Страница 6 из 17
Митр. Макарий Московский. Православно-догматическое богословие. СПб. 1883. Т.2. С.538
Посмертный экзамен на добро
По церковному учению, после трехдневного пребывания у гроба душа усопшего с 3-го по 9-й день созерцает райские обители, а с 9-го по 40-й день ей показываются адские мучения. Как можно понимать эти земные образы, "земные вещи"?
Душа, будучи по природе жительницей того мира, освобождаясь от дебелого тела, становится способной совершенно иным, свойственным ей образом, в отличие от тела, видеть тот мир. Там душе все открывается. И если, как пишет апостол Павел, в земных условиях мы видим "как бы сквозь тусклое стекло, гадательно" (1 Кор. 13;12), то есть так, как есть в действительности. Это видение или познание в отличие от познания земного, носящего в основном характер внешний и часто чисто рассудочный, по смерти тела приобретает иной характер сопричастности познаваемому. Сопричастность в данном случае означает единение познающего с познаваемым. Так вот душа вступает там в единение с миром духов, ибо она и сама духовна в этом смысле. Но с какими духами объединяется душа? Можно полагать, что каждая добродетель имеет своего духа, своего ангела так же, как и каждая страсть имеет своего духа, своего демона. Но об этом несколько позже.
Почему-то обычно считают, что душа испытывается только тогда, когда дело касается ее страстей, то есть в период с 9-го по 40-й день. Однако нет сомнений в том. Что на все испытывается душа: и на добро и на зло.
Так вот после трех дней начинаются своего рода испытания личности. Сначала перед лицом добра. Душа проходит путь по всем добродетелям (по Апостолу, это "любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, кротость, воздержание" и т.д. Галл. 5; 22). Например, душа оказывается перед лицом кротости. Воспримет ли она ее как то драгоценное качество, к которому стремилась и которое искала в своей земной жизни, хотя и не могла приобрести его в тех условиях, или, напротив, оттолкнется от кротости как от чего-то чуждого и неприемлемого? Соединится ли она с духом кротости или нет? Так, в течение шести земных дней произойдет особое испытание души перед лицом всех добродетелей.
Хочется при этом отметить, что каждая добродетель прекрасна, ибо Сам Бог есть Красота неизреченная, и душа всей своей полнотой видит там красоту этих свойств Божиих. И вот на этом, если хотите, "экзамене на добро" испытывается душа: приобрела ли она в условиях земной свободы хоть какое-то стремление к этой вечной Красоте.
И экзамен на зло.
Подобное же испытание, такой же экзамен души происходит и дальше, с 9-го по 40-й день. Начинается этап, который обычно называют мытарствами. Их двадцать, и о них говорится значительно больше, чем о созерцании красоты добродетелей. Причина этого, видимо, в том, что подавляющее большинство людей неизмеримо больше порабощены страстям, нежели причастны добродетелям. Потому и времени на этот экзамен требуется больше. Здесь открывается душе вся сила каждой ее страсти ненависти, зависти, гордости, лукавства, блуда, чревоугодия
Мы все знаем, что значит огонь страсти несмотря на разум, несмотря на желание добра, несмотря даже на собственное благополучие, человек вдруг подчиняется, например безумному гневу, алчности, похоти и так далее! Подчиняется "любимой" страсти или страстям. Вот это самое и начинается там, но уже перед лицом не просто совести, не просто убеждений а перед самой той Святыней, перед лицом той Красоты, которая только что открылась душе во всей возможной для нее полноте. Именно тут и обнажается во всей полноте та сила страсти, какую человек приобрел во время земной жизни. Потому тот, кто не боролся со страстью, а, более того, служил ей, для кого она стала смыслом его жизни, тот и перед лицом самой Любви Божией не сможет отрешиться от нее. Вот и происходит срыв на мытарстве и ниспадение души в лоно бессмысленного и ничем не утолимого огня горения страстью. Ибо в земных условиях страсть иногда на какое-то время еще могла получить себе пищу. Там же действительно открываются муки Тантала.
Кстати, начинаются мытарства с самого, казалось бы, невинного греха. С празднословия. С того, чему мы обычно не придаем никакого значения. Апостол же Иаков говорит прямо противоположное: "язык это неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда" (Иак. 3;8). А Святые Отцы и даже языческие мудрецы называют праздность и ее естественное и обычное проявление празднословие матерью всех пороков. Преп. Иоанн Карпафский, например, писал: "Ничто так не расстраивает обычно доброго настроения, как смех, шутки и празднословие".
Двадцать мытарств охватывают, я бы сказал, двадцать категорий страстей, не конкретных грехов, а именно страстей, в каждую из которых входит множество разновидностей грехов. То есть каждое мытарство охватывает целое гнездо родственных грехов. Скажем, воровство. Оно имеет много видов: и прямое, когда в карман к человеку залезли, и бухгалтерские приписки, и нецелевое, в своих интересах, использование бюджетных средств, и взятки с целью наживы и т.д. и т.п. То же самое и в отношении всех прочих мытарств. Итак двадцать страстей, двадцать экзаменов на грехи.
В очень ярких, земноподобных понятиях и выражениях написано о мытарствах в житии преподобного Василия Нового, где блаженная Феодора рассказывает о происходившем с ней за гранью земной жизни. И, читая ее рассказ, невольно вспоминаешь замечательные слова ангела: "Земные вещи принимай здесь за самое слабое изображение небесных". Блаженная Феодора видела там чудовищ, и огненные озера, и страшные лица, слышала ужасные крики, наблюдала мучения, которым подвергаются грешные люди. Все это "земные вещи". В действительности же, как предупредил нас ангел, это лишь "слабое изображение", слабое подобие тех вполне духовных (и в этом смысле "небесных") событий, которые происходят с душой, неспособной отвергнуть страсти. Там все не так!
Но почему же в таком случае так показано? Причина в том, что нет других средств предупредить еще живущего человека о тех страданиях, которые ожидают каждого попирающего совесть и истину. Например, как объяснить действие радиации человеку, не имеющему о ней никакого представления и не понимающему губительного ее действия на организм? Видимо, придется сказать, что из этого места исходят страшные невидимые лучи, язычник скорее поймет, если предупредить его, что здесь живут злые духи, или, напротив, это место священное и к нему подходить нельзя
- Понял, человек?
- Все понял.
Что же он понял? Не что такое радиация, не то, каким образом она действует, а самое главное: здесь серьезная опасность, нужно быть в высшей степени осторожным. Так и в случае с картинами мытарств. Да, страдания есть, и они обусловлены неправедным образом жизни.
Но блаженная Феодора говорит и о бесах, которые мучают душу за грехи.
Слепов Валерий Юрьевич
Соединяемся с духом Божиим или с демонами-мучителями.
На основании жития преподобной Феодоры созданы целые иконографические циклы. Возможно, многие видели книжечки с картинками, изображающими различные истязания на мытарствах. Фантазия у художников очень сильная, яркая, и потому картинки эти впечатляют. Когда посмотришь чего там только не происходит: какие мучения, пытки! И мучения там действительно есть, однако носят они совсем другой характер. Это важно знать, поскольку имеет большое значение для понимания загробной участи всех людей, в том числе и нехристиан.
Итак, подходим к вопросу о действии бесов на душу в загробном мире. Очень интересную мысль по этому вопросу высказывал святитель Феофан Затворник (Говоров) в толковании на 80-й стих 118-го псалма ("Буди сердце мое непорочно во оправданиих твоих, яко да не постыжуся"). Вот как он объясняет последние слова: "Второй момент непостыждения есть время смерти и прохождения мытарств. Как ни дикою кажется умникам мысль о мытарствах, но прохождения ими не миновать. Чего ищут эти мытники в проходящих? Того, нет ли у них ихняго товара. Товар же их какой? Страсти. Стало быть, у кого сердце непорочно и чуждо страстей, у того они не могут найти ничего такого, к чему могли бы привязаться; напротив, противоположная им добродетель будет поражать их самих, как стрелами молнийными. На это один их немногоученых вот какую еще выразил мысль: мытарства представляются чем-то страшным; а ведь очень возможно, что бесы, вместо страшнаго, представляют нечто прелестное. Обольстительно-прелестное, по всем видам страстей, представляют они проходящей душе одно за другим. Когда из сердца, в продолжение земной жизни, изгнаны страсти и насаждены противоположныя им добродетели, тогда что ни представляй прелестнаго, душа, не имеющая никакого сочувствия к тому, минует то, отвращаясь от того с омерзением. А когда сердце не очищено, тогда к какой страсти наиболее питает оно сочувствие, но то душа и бросается там.