Страница 38 из 57
И, хотя сам он устроил гарем из своих белых прихожанок, половое воздержание было одним из требований к прихожанам. Это помогало ему ослабить семейные узы в своей общине. Прямо брак он не мог запретить, зато он с легкостью отделял детей от родителей.
Если узы в семье ослаблены, легче завладеть имуществом отдельных ее членов. Случалось, что постепенно семья полностью отписывала свое имущество «Народному Храму».
Легче всего под влияние Джонса попадали молодые люди до 30 лет. Образованные, восприимчивые, самостоятельные, имеющие доступ к родительским деньгам. Как многие другие сектоводы он делал ставку на юношеский идеализм и не ошибался – новички шли гуртом. А, угодив внутрь, неофиты оказывались внутри мощной организации, где не было места случайностям и самостоятельности. Чувства, мысли, слова, действия – все было под контролем секты.
Теперь службы в храме все больше напоминали спектакль, где публикой была воющая толпа, алтарь – декорацией, актером сам Джонс: отекшее от пьянства лицо, красные от наркотиков глаза, спрятанные за черными очками, черная челка, прилипшая к потному лбу, развевающиеся красные одежды, в одной руке микрофон, в другой Библия. Джонс даже нанял театрального гримера, который пудрил ему лицо, подрумянивал щеки и наклеивал черные бачки, придававшие сходство с Элвисом Пресли. И, как обычно, подставные актеры, разыгрывавшие исцеленных от паралича и одержимых бесами, которых «святой» победоносно изгонял.
Карикатура?
Но для прихожан он был Богом.
Тайные осведомители, которые раньше просто поставляли информацию Джонсу, теперь улучшили свою работу: на каждого прихожанина заводилось досье, куда заносились все возможные сведения о человеке. Характер, привычки, привязанности, слова, конечно, доходы – все было известно Джонсу.
Он хорошо знал, как сильна власть, основанная на коллективном тотальном страхе. В итоге была учреждена следственная комиссия, призванная выслушивать и разбирать жалобы. На деле же, соглядатаи, заседавшие там, разбирали и сочиняли доносы на неугодных прихожан.
Раз в неделю проводились обязательные «сеансы очищения», на которых телохранители Джонса избивали недовольных палками, при этом жертвы обязаны были молиться и кричать «Спасибо, Папа!»
Вскоре, Джонс выдвинул новую теорию в своем богословии. Теорию перемещения, по которой всем членам храма суждено одновременно принять смерть и перенестись на другую планету, где вместе со своим пастырем они будут вкушать вечное блаженство.
Тех же, кто без особого энтузиазма откликался на его страстный призыв о смерти, он гневно обличал с кафедры: «Тем, кого я назвал, нельзя доверять! Эти люди не готовы умереть за дело!» Стоя у алтаря, он распинался о том, что наша жизнь – тоска, что лишь избранные и лучшие могут отдать жизнь, за то, чтобы оградить церковь от грозящего позора. А затем, устраивал общее голосование – все ли готовы отдать жизнь за «Народный Храм»?
В 1977 году, когда СМИ вслед за Джонсом говорили о том, что «Народный Храм» объединил 20 000, а на деле их было около 3000, у «Папы» начались неприятности.
Впервые некоторые из его последователей стали отходить от церкви.
Среди первых отделившихся была белая семейная пара Элмер и Деанна Миртл. Они вместе с пятью детьми были членами «Народного Храма» с 1969 по 1975 год. Они пришли в храм потому, что верили в идеалы апостольского социализма. Супруги перевели на имя Джонса все свои сбережения и недвижимость на сумму 50 000 долларов. Как и другие прихожане они поставили подпись под текстом ложной повинной, но сбежали, когда поняли, что Джонс не шутя призывает к массовому самоубийству.
Миртлы настолько боялись Джонса, что после бегства сменили имена и фамилию и стали зваться Эл и Джинни Милс.
Позже они показали под присягой, что Джим Джонс имел странную власть над людьми. Одним из источников власти они считали «Чувства страха и вины, обостренные предельным переутомлением» во время ночных бдений и служб очищения. Они вери Джонсу, потому, что в их глазах он был Богом. А бог не может сделать ничего плохого для своих детей.
Так думали не только Милсы.
Так думала вся община.
Но этот Бог стал преследовать отступников. Они стали получать анонимные письма с угрозами, домой к ним приходили делегаты от Джонса и настойчиво уговаривали вернутся. К некоторым просто врывались в дома, избивали и грабили бывших прихожан.
Отступники создали инициативную группу «Товарищи по несчастью». Они пытались выступить публично, но никто не стал их слушать. Опасно выступать против достойного общественного деятеля, известного политика, встречавшегося с женой президента США и имевшего связи в деловых кругах.
В конце концов, они привлекли внимание репортера по имени Маршалл Килдруфф, собиравшего материалы для статьи о «Народном храме» для журнала «Нью Уэст». Журналист довольно быстро выяснил, что за благопристойным фасадом кроется мрак, обман, запугивание, принуждение.
Как только Джонсу донесли о готовящейся статье, прихожане «Храма» завалили редакцию письмами в поддержку Джонса, а однажды ночью в здание редакции проникла служба безопасности «Народного Храма» и выкрала черновик статьи.
Тем не менее в августе 1977 года в журнале был напечатан разоблачающий материал, где Джонса обвиняли в мошенничестве, растлении малолетних, оскорблении словом и действием, а также в преступном вымогательстве якобы на нужды «Народного Храма». Статья произвела сенсацию.
Спустя две недели напуганные представители городской администрации получили письмо, в котором Джим Джонс сообщал, что он отказывается от занимаемой должности в Комиссии по жилищному строительству.
На почтовом штемпеле значилось: «Кооперативная республика Гайана».
Джонс покинул город как всегда вовремя, на полшага опередив шерифа.
Очередная кампания по сбору средств прошла более чем успешно: на строительство социалистической коммуны, подальше от любопытных глаз, там, где его абсолютная власть была бы в безопасности, Джим Джонс собрал более миллиона долларов.
Исследовав и забраковав предложенные участки на Кубе и в Кении, Джонс остановился на такой точке земного шара, которую не каждый и отыщет на карте.
Гайана. Бывшая британская колония. Расположена на атлантическом побережье Южной Америки между Венесуэлой и Бразилией. В то время правительство Гайаны держало курс на социалистическое развитие. И бегство большой группы американцев из империалистической американской тирании было для них настоящим подарком судьбы. К тому же у «Народного Храма» была куча денег, которыми Джонс швырялся направо и налево.
Пока прежний рекламный имидж работал на него – Джонс заявлял: «Народный Храм» в Гайане станет сельскохозяйственной миссией». Перед общиной стояла задача – производить как можно больше продуктов, чтобы накормить голодающих.
Надзор за делами колонии должен был осуществлять сын Джима Джонса – Стивен, которому исполнилось к тому времени 17 лет.
Поселенцам предстояло обживать участок земли в 3800 акров в непроходимых джунглях на северо-западе страны, у самой венесуэльской границы. До ближайшего населенного пункта – гайанской столицы Джорджтауна – было 150 миль. Долгие месяцы люди работали от зари до зари, вырубали кустарник, валили деревья, расчищали участки земли, пахали, сеяли, строили крытые жестью сооружения, которым предстояло стать бараками для жилья, для отдыха, а также складскими помещениями будущего поселка, который официально назывался «Джонстаунская сельскохозяйственная и медицинская миссия», а в историю вошел просто – Джонстаун.
В последние месяцы 1977 года – часто в тайне от родных и знакомых – большая часть сан-францисского прихода «Народного Храма» готовилась присоединиться к своим братьям в Джонстауне. К концу года, когда обличения, начатые журналом «Нью уэст», стали нарастать как снежный ком, вся община переместилась из Сан-Франциско в отдаленный рабочий лагерь в Гайане.
В начале 1978 года даже превозносившая Джонса газета «Сан-Франциско кроникл» вдруг прозрела и в резкой форме представила читателям материал, в котором представила Джонстаун как концлагерь в джунглях, где преподобный Джонс руководит публичными экзекуциями, держит пятьдесят вооруженных охранников и готовит своих приверженцев к массовому самоубийству.