Страница 16 из 88
Это тебе, почтеннейший господин, я, как бы движимый Богом, хотя и грешник, высказал для утверждения твоей веры, ибо ты - брат наш, а не чуждый, как ты сказал. Если ты чужд миру, то хорошо; и мы, смиренные, - то же самое, и поэтому заброшены сюда за слово Божие. Блажен ты, верующий во Христа правильно и поставляющий все ниже Его. Видеться друг с другом трудно, по запрещению от правительственной власти, если Бог не устроит каким-нибудь образом. Мы не перестанем поминать тебя и любить тебя, как брата нашего, которого прежде мы не знали по плоти и крови, а ныне имеем сродником от Духа Святого, будучи рождены оба от усыновившей матери, купели крещения. Мир тебе, друг и брат, и господин. Мир и дому твоему, и всем близким к тебе, от Отца и Сына и Святого Духа.
Послание 35(223). К архимандриту Готфскому
Благодарение исповедуем святому Богу, что мы удостоились получить любезное письмо вашего преподобия; оправдания же в медленности нам не нужно. Ибо кто мы, уничиженные? И вообще зачем вам соообщать нашему ничтожеству о занимающих вас надобностях? Впрочем, так как вы, по смирению своему, имеете обыкновение обращаться и с нижайшими, то благопотребно и вы сами написали, и мы узнали не только о том, что содержится в письме, но и о том, что указали принесшие его почтеннейшие братия и отцы. Во всем этом Бог - наш покровитель и защитник от неразумно возводимых обвинений. Но и мы, смиренные, сделаем возможное со своей стороны (когда будет о том речь, пред теми, которые решаются клеветать), не для воздаяния благодарности вам, но чтобы исполнить долг любви. Для этого мы вынуждены были послать письмо и боголюбезнейшему отцу и архиерею господину Филарету, если только будет принято увещание от нас, смиренных, направленное к миру, полезнее которого нет ничего и которым должны отличаться избранные ученики Христовы. Это кратко о самом необходимом.
О прочем же вообще зачем просите нас отвечать, когда вы, богопросвещенные, имеете богоначертанную книгу Великого Василия, которая преподает спасительные и полезные правила монашеской и киновийной жизни и без которой невозможно ни руководить богоугодно, ни руководиться с пользою, ни начальнику, ни подчиненному? Он, будучи спрашиваем о всех предметах и побуждениях к священной жизни в киновии, отвечал Духом Святым; и следующий ему следует Духу Святому, а не повинующийся ему не повинуется говорившему чрез него Христу.
Так, случающиеся между братиями, по невнимательности, проступки не следует отдавать на суд мирских лиц. И сам святой апостол говорит: как смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых? И далее: неужели нет между вами ни одного разумного, который мог бы рассудить между братьями своими? Но брат с братом судится, и притом перед неверными (1Кор.6:1;5-6). Ибо одно и то же - и судиться у неверных, и отдавать дела монахов на суд мирянам, и отверзать дверь тому, кому не следует вмешиваться в наши дела; это совершенно несообразно и противно Церкви Божией.
Относительно отречения от мира и пострижения, - так как и об этом нужно сказать, - отказывать не безопасно, ибо Господь говорит: приходящего ко Мне не изгоню вон (Ин.6:37); но и принимать просто и без разбора и постригать без испытания не благочестиво; ибо, если никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику (2Тим.2:4), то не тем ли более в богоизбранном воинстве? Надобно проститься со всем, нужно обнажиться от всего, должно отказаться от всех и пристрастий, и домашних, и друзей, и родных, и отойти добровольно от всего мира тому, кто намеревается истинно последовать Христу, и таким образом настраиваться и готовиться к богоугодной и богоустроенной монашеской жизни, и потом, выдержав испытание и искус в добродетели, при свидетельстве многих удостоиться монашеского совершенства и сделаться одной из овец Христовых.
Без приготовления же и без наставления постригаться, как сказано нами, опасно и весьма гибельно и для постригаемого, и для постригающего. А слагать монашество - то же, что слагать крещение. Однако осмеливаются и это делать: страшно и слышать. Если же после надлежащего пострижения некоторые преклонятся к худшему, таких, когда они пребывают во зле и не исцеляют своих душевных болезней, должно отсекать от братства, подобно гнилым членам, чтобы от прикосновения к ним не заразились и здоровые. Ибо Господь сказал: лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну (Мф.5:29).
Если кому-либо другому возможно будет принять отсеченного по человеколюбию, то это не предосудительно, когда найдется способнейший врачевать, а не обращающийся с погибающими. Впрочем, легкомысленные, убегающие из киновии, не должны быть принимаемы другими братствами, чтобы у всех их во всем было взаимное содействие и согласие и чтобы им не разрушать трудов друг друга, от чего бывает главою их не Христос, связующий все миром, но кто? - отвратительно и сказать. А иметь раба монаху в монастыре так же странно, как и иметь жену. То и другое суть изобретения непослушания; для тех, которые хотят достигнуть первобытного состояния монашескою жизнью и стараются подражать беспечальной райской жизни, все вышесказанное непристойно. Это мы не от себя, но из учения богоносных Отцов собрали и высказали для напоминания, прося вас, святейших, молиться, чтобы мы не только говорили хорошее, но и делали в Господе.
Послание 36(224). К Григорию сыну
Обрадовался я письму твоему, возлюбленный сын, узнав, что и путь находящихся в городе городской, и здоровье восстановил ты вместе с братом Зосимою посредством кровопускания, и все прочее у вас идет благоприятно.
Относительно предложений Ксенодоха. Для чего ты требуешь от нас объяснения, рассудительно ответив ему согласно с учением богоносных Отцов? Мы не можем ничего прибавить к твоим ответам. Пустословят, кажется, а не научиться хотят спрашивающие. Но так как написано: будьте всегда готовы к ответу всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании (1Пет.3:15), то и мы отвечаем следующее.
Монашеский образ есть обет девства и таинство монашеского совершенства, по выражению божественного и премудрого Дионисия [1]. Спрашивать: откуда предано отрекаться от мира и делаться монахом, есть не что иное, как спрашивать: откуда предано делаться кому-либо христианином? Кто установил первое по апостольскому преданию, тот установил и второе, изложив шесть таинств: первое - о просвещении, второе - о собрании или причащении, третье - об освящении мира, четвертое - о священнических посвящениях, пятое - о монашеском совершенстве, шестое - о свято скончавшихся [2].
Что нужно сказать об этом? То, что сомневающийся относительно одного из сказанных, очевидно, сомневается и о прочих, от Божественного ли они Предания, и с уничтожением одного необходимо уничтожаются и прочие; ни священнического посвящения, ни чинопоследования о свято скончавшихся не было бы, если бы не было монашеского совершенства, и мы были бы язычниками по образу мыслей, безбожными в мире и не имеющими надежды.
Таков предлагающий этот вопрос: откуда взято делаться человеку монахом? Уже не говорю о том, что все знаменитейшие из богоносных Отцов были монахами и превозносят похвалами монашескую жизнь, как ангельскую; от них остались и сочинения с изложением правил этой священной жизни. Кто имеет ум, тот, конечно, заметит, как и сам божественный Дионисий сообразно с чинами ангельскими и степени священнические и находящихся вне священства разделяет равночисленно на три разряда: первый и вступительный - еще начинающих или оглашенных, второй - просвещенных, и третий - получивших монашеское совершенство; а противоречить очевидному свойственно бесчувственным или некрещенным.
Второе предложение о юношах, а именно, он говорит, будто святой Василий в правилах позволяет достигшему законного возраста, если он не может переносить ига девственной жизни, слагать монашеский образ. Это не так; но все во всем он учредил Божественным Духом и ко спасению мира. Чтобы кто не подумал, что может быть нечто лучшее, хотя некоторые неразумные и стараются измышлять лучшие постановления, то он сам дал правила управления и относительно приходящих с юного возраста тем, которые принимают их; это объяснено в его книге, а здесь подробно излагать нет времени [3]. Именно по совершеннолетии, то есть с шестнадцати лет и более, когда начинаются и почести, и наказания, как он сам говорит, он повелел делать решение и присоединять их к братствам посредством монашеского совершенства. С того же времени, если они будут уклоняться к мирской жизни, по порочному настроению, он не позволил ни мало отверзать им дверь к тому, от чего они отказались. В течение же сказанного года, если они не избирают девственной жизни, или избирают, но не хотят вполне посвятить себя монашеству, он повелевает отстранять их и обращать в мирскую жизнь, чтобы не причинить позора священной жизни.