Страница 19 из 50
Теперь рассмотрим употребление в Н.3. самого слова "спасение". Протестанты любят выделять одни места часто за счет других. Одно из таких любимых наших мест записано в Еф. 2:5, 8: "...благодатью вы спасены...". Вот здесь, мы говорим, очевидно, что мы уже спасены. Но Писание использует это слово не только в завершенном времени. Павел пишет: "...мы Христово благоухание Богу в спасаемых..." (2 Кор. 2:15). 1 Кор. 1:8 "...для нас спасаемых сила Божия". Деян. 2:47 "Господь прилагал спасаемых к Церкви". В этих местах Писание говорит о спасаемых, а не о спасенных; о находящихся в процессе спасения.
Кроме этого, Павел говорит: "со страхом и трепетом совершайте свое спасение..." (Фил. 2:12). Не радуйтесь о уже совершившемся своем спасении, а совершайте его постоянно, со страхом. Еще Павел пишет: "Ибо мы спасены в надежде" (Рим. 8:24), т.е., мы не уже спасены, а надеемся, что будем спасены. Как же можно так пренебрегать столькими местами Писания и выделять только одну, Божию сторону спасения? Есть ли у православных уверенность в спасении хоть какая-то? Да, при условии, что человек имеет плоды истинной веры и покаяние, без чего спасение невозможно.
Поэтому на каждой службе по несколько раз произносится прошение: "Прочее время живота нашего, в мире и покаянии скончати у Господа просим". Но православный христианин постоянно остерегается и того, чтобы не потерять эту веру и покаянное чувство, ведь дьявол может обольстить, и то, что нам будет казаться истинной верой и покаянием, не окажется таковым перед судом Божьим. Поэтому страх Божий, незнание - точно буду ли я спасен, которые исходят от понимания реальной возможности потерять веру или возлюбить что-либо более Христа, и надежда на свое спасение в Православии сочетаются. Мы надеемся на спасение, совершаем его, но не в отчаянии, т.к. знаем, что с нами Бог, который еще более, чем мы сами, желает нам спасения, и что мы имеем все возможности для спасения, т.к. "даровано нам вся потребное для жизни и благочестия" (2 Пет. 1:3).
Важно сказать теперь несколько о покаянии и грехе. Вообще, это серьезнейший богословский вопрос, и именно здесь лежит основная пропасть между Православием и протестантизмом, и об этом можно было бы говорить очень много.
Справедливо отметить, что ни католики со своим учением об индульгенциях и чистилище, ни протестанты со своей уверенностью в спасении и юридическим подходом к этому вопросу не понимают в полноте того, что такое грех. Для протестантов и католиков грех - это прежде всего вина, долг. И от этой вины можно благополучно избавиться. Католики предпочитают расплатиться деньгами, купив индульгенцию у папы.
Протестанты же платить не хотят, за них Христос все заплатил.
Для православных грех - это, прежде всего закон смерти, болезнь. Отсюда, протестантов более всего заботит освобождение от греха как снятие вины. Православных же - реальное избавление от него, реальная, а не только юридическая святость. Грех ведь не столько вина, как закон смерти, как болезнь, убивающая нас. Человеку, по вине которого произошла авария в Чернобыле, мало узнать то, что суд прощает его за это преступление. Ему нужно исцеление от смертельной болезни, которая стала результатом его ошибки, греха. И в этом разница в акцентах между православными и протестантами. Мы считаем, что в покаянии Бог простил нам все грехи прошлые и будущие, и тем успокаиваемся: мы уже спасены. Освящение и реальная святость - это уже вопрос второй. Православие же не отделяет спасения от освящения. Процесс освящения и процесс спасения - это одно и то же. Сперджен говорил, что это так оскорбляет Божью благодать, когда человек постоянно просит у Него прощения: ведь Он уже его простил, нужно поверить в это и принять, а православные вот постоянно просят: "Спаси и помилуй".
В Православии, вообще, главная молитва - это молитва мытаря: "Боже! Будь милостив ко мне, грешному" (Лк. 18:13) или же молитва Иисусова: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного", которую нужно творить постоянно и которой всю жизнь непрестанно молились многие святые. Это действительно является полным недоразумением для протестантов по той как раз причине, что они отделяют грех как вину от греха как болезни, отделяют спасение от освящения.
Но для православного смысл этих бесконечных просьб не в том, чтобы вымолить себе прощение грехов. "Господи, освободи меня от желания грешить, от власти греха, от скверных мыслей и мотивов; исцели мою душу искалеченную и изуродованную грехом и лежащую в бездне растления; дай мне иметь Твою любовь, смирение, кротость и чувствования; освободи и спаси меня от закона греха в плоти моей", - вот смысл и дух этих бесконечных молитв и воздыханий. Ведь когда Бог действительно показывает человеку эту бездну и уродство его души, то других слов и не найдешь, да и не надо. Христос говорил: "Блаженны плачущие" (Мф. 5:4), плачущие постоянно, плачущие о своих грехах. Иоанн Креститель возглашал: "Сотворите достойный плод покаяния..." (Лк. 3:8), т.е., нужно не только попросить прощения за грехи, но реально в них раскаяться (отвернуться), перестать их делать, возненавидеть их. Как же можно считать, что я покаялся, если продолжаю, например, осуждать, превозноситься, пустословить? Ведь это не отвечает смыслу слова "покаяться".
Для православного, кстати, мало что звучит так нелепо и тщеславно, как заявления протестантов: "Я покаялся". Православные признают, что может быть момент (хотя чаще всего это бывает долгий процесс) покаяния, обращения человека от неверия к вере, но это только начало покаяния. Для православного покаяние есть содержание и образ жизни, настроение духа до конца своих дней. Сказать в общем смысле "я покаялся" значит: "Я стал святой, как Христос, я отвернулся (Покаяться значит отвернуться, обратиться, оставить) и избавился от всякого греха". Неужели протестанты, действительно, это хотят сказать? А если мы никогда не перестаем грешить, то почему перестаем каяться? Христос велел всем быть такими же совершенными, как совершенен Бог (Мф. 5:48). Никто этого из нас не достиг, а всякое несовершенство есть грех. Ведь если мы не усовершенствовались в любви, то в нашем сердце вместо нее ненависть и равнодушие; если не усовершенствовались в смирении, то еще горды; если не достигли совершенства в терпении, то в нашем сердце живет еще страсть раздражения и т.д. Почему же мы не каемся и не плачем о своих грехах? Ап. Павел, например, свидетельствовал, что за своих братьев иудеев готов был быть отлученным от Христа (Рим. 9:3) - такую любовь он к ним питал. Имеем ли мы такую же любовь к ближнему? Если нет, то почему в этом не каемся и не сокрушаемся? Нам кажется, что мы не такие грешные?
Тогда, вообще, нужно рыдать о своей огрубелости, что, находясь в пропасти греха, мы даже не чувствуем этого, Церковь учит, что от первого обращения к Богу и до самой смерти - это период, данный нам Богом для покаяния. Постоянное недовольство собой и плач о своих грехах являются основой духовной жизни в Православии. Давид согрешил и покаялся в прелюбодеянии, но свидетельствует: "...грех мой всегда пepeдо мною" (Пс. 50:5). Еще долго после греха он оплакивал его, не просто раз покаялся. Величайший Апостол и святой Павел восклицает: "Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти" (Рим. 7:24). Достигнув большой святости, Павел все же сознавал то, насколько он еще поражен грехом, и сокрушался в этом. И это сокрушение, покаяние, плач о грехах, недовольство собой являются постоянным содержанием жизни православного человека.
Поэтому Православие - это не просто иное догматическое учение, а иной, построенный на покаянии образ жизни. Ведь покаяние является наилучшей возможностью для освящения и спасения, ведь только сокрушенное сердце Бог способен изменять.
Спасение в Православии только по благодати (Как повторяется на каждой службе неоднократно на каждой ектений: "Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас Боже Твоею благодатию"), но благодать может действовать только при условии покаяния. Потому нет в постоянной просьбе к Богу спасти и помиловать оскорбления благодати, а только лишь размягчение сердца для принятия этой благодати. Потому и молитва Иисусова имеет такое большое значение, ведь в ней исполнение практически всех блаженств и заповедей. Если христианин постоянно молится этой молитвой от сердца, то он, безусловно, нищ духом, т.к. постоянно просит и нуждается в Боге. Он, естественно, и плачущий, т.к. постоянно сокрушается и осознает свою греховность и недостоинство. Он также алчет и жаждет правды (праведности), т.к. не хочет оставаться грешником и просит Бога об освящении. Само слово "помилуй" имеет в греческом один корень со словом "елей". Елей же, как хорошо известно протестантам, использовался в древнем мире для лечения.