Подсевшие на игру

–Нет, максимум, что они делают, - бьют кулаком по аппарату. Но многие игроки вообще говорят, что азартные автоматы надо запретить.

–А вы тоже так считаете?

–Нет, мы считаем, что их надо просто собрать все в од­ном месте, чтобы там играли те, кто специально приехал сюда из другого района, чтоб поиграть, а не тот, кто шел мимо по улице и заглянул случайно. И поставить в этом центре хорошую охрану, организовать все как следует. Ну, или, чтоб не было монополии, сделать три-четыре таких центра в разных районах.

ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ВЫИГРАТЬ У АВТОМАТА

–Когда мы только начинали работать в этом направ­лении, нас тоже очень интересовали все эти методики: математические выкладки, психологические... Ведь почти у каждого игрока есть своя система. Многие эти автоматы персонифицируют - наделяют человеческими качествами. И ждут, на полном серьезе ждут, что сейчас он наестся и начнет возвращать все, что съел. Или заводят себе люби­мый автомат, который просто обязан рано или поздно отве­тить взаимностью. Но все эти системы сводятся в основном к одному: поймать момент, когда аппарат начнет "давать". Например, трогают аппарат: если он теплый, значит, за ним только что кто-то сидел и набил его деньгами.

–Но ведь это может означать: только что сидел и снял джекпот...

–Ну, это кому как хочется думать... Забавно, что снача­ла почти все принимаются искать систему, как настоящие математики, с помощью теории вероятности. А потом, види­мо, в ней разочаровываются и начинают ждать чуда. Впро­чем, у нас был пациент, который говорил, что выиграл с по­мощью своей системы около 50 тысяч долларов. Но потом все равно не удержался. Еще один утверждал, что научился побеждать покерный автомат: действуя по его системе и играя без перерыва двое суток, можно было оказаться в плю­се рублей на тридцать. Но не знаю, стоит ли такой выигрыш свеч... Думаю, что единственный способ выиграть у автома­та, - это его испортить. То есть вступить в сговор с операто­ром и вместе вынимать из него деньги, откровенный крими­нал, короче говоря (в 2000 году такой случай действительно был, и оператору павильона на станции метро "Елизаровская" удалось обыграть аппарат на 25 тысяч рублей. - H.A.)... Если бы была эффективная система выигрыша в автоматы, обогатились бы в первую очередь те, кто ее разра­ботал. И не стали бы они ее тиражировать, уж поверьте.

–А вы сами в автоматы играете?

–Играем иногда. И наслушавшись от пациентов расска­зов обо всех этих системах, могли бы, наверное, здорово обогатиться. Если бы это и в самом деле были действенные методики.

ИМ ХОЧЕТСЯ ВЫИГРАТЬ НАСТОЯЩИЕ ДЕНЬГИ

–Профессиональные крупье к вам часто попадают?

–Редко, но бывают. Вообще во многих казино с буду­щих крупье берут подписку, что они сами не будут играть. Некоторые крупье сами просят, чтобы их внесли в "черный список" всех игорных домов. Интересно, что многие при­ходят работать в казино или в зал автоматов, уже чувствуя за собой такое влечение. И надеются, что созерцание чужой игры поможет им избавиться от этого пристрастия. Помо­гает, но не всегда. А иногда наоборот - приходит вполне уравновешенный молодой человек работать в зал операто­ром, а потом сам на эту иглу попадает. У нас был один пациент, который когда-то сам держал автоматы. То есть сначала он занимался перегонкой машин, потом, заработав денег, купил на паях с другом несколько автоматов. И тут же сам начал в них поигрывать. Потом решил, что выигры­вать у самого себя - это не тот азарт. И делал так: снимал кассу в своем автомате, переходил улицу и шел в другой павильон, где проигрывал все это до копейки. В конце концов разорился.

–То есть им все-таки не сам процесс важен. Может ли игрока спасти игрушечная рулетка, на которой он играл бы сам с собой.

–Нет, не может. Ему все-таки хочется выиграть насто­ящие деньги. И он надеется с помощью автомата раздать долги. Некоторые играют в компьютерных "блэк джека" и "однорукого бандита", но удовлетворение получают редко.

Нина Астафьева

addictions.ru

ВРАЧ ПСИХИАТР-НАРКОЛОГ О ЛЕЧЕНИИ ИГРОМАНИИ

1. Из интервью с кандидатом медицинских наук, ас­систентом кафедры психиатрии Ростовского Государствен­ного Медицинского Университета, доцентом кафедры уголовного права Института управления бизнеса и права В.А. Солдаткиным:

...Э.С.: Материализуюсь в игрока. Я прихожу к док­тору Солдаткину и говорю, что «не могу более, семьи больше нет, работы нет, вынужден с игрой завязы­вать», что мне посоветует специалист, который зани­мается лечением именно лудоманов?

В. Солдаткин: Специалист скажет, что впереди стоит проблема, проблема, которую надо решать, но решать будет не просто. Первый шаг - это признать проблему, что человек с ней не справляется, и попросить помощи.

Сначала предстоит обследоваться. Обследование страда­ющего от игровой зависимости по моей специальности включает всегда 2 метода: клинический и дополнительный.

Клинический метод - это информация, которую мне нужно будет от вас получить. Информация о событиях, которая, может быть на ваш взгляд, не будет иметь прямого отношения. Я буду расспрашивать о детстве, о подростко­вом возрасте, о первых впечатлениях игры, потому что игры азартные наверняка были и в раннем возрасте и подрост­ковом. Клинический метод включает работу с психологом, который будет выявлять ряд бессознательных вещей, кото­рые есть в глубине души. Они могут даже не проникать в сознание, но они есть, их надо будет выявить и установить, чтобы потом точнее действовать.

Дополнительные методы лечения будут включать и снимки мозга, потому что нам надо увидеть каждую клетку. У ряда пациентов, которые уже наблюдались у нас, причина возникновения зависимости от игры состояла в том, что имелась органическая особенность. Не опухоль мозга, но имелась некая особенность в глубине мозга, которая подтал­кивала к высокому азарту и игре. Это и кровоснабжение, и имуннология мозга.

И вот только тогда, когда мы представим вас не только как феномен, то, что я сейчас вижу, а максимально глубоко, тогда мы будем разрабатывать концепцию тера­певтической помощи. В любом случае, она будет включать и биологическую помощь, и психотерапию. Биологическая помощь будет включать в себя и капельницу, и приём определённых лекарств. Но важнейшую роль будет играть психотерапия. И мы будем работать и с вами как с клиен­том. Вы уже упомянули фразу, что семья распалась. Вот сначала будем уточнять, на сколько важно для вас восста­новление этой семьи. И если это так, то психотерапевт снача­ла будет работать один на один с вашей половинкой. А потом, возможно, это будет семейная психотерапия, где вместе будут решаться проблемы.

Э.С.: Как показывает практика, инициатором похо­да к доктору выступает сам человек, лудоман или кто- то из его окружения, семьи?

В. Солдаткин: Чаще приходят самостоятельно, но, наверное, здесь статистика объясняется таким образом: если это не совсем осознанное желание и больше идёт дав­ление со стороны близких людей, то такой человек обычно не доходит до консультации, любыми способами увиливая от неё, или же это ограничивается контактом, когда врач рассказывает и всё этим ограничивается. Реальное, настоя­щее движение с успехом возможно только тогда, когда Желание идёт из души самого человека.

Есть всегда увлечение чем-то, и есть зависимость от конкретного вида деятельности. Прямая аналогия: почти все люди эпизодически употребляют алкоголь - почти 80%, 5-10% абстинентов не употребляют вовсе, и 5-10% приобретают зависимость от алкоголя. Подобное же распре­деление есть и в отношении игры. Человек довольно долго может играть, получать удовольствие и не быть охваченным азартом. Лишь когда происходит биологическая перестрой­ка клеток его мозга, тогда формируется зависимость.

2. Из интервью с кандидатом медицинских наук, асси­стентом кафедры психиатрии Ростовского Государственно­го Медицинского Университета, доцентом кафедры уголов­ного права Института управления бизнеса и права В.А. Солдаткиным:

...Георгий Серпионов: Вы говорите - проблема новая, а ведь ещё в русской литературе XIX века описаны патологические игроки!

В. Солдаткин: Совершенно верно. Эта проблема суще­ствовала всегда, но каждая проблема имеет разную социаль­ную значимость. Единичные случаи патологических игро­ков регистрировались и в Советском Союзе, и в молодой России, они регистрировались и пять лет назад, но тот вал, тот пик, та эпидемия, которую мы наблюдаем последние годы, приобретает масштаб социально значимого явления. Мы можем четко ориентироваться на западный опыт в том плане, что нас ждет. В России регистрация патологичес­ких игроков, которая позволила бы чётко проанализиро­вать масштабы этого бедствия, почти не ведется. А на Западе их число довольно чётко известно. Например, в США 1% населения страдает патологической зависимос­тью от различных вариантов азартных игр. В Германии зарегистрировано около 100 тысяч патологических игроков. Считается, что 10% людей, которые часто посе­щают казино, страдают этой болезнью, т.е. они не просто посещают казино с целью провести время, досуг и полу­чить удовольствие; болезнь ими движет в этом посещении. Когда наш уровень доступности игровых автоматов и кази­но приблизился и даже превзошел западные страны, возни­кает опасение того, что у нас количество этих заболевших людей будет даже выше, чем в развитых странах. А по плотности мы уже достигаем.