Послания

* * *

Святейшим и боголюбивым братии нашей архиепископом и епископом: Тихону, архиепископу Ростовскому и Ярославьскому, Нифонту, епископу Суздальскому и Торускому, Васьяну, епископу Тферьскому, Прохору, епископу Сарскому и Подонскому, Филофею, епископу Прьмскому. О сем вам воспоминаю, братии нашей: прислал князь великый ко мне грамоту, а митрополит другую, о поставлении коломенского владыки, а безъименно[1] кого; а велят ми отпись дати безъимяно же такову, какову Геронтею митрополиту взяли у мене. Да прислали ко мне митрополит и епископи с тех грамот, и яз не дал такой отписи; да о том есми отписал к великому князю да и митрополиту, а вам то братии нашей ведомо же будет, как митрополит велит чести пред вами ту грамоту. А о коломенском владыце да и о иных, коли прилучится, посылали бы ко мне именно, кого ставити, и яз отписи даю такие законные, как иные братия наши давали. А не изспешили бы есте ставити владыку: преже бы есте стали накрепко о том, чтобы еретиков обыскали накрепко, да тех бы велел казнити князь великий. А Захар чернець пишет в своих грамотах, что на мене послал по всем градом грамоты: зовет мя еретиком, а яз не еретик.[2] А и писано: «Аще тя кто назовет еретиком, да не приимеши; аще ли приал еси, отврьгъся еси Христа». И аз с его грамоты к вам список послал.

А по Захара есми посылал того для: жаловались мне на него чрьнци: перестригл их от князя Федора от Вельского, да причастиа три годы не давал, а сам, деи, не причащал же ся. И как яз его призвал да почал его спрашивати: «О чем ты так чинишь, что еси три годы не причащался?». И он ми молвил: «Грешен есми». И яз ему млъвил: «Ты о чем же еси перестригл детей боярьскых, да от государя еси их отвел, а от бога отлучил, что еси им причастиа не дал три годы?». И он ту свою ересь явил: «А у кого, деи, ся причащати? Попы, деи, по мзде ставлены, а митрополит, деи, и владыкы по мзде же ставлены». И яз молвил: «А се митрополита ставят не по мзде». И он молвил: «Коли деи, вь Царьград ходил есть митрополит ставитися, и он, деи, патриарху денги[3] давал; а ныне, деи, он бояром посулы дает тайно, а владыкы, деи, митрополиту дают денги: ино, деи, у кого причащатися?». И аз познал, что стригольник,[4] да велел есми его послати в пустыню на Горнечно. И потом князь великий прислал ко мне грамоту о нем, чтобы мне наказати его духовне, да отпустити его в свой манастырь в Немчиново. А на него запись взял его рукы, да велел есми ему отца духовнаго приняти, да и причастие имати; а чрьнци бы с ним же жили в манастыре, да также причащались И он клятву преступил, да в манастырь не поехал, да ступил к Москве. А ведь то о нем нехто печаловал ся: а чему тот стригольник великому князю?

Да здесь Алексейко подьячей на поместив живет да напився пиян, влез в чясовну, да сняв с лавици икону — Успение Пречистые, да на нее скверную воду спускал, а иные иконы вверх ногами переворочал. А что пакы безъименных, ино и числа нет, кое иконы резаны, а не весть. А ныне на меня лжу сшивает,[5] моему обыску веру не имут. А то ведь чье печалованье? Еретиком ли было облыгати наше святительство? А которой так на собя скажет? А коли сказал, и они доискиваются иных, а тот уже готов — в руках, да тому уж веры не имут, что тот ни врет. А се аз святитель, да два боярина великого князя, да мой боярин, да опрочь того неколико детей боярьскых великого же князя, да к тому игумены да священникы: ино тому не верят, да мимо тех всех, да на мене со лжею. А яз ли того Самсонка мучил? Ведь пытал его сын боярьской великого князя, а мой толко был сторож, чтоб посула никто не взял. А что сказывал Самсонко, что в подлинники писано, то было уметь ли так сказывати, толко бы того не делал сам? Спросили мы Самсонка, Юрьй Захарич да аз: «Были есте на Москве, с ким ся есте въдворяли? Ведаешь ли, что говорят на Москве?». И Самсонко молвил: «Ведаю, деи, господине, как ми, деи, не ведати? Ходили, деи, есмя завсе к Федору к Курицину, диаку великого князя, а приходит, деи, к нему Олексей протопоп, да Истома, да Сверчек, да Ивашко Чрьной, что книгы пишет, да поучаются, деи, на православных».

И коли бы тот смерд того не действовал, да к Курицину не ходил: почему было то ему ведати, что ся у Курицина чинит, кто ли к нему приходит? «Да приехал, деи, с Федором с Курициным из Угорской земли угрянин, Мартынком зовут»: то он почему уведал того Мартынка, толко бы он у Курицина не водворял ся? А потому ино Курицин началник тем всем злодеем. А не собя для то яз вам, своей братии, пишю, — въспоминаю того для: православнаа бы вера изъяснилась, а митрополит бы с вами, с моею братиею, тех всех еретиков проклял, да и тех, к кому они приходили в соглашение, или кто по них поруку дрьжал, или кто о них печалник, и кто ни буди последовал их прельсти, — тех бы всех отець нашь митрополит, да и вы, наша братья, проклятью предали. Да чтобы есте отцю нашему митрополиту поговорили, да с ним и великому князю, чтобы по мене однолично прислал; а толко князь великий хотя не хочет по мене прислати, а вы без мене не имете дела делати никакова. Ино ему как по мене послати, а доколе ересь не докончяется, да от Захара мене не оборонят; и мне отписи нелзе дати. А как еретиков прокленете, митрополит бы отець, да и вы, наша братия, и ко мне прислали, и аз бых и здесе соборне также тех проклятию предал. А владыкы бы есте не спешили ставить, доколе ереси не искорените.

А толко ныне о тех еретицех конца не учините, ино то уже явьствено вере нашей попрание; а иного чего части, что толь долго еретиком управы не учинят? А писано ведь в правилех святых апостол, како владыку поставити. А ваши архимандриты, и игумены, и протопопы, и попы соборные сь еретикы служили: ино ведь иному отлучение, а иному извержение писано. В правилех святых апостол сами найдете: глава 10, 11, 45, 70, правило святаго апостола Павла 12. Ино те сретици все то действовали, да и хулу на самого Христа говорили. А то пространно узрите в подлиникех.

Да того ради иконоборьцовь проклятью предаша. Якоже иконоборьцев проклятию пре даша, такоже и ныне иконоборьци появились: коли щепляет иконы, режет, безчествует, — ино проклятье ему тоже, а любо и сугубо подобает их проклята. А и казнь им не ровна же с сущими еретикы: понеже от еретика человек бережется, а от сих еретиков как ся уберечи? А они ся зовут христиане, да человеку разумному — и они ся не явят, а глупого — и они сьели: того для им казнь вдвое надобе, да и проклятье. А о вере не велено приложити, или уложити, по апостолу: «Аще аггел благовестит вам паче, егоже благовестихом, анафема да будет». Да еще люди у нас простые, не умеют по обычным книгам говорити: таки бы [6]о вере никаких речей с ними не[6]плодили; токмо того для учинити собор, что их казнити — жечи да вешати! Занеже еретики необратно взяли у мене покаание да опитемью, да оставя то все, да збежали. Да пытати бы их накрепко о том, кого они прельстили, чтобы было вестно: занеже их искоренят, а уже отрасли есть. Да не плошитеся: станьте крепко, чтобы гнев на нас не пришол, да не како человекоугодници обрящемся и со Июдою Христа предающе: они иконы щепляют, режут, Христу поругаются, а мы их учрежаем, да их воле сходим! Однолично бы ныне и казнены и прокляты.

А милость господа бога вседрьжителя, и пречистые его матере и святых чюдотворець молитва, и нашего смиренна молитва, купно же и благословение, да есть всегда с вашим святительством и боголюбием. Аминь.

Примечания

[1] Так С: Т божеименно. [2] Т далее вписан и зачеркнут отрывок соборного приговора 1503 г. (ААЭ, т. I, № 382). [3] С дань. [4] С стригольник еретик; на этом кончается С. [5] Т в слове сшивает е написано по подскобленному [6-6] Т переправлено; было они речей никаких

Послание новгородского архиепископа Геннадия неизвестному (отрывок). 1492 г.

«Послание Геннадия неизвестному» до сих пор нигде издано не было. Отрывок этот, содержащийся в том самом сборнике (БИЛ, Муз. № 3271), где читается единственный полный текст соборного приговора и поучения 1490 г. и уникальный текст «речей посла царева» об испанской инквизиции, был упомянут в литературе лишь однажды — в описании этого сборника, сделанном А. Д. Седельниковым во вступлении к изданному им «Рассказу 1490 г. об инквизиции». Издатель (откладывая разъяснение своей точки зрения до специального издания) охарактеризовал приводимый текст, как «особую редакцию соответствующего места» из грамот Геннадия Прохору и Иоасафу, и указал, что она возникла «не ранее 1489 г., так как составлена по смерти еретика Алексея».[ ] Эта датировка и особенно определение памятника вызывают серьезные замечания. Действительно, в издаваемом памятнике имеются дословные совпадения с «Посланиями» Прохору и Иоасафу (стр. 311, 318, и 390), но еще больше дословных совпадений содержится между обоими упомянутыми посланиями (повторение сходных формул и целых абзацев в разных сочинениях — типичная черта в литературе того времени; Иосиф Волоцкий выписывал целые абзацы даже из чужих сочинений); из этого не вытекает, однако, что «Послание Иоасафу» есть лишь «особая редакция» «Послания Прохору». Значительного уточнения требует и датировка памятника.

Он, несомненно, написан уже после смерти еретика Алексея (который во время написания послания Иоасафу был еще, повидимому, жив), но он написан также после другой даты — после «скончания седмой тысящи» 1 сентября 1492 г. Об этом неоднократно и совершенно определенно говорится в тексте: «Уже нашей седмыя тысящи лета изошли... седмь ты-сящь лет скончалось.. . седмь тысящь лет изошла...». Датировка «не ранее 1489 г.» (вместо «не ранее 1492 г.») в описании объясняется общей датировкой сборника 1491 годом, предложенной Седельниковым[ ] Эта датировка противоречит не только приведенным цитатам, но и другому месту в том же сборнике (л. 61—61 об.), где упоминается дата «7000 лето» и содержится расчет новой пасхалии, составленной, несомненно, в связи с «скончанием седьмой тысящи».[ ] В пользу того, что сборник составлен после 1492 г., говорит и совпадение с текстом «Сказания... о глаголющих яко седмая тысяща лет прошла...» (ср. с 8-м «словом» «Просветителя»), составленным после 1492 г. (лл. 56 об.—58; ср. ниже, стр. 399—400).[ ] У нас нет поэтому основания соглашаться с составителем описания, что упоминаемая в одной из статей (л. 54) дата 1491 г. определяет время составления всей рукописи: как и описанный нами сборник БАН 4.3.15, сборник Муз. № 3271 состоит из статей разного характера и времени (здесь имеются и более ранние даты).

«Послание неизвестному» написано, таким образом, после «скончания седьмой тысящи» в 1492 г., но, вероятно, вскоре после этого момента и под свежим впечатлением его. Автором послания следует, очевидно, считать Геннадия Новгородского — автора сходных «Посланий» к Прохору и Иоасафу. «Послание Геннадия неизвестному» издается по уже упомянутой единственной рукописи: 1) БИЛ, Муз. № 3271; 4°; кон. XV в. «Послание неизвестному» — л. 5 об. Подробное описание рукописи см.: Труды комиссии по древнерусской литературе, I, Л., 1932, стр. 34—49.

* * *

А что о летех еретици смущают простых людей, что уже нашей седмыя тысящи лета изошли, а иных вер еще лета не изошли — и они то лжут, а лета всех вер ровно пришли, а то неверныя з собою прикладывают. А у жидов каким летом и быти излишним? Ведь по всему свету острономиа однака. А то лета уставлены на седмь тысящь лет, да ни болше ни менше того не могли учинити, того ради понеже вначале самем богом уставлено седморичное число — в шесь бо ден мир сътвори бог, а в седмый почи от всех дел своих. Якоже писал есть Енох праведный: «Преж даже вся не быша постави бог века творного и потом сътвори всю тварь видимую и невидимую и по всем том създа человека в образ свой. И тогда раздели бо век человека ради на времена, и на лета, и на месяци, и на дни, и на часы, — и да разумеет человек времен премену и чтет своея жизни конець». Толко то и дано разумети, что коемуждо человеку знати своея жизни конець — сиречь колко лет жил и котораго лета преставися. А что в еуангельи писано: «О дни же том и часе никто же весь», а то и нынешние лета послушьствует еуангелии же, что седмь тысящь лет скончалось, а еуангелское слово, паче же христово, не мимо идет. А что Алексий протопоп, Ариев поборник, иже разседесь яко же Арий, той глагола: «Толко изойдут лета, и мы деи будем надобны», — ино он не дождал того! Бог его предал сатане, видя его необратну душю! Что было тому злодею чинити?

Нечто было ему изнова небесное хожение уставити? А кругы небеснаго ходу солнечные и лунные и звездам шествие и индикты[1] как уставлено, ино тому измены нет. Да потому паскалиа и лунник учинено коловратно, на колико тысящь лет бог попустил жити. А иже ныне ищут скончаниа лет глаголющи: «Седмь тысящь изошла, а скончанию веку несть», а о том писал Амос пророк издалеча прозря, сице глаголет: «У, люте помышляющим день господень! Въскую же вам сие день господень? Се бо есть тма, а не свет!». Того ради нарече печали деля и бед, яже будет в той день безаконником.

Примечания

1 Испр.; ркп инди.