Страница 23 из 44
Бывали и другие случаи, когда святые подвижники, давно уже умершие для всего суетного, покидали на краткое время свои пустыни и навещали какое-нибудь греховное пристанище, где прибились их падшие ученики, и таким движением сердец приводили грешников к покаянию и исправлению. И что говорить о святых, когда и Сам Христос допускал нечистым устам блудниц прикасаться к Его ногам (чему в житиях святых мы не имеем подобных примеров), не говоря уж о совместных трапезах с мытарями и грешниками. Только после этих бесед и трапез мытари и блудницы оставляли свои преступные мiрские привязанности, а вовсе не Сам Господь или ученики Его обращались к пути мiрскому. Но поверь, что мы с тобою к этому неспособны, мы еще не знаем, что есть настоящая Божественная любовь, которую Спаситель имел изначально во всем совершенстве, а некоторые из верных учеников и последователей Его достигли лишь под конец жизни многими скорбями. Если бы святой Иоанн не был в двадцать лет Сыном громовым, то к восьмидесяти годам не стал бы и Апостолом любви. Лукава и обманчива распространенная ныне мысль: ну и что особенного, если я, верующий, не стану отличаться от других, чтобы быть к ним ближе, и возможно, приведу их к вере; не буду вступать с ними ни в какие споры и конфликты, стану жить как они.
- Кончится такая любовь не тем, что мытари и блудницы пойдут за Христом, а тем, что ученики Христовы обратятся в мытарей и блудниц. Таков опыт. На первых порах после обращения нас тянет к "апостольству", хочется со всеми поделиться своим духовным открытием, которое досталось так просто. Но Бог не благословляет этого и почти никогда не дает таким начинаниям успеха. Mip и чада его не поверят ни Христу, ни твоему обращению. Твое духовное приобретение останется для них пустым звуком, пока они не переживут его сами, а это случается с немногими из них. Нам же заповедано спасаться от рода сего развращенного (Деян. 2,40). Потом, после многих скорбей, это придет: твоя молитва и беседа, может быть, станут действенными, приводящими людей ко Господу. Но только сначала нужно, чтобы мip умер в тебе. Пока же самое лучшее, чем мы можем послужить чадам века сего - это не быть похожими на них. Они будут противиться нашей вере, но кое-кого из них мы с Божией помощью переиграем. Это будет не скоро. И десять, и двадцать лет может пройти. Только бы нам остаться верными своему христианскому званию и избранию. И они сдадутся, поймут, что только с виду они богаче, благополучнее, мудрее, лучше понимают жизнь, чем мы. А на самом-то деле все будет наоборот. Сбудутся слова Апостола, для которого мip распят и он для мipa: Сокровище сие (веру и благодать - с.
Т.) мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам. Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем. Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса,.. чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей (2 Кор. 4, 7-11). Не говорю, что мы в этом отношении уподобимся Апостолу: исполнить эти его слова буквально можно только через мученичество или истинное монашество. Но смысл сих слов для нас такой: чем дальше человек от мipa, тем нужнее он мiрским людям. Всех люби, от всех беги - вот завет преподобного Арсения Великого всем истинным подвижникам. Mip задыхается в своей ограниченности, ему нужны люди не от мipa. Кто знает, быть может когда-то и мы пригодимся кому-то именно как христиане, как носители духа иного. Но всему свое время. Нам еще надлежит пострадать сколько-то за свои грехи, научиться оплакивать их, лишь после этого научимся мы сострадать и ближним нашим - конкретным людям, и всей нашей несчастной, разоренной родине. Входя в свою веру поглубже, ты не раз встретиться с необъяснимым и парадоксальным. Это начинается с самого момента обращения. Как одновременно ощущать бездну греха своего и чувствовать к себе милость Божию, даже дерзновение перед Ним? Помнишь, мы уже говорили об этом.
Как совмещаются эти два несовместимых чувства, знает только духовный опыт. Подобно и отношение христианина к мipy. Как одновременно соединить в одном сердце и отвращение от него и плач о погибающих в нем, горький плач до боли сердечной? Ответ на это словами не высказать, но святые знали это состояние и пребывали в нем. Если не погасишь ревности о славе Божией, если сам не будешь мiрским, если избежишь лицемерия века сего, тогда и опытом узнаешь, о чем мы вели разговор.
Мiр преходит и похоть его (1 Ин. 2,17)
Временные блага преходящего мipa обольщают многих, по крайней мере до тех пор, пока они еще имеются у людей, а те верят в постоянство сих благ. Но ныне наша Россия стала наглядной иллюстрацией недолговечности житейского благополучия: отнялось оно от всей страны, исчезло быстро и безнадежно. Найдешь ли ты рядом счастливого человека, довольного своей жизнью? Вряд ли. Разве только христианина, который не от мipa сего и умеет быть довольным и в пустыне, и в темнице. Посмотри: людям стало жить незачем, а большинству просто не на что. Хозяйство развалено, армия распущена, наука и культура на последнем издыхании. Ни работы, ни заработка и никакого просвета впереди. Живет только мip торговый и преступный. Но в такой стране не позавидуешь и обезпеченным людям. Богатые плачут ничуть не меньше бедных. У них не жизнь, а сплошная борьба за поддержание уровня жизни и постоянный страх за нее. Жизнь каждого из них уже оценена на бандитском рынке и составляет незначительную часть от их состояния. Долго ли продолжится их благополучие, хотя бы внешнее? И можно ли назвать благополучием сытость и комфорт, если постоянными заложниками его являются члены собственной семьи? Так проходит этот мiр и похоть его. Все убегает, все течет между пальцев.
Не только смерть (такая дешевка на нынешнем всеобщем рынке жизни!) отберет все, но и задолго до смерти не сумеешь удержать в руках никакого мiрского достояния. Имущество уплывает, карьера рушится, друзья изменяют, близкие умирают.
И если бежать от него уже некуда, то есть только два ответа: положительный - стать христианином и соответствовать цели бытия, и отрицательный - покончить с собою. В юности каждый выбирает свою жизненную дорогу. В нашей юности перед нами было много обманчивых тропинок, а вам теперь мiр цинично предлагает только две: в тюрьму или в публичный дом. По мiрскому суждению идти нам больше некуда, никто из ста миллионов русского населения для строящегося мipoвого порядка не нужен, каждый русский труп для его устроителей - вздох облегчения. Но это не значит, что наша жизнь и вовсе безцельна. Есть и узкий путь Христов, хотя, как и предупреждал Господь, немногие его находят, но и отнять его от нас мip не в силах. Давай же не пойдем по дороге мipa, и Бог пропитает нас как-нибудь на его задворках. Нужно только верить нашему Спасителю и Промыслителю, и тогда окажется, что сыны века сего даже со своей житейской точки зрения, даже не думая о вечности, в конце концов вынуждены будут признать правильность пути нашего, а не своего - кривого и гибельного.
Mip и среда церковная
Ждет тебя и еще одно тяжелое испытание и разочарование. Обитание в церковной среде, жизнь церковным бытом, хотя и необходимы, но вовсе недостаточны, чтобы убежать от мipa. Более того, столько мipского духа, сколько в церковной среде, ты еще редко где встретишь. И, конечно, страдать от такого соблазна придется тебе немало. Может статься, что в церкви ты увидишь стяжательство, тщеславие, карьеризм, лицемерие, зависть, клеветы, дружбу с сильными мipa сего ради постыдной корысти и более страшные грехи. Знай про себя, что не так уж мало русских протестантов, католиков, сектантов - жертвы этого тяжкого зрелища. И все же они оказались не правы, отказавшись от Православия. Пройдет время и ты, быть может, увидишь, как даже пережившие обращение ко Христу, но "застрявшие" в этой церковной системе, ставшие там клириками, семинаристами, старостами, завхозами, духовными чадами официальных старцев, холодеют сердцем, начинают мудрствовать по-земному, по-мiрскому, забывают о небесном. Конечно, они заучивают всякие православные фразы, в том числе и о вечности, и об отречении от мipa. Но при этом, честно сказать, полагают, что церковь в реальной нашей действительности все-таки начинается с прочной юридической крыши и с экономического фундамента.