Страница 5 из 10
«В наши дни, — справедливо отметил в своей речи на Поместном Соборе русской Православной Церкви 1971 года Высокопреосвященный митрополит Киевский и Галицкий Филарет, — едва ли найдется образованный человек, знакомый с историей нашей страны, который не понимал бы действительной цели унии. Вместо церковного единства уния несла с собой разъединение, вражду и ненависть. Она унижала церковное и национальное сознание униатов и была инструментом угнетения нашего народа. Уния была насилием над совестью православных христиан и служила не единству веры, а единству внешней организации»28.
Будучи изобретением Рима и магнатской Польши, уния не могла стать национальной по характеру. Руководство унии воспитывало духовенство и свою паству в религиозной отчужденности от православных украинцев, как схизматиков, и впоследствии тесно связало себя с украинским национализмом. «Уния вызвала кровавый вечный раздор в нашем народе, уния стала самым значительным средством уничтожения нашего народа», — так охарактеризовал ее протопресвитер Гавриил Костельник29.
«Уния была делом епископов, действовавших в отрыве от церковного народа, без его свободного и соборного согласия и совета… Вместе с тем, эти униатские епископы свое подчинение римской власти и юрисдикции считали «соединением Церквей», а противление народа рассматривали как каноническое своеволие и мятеж… Православные, напротив, видели в этом непослушании и в этой неизбежной антииерархической борьбе только исполнение своею христианского долга, долга верности и веры. Борьба против унии и была прежде всего проявлением соборного самосознания церковного народа»30.
Эту борьбу, начатую Православным Собором 1596 года в Бресте, продолжал весь церковный народ. Православные вельможи и шляхта, иерархи и клирики, церковные братства, мещане в городах, крестьяне в селах, бесправные и закрепощенные, но преданные православной вере — весь украинский народ встал на борьбу против унии. В соответствии с условиями времени, вдохновляемые зовом «за веру, против унии», вспыхивали крестьянско казацкие восстания в конце XVI – в 20–30-х годах XVII века против социального и национально религиозного угнетения.
Первой жертвой унии, в угоду украинской иерархии, стал руководитель Православного Брестского Собора архидиакон Никифор — он был заточен в крепость Мальброк, где и умер31. В королевских и помещичьих селах их владельцы, католики и униаты, передавали православные храмы униатам, священников заставляли принимать унию или изгоняли с приходов. Особой настойчивостью и жестокостью в насильственном распространении унии отличались вершители ее — епископ Владимирский и Брестский Ипатий (Поцей), в 1599 году ставший митрополитом, а также епископ Луцкий Кирилл (Терлецкий).
На сейме 1620 года волынский посол Лаврентий Древинский в присутствии короля Сигизмунда так говорил о положении Православной Церкви в результате униатских насилий: «Уже в больших городах церкви запечатаны, в монастырях нет монахов — там скот запирают; дети без крещения умирают, тела умерших без церковного обряда из городов, как падаль, вывозят; мужья с женами живут без брачного благословения, народ умирает без исповеди, без причастия. Неужели это не Самому Богу обида и неужели Бог не будет за это Мстителем? Не говоря о других городах, скажу, что во Львове делается: кто не униат, тот в городе жить, торговать и в ремесленные цехи принят быть не может; мертвое тело погребать, к больному с Тайнами Христовыми открыто идти нельзя. В Вильне, когда хотят похоронить тело благочестивого (православного) русского, должны вывозить его в те ворота, в которые одну нечистоту городскую вывозят. Монахов православных ловят на вольной дороге, бьют и в тюрьмы сажают. В чины гражданские людей достойных и ученых не производят потому только, что не униаты; простаками и невеждами, из которых иной не знает, что такое правосудие, места наполняют в поношение стране Русской… Уже двадцать лет на каждом сеймике, на каждом сейме горькими слезами молим, но вымолить не можем, чтобы оставили нас при правах и вольностях наших.
Если и теперь желание наше не исполнится, то будем принуждены с пророком возопить: «Суди ми, Боже, и рассуди прю мою!»32.
Восстановление православной иерархии патриархом Иерусалимским Феофаном в 1620–1621 годах имело весьма важное значение для Православной Церкви. С кончиной епископа Львовского Гедеона в 1607 году и епископа Перемышльского Михаила в 1610 году Православная Церковь осталась с единственным архиереем — епископом Львовским Иеремией (Тисаровским). После его смерти правительство Сигизмунда III немедленно объявило бы Православную Церковь лишенной епископа и — несуществующей. Вот почему, когда патриарх Феофан поставил в Киеве епископов, православные оценили его как великий дар Провидения Божия, спасительный дар Святого Духа.
Папский нунций в Польше Иоанн Торрес писал в Рим: «Бесстыдство этого дерзкого человека, который задержал успех унии и поколебал даже многих принявших ее, тяжело поразило короля и народ. Он думал наказать его (патриарха Феофана. — Ред). примерно, но ему, однако, все прошло безнаказанно, потому что не смели его держать из опасения казаков, неукротимая запальчивость которых в делах, касающихся веры, всем известна»33.
Правительство не признало постановление православных епископов без «подавания», т. е. назначения королевского, и распорядилось их арестовать. Однако митрополит Иов (Борецкий) находился в Киеве под защитой казачества и управлял Православной Церковью.
Правительство Речи Посполитой только в 1632 году, после смерти Сигизмунда III, фанатического покровителя унии, нуждаясь в помощи казаков, в «Статьях успокоения граждан Короны и Великого княжества Литовского, народа греческой религии», признало за православными права на Киевскую митрополию и четыре епархии: Львовскую, Луцкую, Перемышльскую и Мстиславскую. На избирательном сейме в ноябре 1632 года православные послы избрали киево печерского архимандрита Петра (Могилу) митрополитом, тогда же король Владислав IV дал утвердительные грамоты православным братствам: Виленскому, Львовскому, Люблинскому, Минскому и другим.
В это время уже видно было, что Брестская церковная уния политически укрепила на Украине польскую шляхту, усилила процесс денационализации части украинской шляхты, которая, обучаясь в иезуитских школах и коллегиях, переходила в латинство, облегчая себе этим доступ к занятию выгодных должностей. Да и сыновья самого вдохновителя и усерднейшего проводника унии на Украине и в Литве — Ипатия (Поцея), пользуясь расположением папы Климента VIII к их отцу, получили воспитание в латинских школах и стали католиками, а не униатами. Этим и папа, и митрополит Ипатий (Поцей) убедительно показали, как понималось в Брестской унии единение Православной и Римской Церквей, о чем настойчиво твердили инициаторы и покровители унии34.
Отвергнутая православным народом, унижаемая польскими магнатами, шляхтой и латинской иерархией, уния вводилась и поддерживалась только насилием католических властей, а также польских и ополяченных украинских помещиков, униатских епископов и духовенства. Поэтому крестьянско казацкие восстания против социального и национально религиозного угнетения, против униатских попыток уничтожить Православную Церковь проходили под лозунгом борьбы за казацкие вольности и защиту Православной веры. Когда казаки, находившиеся в Пруссии под Мальборком, узнали, что существует замысел «привести всех их из греческой веры в унию», то они заявили: «Все мы, сколько нас ни есть в польском войске в Пруссах, для защиты нашей святой веры готовы пролить нашу кровь…»35. Униатские планы короля не осуществились: собор, подготовленный для решения этого вопроса, не состоялся, дело Православия было спасено благодаря вмешательству казаков и протесту киевских мирян.
Борьба против унии, против невыносимого угнетения «черни» — простого народа в городах и селах, испытавшего гонения за свою веру, не прекращались. Безрезультатные восстания 1637–1638 годов укрепили в широких народных массах на Украине сознание необходимости объединения с братским русским, единоверным и единокровным народом, убедили в том, что он может оказать помощь в борьбе против униатского насилия и бесчеловечного социального гнета. Это имело большое значение для подготовки и успешного развития освободительной войны 1648–1654 годов и для воссоединения Украины с Россией.