Страница 7 из 8
Напротив, он стремился еще более трудиться, поститься, молиться и жить, как жили святые угодники. На другой день, после богослужения, оставшись в храме один для уборки и кончивши свое дело, он встал на середину храма, поднял голову кверху и начал внимательно смотреть на Распятие над Иконостасом. И опять на кресте увидел Распятым Живого Человека, вот Он повернул к нему голову и смотрит на него.
Простец почувствовал в душе своей особенную жалость и тихую радость. Сердце его трепетало, и он не в силах был скрыть своего чувства сострадания и жалости. Он готов был сам подняться туда и помочь чем-нибудь Распятому. Не выдержавши своего чувства, он с волнением спросил Распятого:
- Брат, Тебе, наверно, очень больно страдать на Кресте?
- Да, больно, - отвечал Распятый.
- А нельзя ли, хотя на немного, сойти с креста, чтобы отдохнуть?
- На малое время можно сойти, но я боюсь о. Игумена, он, если узнает, еще более накажет.
- Не бойся, он не узнает, я никому об этом не скажу, будем знать только вдвоем.
- Хорошо, сойду, только чтобы никто не знал.
- Я церковь запру и никто не услышит и не узнает, но как сойдешь? Лестницы такой высокой нет, по стене оборвешься, упадешь.
- По карнизу. Я на хоры сойду.
- Ты, наверно, и есть хочешь, небось, давно не ел?
- Давно. Я голодаю, и есть Мне очень хочется.
- В таком случае, я свой обед сюда принесу, и на хорах будем обедать вместе. Пока я схожу за обедом, Ты сойди на хоры.
Простец, закрывши церковь, пошел в келью взять судочки и затем на кухне, попросивши обед в судочки и бережно спрятавши его под полу, осторожно принес в
церковь.
По уставу обители, вся братия обедала в трапезной, только в редких и исключительных случаях по болезни и какому-либо неотложному делу допускалось выдавать обед в келью. Простеца уже знали все, что он и днем, иногда и ночью без выхода трудится и работает в церкви, потому никто не препятствовал брать ему обед, когда хотел. Пользуясь тем, он легко и свободно пронес свой обед в церковь.
На хорах уже поджидал его Сшедший со Креста Страждущий Брат. Они на скамеечке на хорах расположились обедать и, помолившись Богу, начали есть. Простец никогда не ел такой сладкой и такой вкусной пищи, как этот обед, но он думал не о себе, а заботился о Страждущем Брате, чтобы Его накормить и напоить. Он подавал Ему лучший кусочек хлеба, пододвигал мисочку поближе, угощал, упрашивал Его подкрепить Себя пищею, всячески старался показать Ему свое сострадание и соболезнование в Его Невинных Страданиях.
А сердце в груди, как голубь, трепетало от радости, так было радостно, так приятно, что простец как бы таял от радостных переживаний. Он готов был навсегда остаться с Ним и находиться около Него.
Во время обеда простец заметил на руках и ногах раны от гвоздей, из них сочилась Кровь. Он вынул из кармана свой чистый платочек и бережно обтер им Раны Страдальца, с благоговением облобызавши их.
Для облегчения душевных страданий, как думал простец, он старался своими словами утешить Страждущего и, умиленно смотря на Него, говорил:
- Очень мне жаль Тебя, Дорогой Брат, Ты невинно страдаешь за Своего согрешившего брата.
- Что же сделаешь? Я грехи его на Себя взял, он согрешил, а Я наказание терплю, он на смерть осужден, а Я за него умер.
- А долго еще будешь страдать?
- Долго, потому что он и теперь грешит и каждый его грех причиняет Мне раны и страдания. Вот видишь ты на голове Моей колючий терновый венец, эти колючие иглы тернового венца - грехи Моего брата. Каждый его грех новой колючей иглой вонзается в голову Мою, и так без конца.
Слушая слова Страдальца, простец опечалился, вздохнувши глубоко, он утер выступившие на глазах слезы. Ему до глубины души жаль было Невинного Страдальца, но помочь Ему, облегчить Его страдания он никак не мог. Заметив скорбь и печаль простеца, Страждущий Брат говорит ему:
- Не печалься обо Мне.
Я скоро уйду отсюда к Отцу, Отец у Меня богатый, у Него таких обителей много. Хочешь, Я и тебя возьму с Собой?
- Если можно, бери, я готов идти с Тобою куда угодно.
- Ну, смотри, никому, ни о. игумену, ни руководителю своему и никому из братии не говори, что Я сходил со Креста и ты кормил Меня обедом, и что мы говорили с тобою, - сказал Страждущий.
- Не предупреждай, Дорогой Брат, я не желаю потерять своего счастья, никому не скажу, - ответил простец.
На этом беседа их кончилась.
После этого простец каждый день старался приносить ему на хоры обед и каждый раз почти до самой вечерни беседовал с Ним.
Его отсутствие от общей трапезы дало повод обратить на него внимание. Донесли об этом о. игумену. На вопрос о. игумена руководитель ответил, что он в трапезной вместе с братией давно уже не обедает и в то же время и в келий не видно, чтобы он обедал и приносил пищу. О. игумен любил и уважал простеца и не хотел его чем-либо обидеть и оскорбить. Но он боялся и опасался за него, чтобы он не впал в какое-либо искушение или заблуждение, или в диавольскую прелесть, и потому назначил за ним строгую слежку.
Не подозревая ничего, простец по обыкновению, с радостным сердцем каждый день спешил накормить Страдальца, а вместе с Ним и сам обедал на хорах. Выследили, что он обед носит в церковь, подслушали и разговор их, только слов не могли понять, слышны были голоса, слов же разобрать невозможно было. О. игумен предположил, что он, очевидно, кого-либо оставляет в церкви и кормит обедами.
Но никак не могли выследить и установить, чтобы он кого-либо выпускал из церкви перед ее закрытием. Несколько раз, когда простец закрывал храм, старший алтарный, т.е. его руководитель, вместе с о. игуменом и с прочими из числа старшей братии делали самый тщательный обыск всего храма, и всякий раз не могли установить и найти не только оставленного в храме человека, но даже и признаков, чтобы кто-либо оставался после богослужения.
Все поиски оказались тщетными, результатов никаких не достигли, никого не нашли. В таком положении дело оставлять было дальше нельзя, о. игумен кротко, отечески решил допросить самого простеца. Однажды после вечерни, призвавши его к себе, о. игумен, строго смотря на него, сказал ему:
- Ты помнишь, чадо, когда поступал к нам сюда, дал обещание: ничего не делать без благословения, не лгать, а говорить только правду, помнишь?
- Помню.
- Зачем же ты нарушаешь свои обещания?
- Какие? - с недоумением спрашивает простец, а сам весь побледнел от испуга и от проницательного взгляда о. игумена.
- Как какие? Разве ты не знаешь?
- Не знаю.
- Если не знаешь, я тебе напомню.
- Пожалуйста, буду рад.
- Слушай: вся братия обедает в трапезной, а ты где обедаешь? Кто тебя благословил обеды брать и обедать где-то, даже не в келий, а не знаю где?
У нас обеды даются в келий, по благословению, больным, и то в редких случаях, а ты каждый день берешь обеды и носишь их в церковь. Скажи, кого ты кормишь в церкви и с кем ты там беседуешь и разговариваешь?
Простец никак не ожидал, чтобы о. игумену было известно, что он обеды носит в церковь и там Кого-то кормит и разговаривает, он хотел скрыть, отказаться, но это сделать был не в силах под строгим и проницательным взглядом о.
игумена, который так пристально смотрел на него, что, казалось, проникал своим взглядом в самое его сердце. Он не страшился, что о. игумен, разгневавшись, может и его поднять на иконостас и там распять его, он даже был рад быть распятым вместе со Страждущим Братом, но душе его невыносимо было говорить неправду. И в то же время он дал обещание Страждущему Брату никому ничего не говорить. «Как быть?» - думал он и молчал. Заметив его смущение и колебание, о.
игумен повторил ему:
- Не лги, говори правду, добрые люди говорят всегда истину, лгут только обманщики.
Простец, глубоко вздохнувши, мысленно про себя произнес краткую молитву «Господи, помоги!» и вдруг почувствовал, что его осенила мысль сказать всё, как было.
- Прости, о.
игумен, - робко опустив глаза вниз, начал тихо, со слезами рассказывать простец, - обед я ношу в церковь и там на хорах я кормлю Страждущего Брата, Которого ты поднял и распял на'Кресте над иконостасом. О. игумен испугался и ужаснулся, когда простец сказал: «Которого ты поднял и распял на Кресте над иконостасом». Но, как мудрый и духовно опытный, старец уразумел, что здесь кроется какая-то особая тайна, не стал ему возражать, а допрашивал дальше, с живейшим интересом, стараясь узнать про чудные явления и видения.
- И что же, Распятый сходил с Креста и спускался вниз?
- Да, Он приходил на хоры, и мы обедали вместе.