нас все это было ново. И шутка не казалась смешной.

Я позвонил о. Григорию, с которым мы много лет были близкими друзьями, и он также был озадачен.

- Рука Господня по-прежнему присутствует в этом деле, - уверил он меня. - Епископ очень расстроен тем, что не сможет отпраздновать свою годовщину на Халки вместе с нами, но он обещал позвонить нам в воскресенье вечером в отель. Я встречусь с теми из вас, кто летит через Нью-Йорк, в аэропорту Кеннеди завтра вечером.

Я напомнил себе, что когда являешься архиепископом, то привыкаешь к изменению своих решений.

Паломничество в Константинополь

На следующий день все мы, кто совершал путешествие вместе из Санта-Барбары, сели во взятый Щапрокат автомобиль и направились по 101 и 405 дорогам в Лос-Анджелесский Международный Аэропорт. Мы должны были встретиться с другими епископами ЕПЦ из восточной части США и о. Винденбахом в Лондоне, провести там ночь и на следующий день лететь вместе в Константинополь.