Страница 5 из 43
«И священство мирян состоит не в том, что они суть как бы священники второго разряда в Церкви, ибо служения различны и никогда не должны быть смешиваемы, а в том, что, будучи верными, то есть членами Церкви, они посвящены в служение Христово миру и осуществляют его, прежде всего, участием в приношении Жертвы Христовой за мир» [27], то есть участием в спасении мира.
«Церковь не есть религиозное общество, в котором Бог через священников властвует над людьми, но само тело Христово, не имеющее другого источника и содержания своей жизни, кроме Богочеловеческой жизни Самого Христа. Это значит, что в ней никогда человек не подчинен человеку (мирянин – священнику), но все соподчинены друг другу в единстве Богочеловеческой жизни. Власть иерархии в Церкви действительно «абсолютна», но не потому, что это власть, данная ей Христом, а потому, что это сама Христова власть, как и послушание мирян – само послушание Христово, ибо Христос не вне Церкви, не над Церковью, но в ней и она в Нем, как Тело Его» [29].
Я перечислил только малую часть из тех открытий, которые утешили мое «протестантское» сердце.
Почему такое православие оставалось для меня, без пяти минут выпускника Московского Богословского института Союза ЕХБ, тайной за семью печатями? Я думаю, здесь дело не в злом умысле людей. Точнее, в злом умысле не людей, а лукавого. Наверное, с какой-то «дымовой шашкой» он день и ночь носится вокруг Православной Церкви. Другого объяснения мне, бывшему идеологу ЕХБ, трудно найти.
Правда, дыма без огня не бывает. Люди часто не встречают в храме того, что обязательно должно быть там – любви13. Может быть, одна из главных причин этого в том, что Русскую Православную Церковь в течение нескольких веков разные силы пытались превратить в одну из структур государственной машины, и отчасти это удалось. О чем один мой знакомый священник выразился так: «Государственная церковь – страшнее этого для Церкви ничего нельзя придумать!».
«А если говорить о русских попах, - повествуется в книге «Отец Арсений», - то Вы должны знать, что они были той силой, которая собрала в XIV и XV веках русское государство воедино и помогла русскому народу сбросить татарское иго. Действительно, в XVI-XVII веках стало морально падать русское духовенство, а до этого оно было главной силой Руси». «…Говорите, что коммунисты верующих пересажали, церкви позакрывали… Да, внешне все выглядит так, но давайте посмотрим глубже… В народе упала вера, люди забросили многое дорогое и хорошее. Кто виновен в этом? Власти? Виноваты мы с вами… Вспомним, какой пример давала интеллигенция, дворянство народу, а мы, священнослужители, были еще хуже всех. Из детей священников выходили воинствующие атеисты, безбожники, революционеры, потому что в семьях своих видели безверие и обман. Задолго до революции утратило священство право быть наставником народа, его совестью. Священство стало кастой ремесленников. Из огромного количества монастырей, покрывавших нашу землю, лишь пять или шесть были светочами христианства, его совестью, духом, совершенством веры. Это – Валаамский монастырь, Оптина пустынь, Дивеевская обитель, Саровский монастырь, а остальные стали общежитиями почти без веры… Что мог взять народ от таких пастырей? Какой пример? Плохо воспитали мы сами народ свой, не заложили в него глубокий фундамент веры. Вспомните все это. Вспомните!
Поэтому так быстро забыл народ нас, своих служителей, забыл веру и принял участие в разрушении церквей…»14 [31].
Духовно разлагаемая государством Церковь подверглась с 1917 года и физическому уничтожению. К началу Великой Отечественной войны только по официальным данным, было арестовано около 170 тысяч (!) православных священнослужителей. Большая часть из них – либо расстреляны, либо умерли в лагерях и ссылках. Добавьте к этому полное исчезновение с лица земли сотен духовно-просветительских учреждений Православной Церкви – академий, семинарий, училищ, школ, миссий… Добавьте 70 лет воинствующе безбожной пропаганды и непрестанных усилий «органов» изнутри разложить Церковь. Что осталось? Почти пустыня. Сегодня на дворе – 2004 год. Прошло только чуть больше десяти лет со времени дарования свободы вероисповеданий. И как бы не сияла сейчас Православная Церковь своими куполами, она еще… в «руинах». Редки еще храмы, где священник – не простой требоисполнитель, а пастырь, где прихожане – не разобщенный люд, а братство [32]. Обвинять сегодня Русскую Православную Церковь в низком духовном уровне прихожан – все равно, что тыкать пальцем в рану, которая только начала затягиваться.
Можно ли верить в Православную Церковь?
Помню – первое время, когда осенял себя крестным знамением и кланялся перед иконами, неловко себя чувствовал. Мне было стыдно: я будто предавал Библию.
Но больше мне мешала, наверное, моя болезненная стеснительность. Мне очень по душе совет, который дал одной своей прихожанке митрополит Сурожский Антоний (Великобритания): «Она говорила: «Я не могу стать православной. Я никогда не смогу поступать так, как русские поступают. Я слишком скована, я никогда не смогу купить свечу, стать на колени, поцеловать икону… как же я буду православной?». Я посоветовал: «А вы будьте православной в душе и ничем этого не выражайте»… Прошло несколько лет; она приходит, покупает свечу, кладет земные поклоны, целует иконы. Все это постепенно выросло в ней, как внутренний опыт. А если бы я ее дрессировал, сказав: «Вот, поступай так, поступай сяк», - то эта «дрессировка» - я нарочно употребляю это слово – ей помешала бы вырасти внутренне, хотя внешне она все делал бы, как следует. В этом смысле меня пугает то, что сейчас часто бывает в Русской Церкви: людей стараются научить, как себя вести, тогда как надо было им говорить: «Веди себя, как хочешь (ну, в пределах разума или приличия) и жди, чтобы в тебе родились такие чувства…». Святой Августин говорит: «Научись любить, и делай, что хочешь…». Это не значит, конечно, произвол, это не значит бесчинство, разврат, но это значит: не заковывайся сначала в формы, потому что форма тебя задушит, если это не естественная твоя форма» [33].
Мне на помощь пришла вера, которой я научился в баптизме. Я решил твердо поверить в Православную Церковь.
Один из моих друзей-баптистов любит повторять известную в христианском мире фразу: «Кому Церковь не Мать, тому и Бог не Отец». Как протестанты веруют «в единую святую христианскую Церковь» [34], так и я решил довериться Православной Церкви, как Матери, мудрой и заботливой. Тем более что она имеет полное право называться Церковью Христовой – ее история восходит ко дню Пятидесятницы [35], она отстояла чистоту евангельского учения в тяжелой и длительной борьбе с ересями, в ней люди действительно познают Бога.
Как, например, преподобный Силуан Афонский (20 век): «Слава Господу, что Он дал нам покаяние, и покаянием все мы спасемся, без исключения. Не спасутся только те, которые не хотят каяться, и в этом я вижу их отчаяние, и много я плачу, жалея их. Они не познали Духом Святым, как велико Божие милосердие. А если бы каждая душа знала Господа, знала, как много Он нас любит, то никто не только не отчаялся бы, но даже и не пороптал бы никогда. Всякая душа, потерявшая мир, должна покаяться, и Господь простит грехи, и будет тогда радость на душе и мир, и не надо других свидетелей, но Сам Дух свидетельствует, что грехи прощены. Вот знак прощения грехов: если ты возненавидел грех, то простил тебе Господь грехи твои» [36].
Сколько, оказывается, евангельских по духу, сочинений, сколько глубоких и обширных Толкований Священного Писания накоплено православным богомыслием за всю историю Церкви!
Мне также вновь хотелось бы напомнить об удивительном знамении, которое русские протестанты, на мой взгляд, еще не поняли до конца.
Православная Церковь подарила русским славянам Славянский, а затем Синодальный переводы Слова Божьего.
Протестантский учебник «История христианства»15 повествует, что с четвертого века, после принятия и утверждения Новозаветного Канона, христианская церковь сделала «большой шаг к удалению от первохристианства» [37]. С тех пор христианской церкви, например, постановлениям ее Вселенских Соборов, якобы, уже нельзя доверять. Однако при этом русские протестанты, почитая Священное Писание «источником христианской веры» и «духовным руководителем» [38], пользуются, в основном, Синодальным переводом. Но последний – это творчество христианской церкви через сотни лет после «большого шага к удалению от первохристианства». Как же протестанты при этом могут доверять Синодальному переводу (перевод ведь может частично или полностью исказить смысл оригинала16)? Однако не только доверяют, но и хвалят. В МБИ Союза ЕХБ преподаватели-протестанты нам не раз подчеркивали, что Синодальный перевод, при некоторых неточностях, на сегодня остается самым удачным и лучшим из русских переводов. Как церковь, далеко, якобы, ушедшая от первохристианства, оказалась способной на создание такого перевода?