Послания

Но вы разспрашиваете о том, что случилось с нами и желаете знать, в каком положении находимся мы теперь. Конечно, вы (уже) слышали, как в то время, когда центурион и начальники (городской стражи)[3] с бывшими при них воинами и служителями вели в узах меня, Гайя, Фавста, Петра и Павла, напали на нас некоторые из мареотов и несмотря на наше нерасположение следовать за ними, захватили и повлекли нас силою. А теперь я, Гаий и Петр, одни, в разлуке с прочими братьями, терпим заключение в пустынном и грязном месте Ливии на разстоянии трех дней пути от Паретония [4].

II. А в городе [5] скрылись с целью тайно посещать братьев пресвитеры Максим, Диоскор, Дмитрий и Луций, (известнейшие в мире Фавстин и Акила блуждают в Египте), а также и оставшиеся после умерших от болезни [6] диаконы Фавст, Евсевий и Хэремон. Евсевия Бог с самаго начала укрепиль и уготовал для безбоязненнаго служения бывшим под стражею исповедникам и для небезопаснаго погребения тел почивших и блаженных мучеников [7]. Правитель (города) и доныне не перестает одних из приводимых к нему, как я сказал, жестоко умерщвлять, других терзать пытками, иных изнурять темницами и узами и предписывает, чтобы никто не приближался к ним, наблюдая, не попадется ли кто–нибудь. И однако Бог, благодаря ревности и неусыпности братий, облегчает страдальцев.

К Фабию, епископу Антиохийскому[8].

1. Гонение началось у нас не со времени царскаго указа, но целым годом ранее. Какой-то предвещавший бедствия этому городу поэт[9] еще наперед возбудил и возмутил против нас толпы язычников, воспламенив в них обычное суеверие. Возбужденные им, они считали вполне позволительным всякое злодеяние и единственное благочестивое дело полагали в служении этим своим демонам, именно в убийствах, замышляемых против нас.

Прежде всего захватили они старца, по имени Метру, и заставляли его произносить богохульныя слова, а когда он не послушался их, стали наносить ему удары палками по телу, кололи ему лицо и глаза острыми тростями и, отведя в предместье, побили камнями. Потом отвели они в идольское капице одну правоверную женщину, по имени Квинту, и принуждали ее поклониться идолам. Α когда она с отвращением отказалась от этого, схватили ее за ноги и потащили чрез весь город по неровной мостовой, ударяли о мельничные жернова и, поражая в то же время бичами, отвели на то же самое место и убили. Затем все вместе стали врываться в дома богобоязненных (христианъ), и каждый спешил ограбить известных ему соседей и расхитить имущество их. Более ценныя из домашних вещей они брали себе, а более дешевыя и сделанныя из дерева раскидывали и сожигали на улицах, так что Александрия походила на город, находящийся в руках неприятелей. Братья уклонялись и уходили и на расхищение имущества смотрели с радостию, подобно тем, о которых свидетельствовал Павел (Евр. 10, 34). И я не знаю, отрекся ли доселе от Господа хотя кто нибудь, исключая разве только одного, который попал в руки язычников. Взяли (тогда) и дивную старицу деву Аполлонию и ударами по челюстям выбили ей все зубы; потом, устроив за городом костер, угрожали сожечь ее живою, если она не произнесет вместе с ними нечестивых слов.

Она же, отпросившись ненадолго и получив свободу, вдруг бросилась в огонь и сгорела. Взяли и Серапиона в собственном его доме, терзали его жестокими пытками и, переломав ему все члены, бросили его с кровли дома вниз головою. Нельзя было нам ни днем ни ночью пройти ни по большой дороге, ни по проселку, ни по тропинкам, потому что все постоянно и всюду кричали: кто не произнесет богохульных слов, того немедленно тащить и сожигать. И все это продолжалось немало времени. Последовавшее затем возмущение и междоусобная война обратили направленную против нас жестокость против них самих, и мы немного отдохнули, потому что их ярости было не до нас.

Но вдруг пришло известие о смене благосклоннаго к нам царствования и всюду распространился великий страх пред грозным, направленным против нас приговором. Потом появился и указ, почти осуществивший тот самый ужас, о котором предсказал Господь: якоже прельстити, аще возможно, и избранныя (Матѳ. 24, 24). Все были поражены страхом. И тотчас же многие из знатнейших людей от страха сами спешили исполнить повеление императора; других, занимавших общественныя должности, вынуждали сделать это самыя занятия их; иных увлекли близкия к ним лица. Вызываемые по именам, они приступали к нечистым и скверным жертвоприношениям — одни бледные и трепещущие, как будто им предстояло не жертву принести, но самим сделаться жертвами, закалаемыми в честь идолов. Многочисленныя толпы приступившаго к ним народа смеялись над ними, и для всех ясно было, что они боятся и вкусить смерть и принести жертвоприношение. Другие же смелее приближались к жертвенникам и самою смелостию старались показать, что они и ранее не были христианами. К нимъ-то относится в высшей степени истинное предсказание Господа, что им трудно спастись (ср. Матѳ. 19, 23). Из прочих же одни следовали за теми, другие за другими, иные убежали, а некоторые были схвачены. Из последних одни устояли до уз и темницы, а некоторые хотя и провели в заключении немало времени, но потом, еще не дождавшись суда, отреклись.

Другие, вытерпев некоторыя пытки, на дальнейшия мучения не отваживались.

Но твердые и блаженные столпы Господа, укрепленные Им Самим и получившие (от Него) силу и крепость, достойную и соответственную необоримой вере их, сделались дивными свидетелями Его царства. Первым из них оказался Юлиан, человек, страдавший подагрою. Он уже не в состоянии был ни стоять, ни ходить и приведен был вместе с двумя другими, которые несли его. Из последних один тотчас же отрекся, а другой по имени Кронион, по прозванию Евний, равно как и сам старец Юлиан, исповедав Господа, провезены были на верблюдах по всему городу, весьма обширному, как вам известно; они подверглись бичеваниям, высоко над землею, и наконец сожжены были на сильнейшем огне, в присутствии всего окружавшаго их народа. Когда вели их на смерть, воин, находившийся возле них, стал противиться оскорбителям, но народ закричал (на него самого), и этого мужественнейшаго поборника Божия Виса, хотя он храбро выдержал великую борьбу за благочестие, отвели (на место казни) и отсекли ему голову. Равным образом и другой, по происхождению ливиец, a по названию и обетованию истинный Макарий[10] не послушав настойчивых убеждений судии отречься, был сожжен живым. После них сожжены были также на сильнейшем огне Епимах и Александр, находившиеся сперва долгое время в заключении, а потом перенесшие множество мучений, строгание и бичевание.

Вместе с ними пострадали и четыре женщины: святая дева Аммонария, претерпев от судьи продолжительныя, соединенныя с жестокой пыткой, мучения, была уведена на казнь, потому что наперед отказалась произнести хотя бы одно слово из того, что он приказывал ей, и устояла в своем слове. Прочия же: достоуважаемая старица Меркурия, многочадная Дионисия, любившая однако-ж детей своих не более Господа, и другая Аммонария умерли от меча, не испытав других мучений, так как правителю сделалось стыдно по-напрасну мучить их и терпеть поражение от женщин. Первая поборница — Аммонария приняла мучения за всех их.

Представлены были также египтяне Ирон, Атир и Исидор, и вместе с ними пятнадцатилетний отрок, по имени Диоскор. Судья прежде всех обратился к юноше и пытался то обольстить его словами, как более доверчиваго, то принудить пытками, как более податливаго; но Диоскор не уступил ни убеждениямь, ни пыткам. Прочих, после жесточайших пыток, он также предал огню, а Диоскора, блиставшаго пред всем народом и возбудившаго в нем удивление весьма мудрыми ответами на его вопросы, отпустил, сказав, что снисходя к его возрасту, он дает ему время одуматься. Этот богоугодный Диоскор и теперь находится с нами, ожидая более высокаго поприща и важнейшаго подвига. Α некто Немезион, тоже египтянин, сначала был оклеветан в сообщничестве с разбойниками; но он очистил себя пред сотником от этого обвинения, так как оно ни мало не согласовалось с его жизнию. Потом на него донесли уже, как на христианина, и он в узах явился к правителю. Правитель был человек самый несправедливый; он подверг его сугубым пыткам и бичеваниям сравнительно с теми, каким он подвергал разбойников, и между разбойниками же предал его огню. Таким образом блаженный удостоился быть подобием Христовым.