Страница 170 из 186
Стих 17. Несть бо Царство Божие брашно и питие, но правда и мир и радость о Дусе Святе.
Царство Божие приобретается не тем, чтоб одно есть, а другого не есть и одно пить, а другого не пить. Или — не в этом состоит Царство Божие, не этим оно украшается, не это составляет его отличительную черту. Или — не этим славны вступившие в Царство Божие и не это есть признак, в Царстве ли кто Божием или нет. «Не думайте, что в этом весьма великое преспеяние и что приобретается сим Царство Небесное» (блаженный Феодорит). «Ужели думаешь, что сие поставлено будет тебе в заслугу? И в другом месте говорит он то же: ниже аще ямы, избыточествуем; ниже аще не ямы, лишаемся (ср.: 1 Кор. 8, 8). Здесь нечего доказывать, а довольно сказать. Смысл же Апостольских слов таков: ежели ты ешь, то ужели сие введет тебя в Царство?» (святой Златоуст).
Что же вводит в Царство? Какие блага его? Что служит признаком, что кто-нибудь принадлежит к наследникам его? — Правда, мир и радость о Дусе Святе. «Добродетельная жизнь, мир с братом, радость, происходящая от согласия» (святой Златоуст). «Приобретают нам Царство истинная праведность в мире и любви, согласие и рачительность, которыми порождается веселие по Богу» (блаженный Феодорит). Правда — не оправдание только и отпущение грехов, но внутренняя праведность, изгнавшая все неправое из сердца и вселившая в нем правочувствие и правомыслие, от коих правословие и праводелание — словом, святость, готовая на всякое дело благое и сильная совершить оное. Мир — мирное устроение в себе, в мыслях и чувствах, вследствие освобождения от мятущих страстей самоугодия; мир, свыше сходящий и осеняющий душу чувством благоволения Божия, блюдомым сознанием, что произвольно не допущено ничто неправое, и дающим дерзновение весело воззревать к всещедрому Богу, — и мир любви со всеми братиями, делающий из всех одну душу и каждого обогащающий чувством силы такой жизни, которая слагается из всех жизней, состоящих в мирном сердечном союзе. Радость — не какая-либо чувственная, но отрешенная и отрешающая от всего чувственного, не из себя выводящая, как обычно, но в себя углубляющая, по той причине, что там дается вкушать сердцу обвеселяющие блага, ихже око не виде (1 Кор.
2, 9), — из коего вкушения непрестанного и точится радость, которой ничем другим купить нельзя. Радость неразлучна с жизнию; но истинная радость бывает только в духовной жизни, душевная же и чувственная жизнь имеют лишь мимолетные радости, и всегда смутные и немирные. Духовной жизни радость истинная оттого неотлучно принадлежит, что эта жизнь не иначе водворяется, как в силу соединения со всеблаженным Богом благодатию Его. Бог всеблаженный изливает непрестанную радость в сердце, с Ним живо сочетанное верою, любовию и упованием.
Все же сие о Дусе Святе. Хотя у Апостола о Дусе Святе стоит в связи только с радостию; но по существу дела не радость только, но и мир с правдою есть лишь о Дусе Святе. Дух Святой дает силы, яже к животу и благочестию, и, следовательно, делает человека праведным. Дух Святой исторгает дух наш из уст душевных и телесных страстей и, водворяя мир внутри, держит его в мире с Богом и братиями. Дух Святой и радость подает, прямо по обращении к Богу, только в виде предвкушения и приманки, а по очищении от страстей, — в виде постоянного или более или менее постоянного вкушения: ибо тогда начинается ощутительное действие благодати Святого Духа в сердце, с коим неразлучна сладость духовная, и с сладостию сею и радость. Из сего следует заключить, что правда, мир и радость в истинном своем значении бывают только в христианах; и между христианами в тех, в которых возгрет дар благодати.
Стих 18. Иже бо сими служит Христови, благоугоден есть Богови и искусен человеком.
Вот чем служи Христу Господу! Вот что существенно в христианстве! А не то, чтобы одно есть, а другое не есть или все есть без разбора. И это может пойти в дело, но не как главное, а как приделок. Но как же говорит: сам служи, а между тем правда, мир, тем паче радость суть плод благодати Святого Духа? Благодать дается; но то, что производит и плодоприносит в нас благодать, есть дело не одной благодати, а и свободного произволения. Благодать содействует труду и ревности, — и бывает плод духовный. Напрягайся на праведность, и с помощию благодати станешь праведен не внешно, а в сердце; трудись над умирением себя в себе самом и в своих отношениях к Богу и людям, — и с помощию благодати стяжешь мир; радость же придет, как неотъемлемое следствие правды и мира. Радость на душе делает человека отрадою для всех, с которыми он входит в сношение. И ею служат братиям, а чрез нее и Христу Господу.
Кто будет так служить Господу, тот два плода приобретет, или двух целей достигнет: будет благоугоден Богови и искусен человеком. Во Христе Иисусе исходный пункт есть самоотвержение. После же себя кто еще останется? Бог и люди; к ним и направляется деятельность человека: Богу благоугодить ревнует и для людей быть полезным во всем старается. Апостол говорит: хочешь этого достигнуть благоуспешно и в совершенстве? вот чем запасись: правдою, миром и радостию — или их наперед созижди в сердце, и тогда будешь благоугоден Богови и искусен человеком чрез то самое, что будешь иметь их в сердце. Не опирайся слишком на внешнее, хоть и оно нужно; а главное, сердце созижди.
Искусен, δόκιμος — испытан, что и то умеет сделать, и другое, и третье. Хорошо выражает сие слово наша поговорка: молодец на все руки, все делает славно. И в общежитии предорогой человек тот, к кому благонадежно можно обратиться и на которого во всем можно положиться: не обманет, не обидит, поможет, совет даст и, что ни поручи, все устроит. Таков и бывает всегда тот, у кого в сердце водворены правда, мир и радость; да тот только и таков, у кого есть такое устроение сердца.
Стих 19. Темже убо мир возлюбим, и яже к созиданию друг ко другу.
Прямо указывает на болезни, именно что своим неразумным действованием в употреблении пищи и пития они и мир взаимный нарушали, и соблазняли друг друга, — и, что еще тягчае, — замечая сие, не хотели изменить своего поведения. Более это относилось к не державшим различения яств и являвшимся более совершенными в вере; мир они нарушали тем, что презрительно и укорно относились к воздерживавшимся от некоторых яств, а соблазняли, вместо назидания, тем, что иных наперекор совести увлекали есть идоложертвенное. Но и к воздерживавшимся от некоторых яств это же шло: и они мир нарушали уже тем, что особились от других, и тем более если при сем вступали в спор, вообще неблагоприятный миру, и на укор отвечали укором укорявших, укоряя их, яко всеядцев, невоздержных и чревоугодливых; а соблазняли тем, что иных из не державших различения яств, но не крепких сердцем располагали подражать себе, чая так совершеннейшими явиться, тогда как это означало не совершенство, а немощь.
Для нас отсюда можно заимствовать правило — во внешнем нашем поведении, и особенно в отношении к предметам безразличным, главным образом иметь в виду не то, как мы сами положили действовать, но то исключительно, чтоб мира взаимного не нарушать и не соблазнить кого-либо, а напротив, так вести дела, чтоб взаимный мир более и более укреплялся и все служило ко взаимному назиданию.
Стих 20. Не брашна ради разоряй дело Божие. Вся бо чиста, но зло человеку претыканием ядущему.
Дело Божие — то, что Он хощет всем спастися (ср.: 1 Тим. 2, 4). А ты неразумным пользованием свободою относительно яств разоряешь сие дело, понуждая или увлекая его есть то, что не одобряет его совесть, и тем губя его; ибо оскорбление совести есть зло пагубное. То правда, что все чисто, как ты веруешь; но ты, вкушая все на претыкание и соблазн брату, делаешь зло, — зло себе самому, ибо: горе человеку, имже соблазн приходит (ср.: Мф. 18, 7). Святой Златоуст говорит: «делом Божиим Апостол называет спасение брата и увеличивает страх, доказав, что соблазняющий брата делает противное тому, о чем заботится. Ты не только не созидаешь, как думаешь, говорит Апостол, но разоряешь, и разоряешь не человеческое дело, а Божие; и притом разоряешь не для чего-либо важного, но для маловажной вещи — брашна ради. Если ты принудишь и он станет есть, ни малой не будет в том пользы (а вред: ибо он будет есть с оскорблением своей совести). Не яства делают нечистым, а расположение, с каким есть. Посему ежели не исправишь расположения, то весь твой труд напрасен и вреден. Иное дело почитать что нечистым, и иное есть, что почитаешь нечистым. В последнем случае грешишь ты вдвое, своим спором усиливаешь предрассудок и заставляешь есть нечистое (то есть почитаемое таковым наперекор совести). Доколе не убедишь, дотоле не принуждай».