Страница 38 из 44
Христиане выделяются в общей безбожной среде своей наружностью, манерою поведения, речью. Выделяются тем, что стараются не выделяться, не напускать на себя какого-то вида, стремятся быть естественными и скромными. Вот и ориентируйся на это. Приучай сердце к тому, чтобы тебе нравилась всякая скромность, и соответственно, сразу настораживали открытость в одежде, щегольство, косметика, всякие искусственные запахи, громкая, дерзкая речь, непринужденность и вольность с малознакомыми лицами. Папироса в зубах должна восприниматься как признак душевной слабости; свое отрицательное слово должны сказать тебе и звезды на одежде, и напеваемые человеком поп-мелодии, и так далее. Конечно, такие признаки не есть еще характеристика человеческого характера. И под майкой с отвратительным рисунком может биться живое сердце. В молодежи много напускного, и каждый отдельно взятый юноша на самом деле лучше, чем он ведет себя в компании. Культивировать ненависть ни к кому не нужно, но нужна здоровая осторожность и отчужденность от лиц, подающих даже внешне пример дурной манеры. Естественно, самому нужно стремиться отвечать такому образу внешности и поведения. Как эстетический вкус у всякого имеется от природы, но требует своего воспитания, так и "образ хорошего поведения" сложится сам собою, но и мы должны стремиться формировать его правильно, в соответствии со своей верою.
Этому в какой-то мере (или на каком-то этапе) может помогать хорошая (классическая) литература, читаемая в меру и с рассуждением. Проще говоря: готовься найти, заметить и оценить пушкинскую Татьяну или Машу Миронову, хотя в наше время такие почти не встречаются, а если встречаются, то их не замечают. Учись вовремя распознать толстовскую Элен, подобные которой встречаются на каждом шагу, только в еще более пошлом виде. Девушки, не увлекитесь Печориными или Онегиными, потому что с такого рода мужчинами вы не сможете создать нормальную семью, будете всю жизнь несчастны. И если хорошая литература способна (да и то не всегда) сформировать более или менее приличный "образ героя", то дурная литература (например, советская, особенно изучаемая в школе) гораздо быстрее формирует антиобраз. Еще быстрее его внушает нам современная массовая культура, убивающая все культурные остатки в человеке. Воспитание на таких "героях" теле-видео-экрана разлагает не только христианскую духовность, но и человеческую душевность. Итак, старайся воспитывать вкус так, чтобы понравиться тебе мог лишь христианин иного пола. Лишь так можно застраховаться от дурной, ненужной влюбленности, а главное - от ее последствия, блудной страсти. Не повторяй себе весьма сомнительную поговорку: сердцу не прикажешь. На самом деле такое выражение. сюда не относится.
Если ты христианин, и на тебя производит впечатление неверующая, то именно сердце сразу подскажет тебе: не моего романа героиня! Ты можешь послушаться этого голоса, или же послушаться голоса другого, который в том же сердце даст тебе приятную подсказку: да, не моего, но ведь сердцу не прикажешь. В любом случае придется именно приказывать сердцу, раздвоенному, раздираемому по своей падшей природе. Вопрос только: какому велению приказывать среди двух, исходящих из одного сердца? Сердцу нужно приказывать, потому что Бог ему приказывает. Если не научишься ему приказывать, где же оно окажется в час Суда? Хочется надеяться, что в юность ты вступаешь хотя бы телесно не растленным. Если так, то первая влюбленность не будет похотливою. Она бывает чистою в том смысле, что сама по себе не возжигает еще плотских мечтаний и похотений. Плотское похотение приходит как бы с другой стороны, а иногда даже по отношению к иному человеку, не к предмету душевной влюбленности (отчего можно сразу понять, что это чисто бесовское наваждение!). Оно настолько должно быть постыдным тебе самому на фоне чистой влюбленности, что ты поскорее постараешься потушить этот адский огонек. Пройдет первое увлечение, и если не нарушит целомудрия, то и не причинит особого вреда. И вторая влюбленность может быть столь же чистою, хотя уже, вероятно, не столь безвредною.
Но после того, как приобретешь когда-нибудь интимный опыт, даже в законном браке, помни, что уже никогда в жизни не сможешь иметь влюбленности первой, чистой, девственной. Как неизмеримо низко по сравнению с тем, что в девстве, падут всякие половые чувства, даже душевные! Всякая поэзия из них улетучится и уже придется вести борьбу с ними как с греховными. Кроме того, и сама эта борьба чрезвычайно усложнится. К чему это сказано? К тому, что первая влюбленность выдерживает испытательный срок до брачного возраста и заканчивается законным браком чрезвычайно редко. Чем же она должна закончиться в "неудачном случае"? Помаешься сердцем, где-то стерпишь обиду, где-то смиришься перед соперниками и обстоятельствами, в чем-то горько прозреешь, что ошибался. Все это естественно, не ты первый, не ты последний, все так когда-то помучились. И это еще не трагедия, если только не забывать о Боге, о ценностях больших, чем первая влюбленность (обрати внимание, как тщательно избегаем мы именовать ее любовью, а слово "любовь" произносим, лишь когда речь заходит о евангельской заповеди). Держи только все чувства в себе, делясь ими разве только с родителями или старшими братьями и сестрами. Береги сокровище девства, сознательно подавляй всякие проявления зависти и ревности. И ни в коем случае не позволяй душевным чувствам расходиться все дальше и дальше.
Не подогревай влюбленность чтением любодейных романов или воспоминанием уже прочитанного. Так влюбишься и разлюбишь, и жив останешься, и никому не навредишь своей влюбленностью. Если же не послушаешься этого совета - сам себя накажешь. Как грубую плотскую похоть, если захотеть, можно разжигать искусственно, так и тонкую душевную страсть можно усилить в себе. Стоит только усвоить себе ложные, нехристианские понятия о влюбленности как о любви, о чем-то высоком и возвышающем, что требует жертв и служения по подобию служения Богу. Такое ложное понятие внушает литература, утратившая духовное чувство и заменившая утраченное обильною душевностью. Например, повесть Куприна "Гранатовый браслет", где описан томный воздыхатель, ходивший по стопам замужней женщины, собиравший платочки и перчатки, которых когда-то коснулись ее несравненные пальчики, и написавший ей последнее письмо с кощунственным восклицанием: да святится имя твое! Такой человек может кончить только сумасшествием или самоубийством, что и происходит в конце повествования. Ясно, что дойти до такого можно только полностью забыв о Боге Живом и невидимом, забыв о настоящей любви к ближнему и подменив в своем сердце Бога идолом в образе возлюбленной женщины. Идолопоклонство остается таковым независимо от того, что почитается идолом.
Плюшкинское сребролюбие ничуть не большее кумирослужение, чем такая безумная любовная страсть, хотя в ней и нет ничего плотского или блудливого. Но если Плюшкин смешон и жалок, то герой Куприна, напротив, подается в ореоле славы. Неизвестно, возможны ли в наш век грубых чувственных страстей такого рода душевные извращения, но все же предупредить против них следует хотя бы с тою целью, чтобы вообще всем "делам личной жизни", независимо от степени их чистоплотности, давать не слишком высокую цену. В этой жизни мы едим, пьем и влюбляемся, но живем мы все-таки не для того, чтобы есть, пить и влюбляться. Хочешь ли создать семью по воле Божией? Молись, чтобы Бог Сам устроил это, когда Ему будет угодно. Условием же выполнения такого прошения твоего ставится чистота и доверие Промыслу. Верь, верь беззаветно и просто, что кому нужно, Бог пошлет именно того, кто нужен. Сколько раз доводилось встречать христианские семьи, столько раз видишь, как точно Бог определяет, кого кому вручить. Характеры супругов поразительно подходят друг к другу или взаимно дополняют друг друга. Недостаткам одного мешают развиваться достоинства (или недостатки же) другого. Добрые качества у обоих бывают схожи. Вообще же хороша та семья, где взаимная привязанность растет с годами, а вовсе не та, где все начинается с вершины пьянящей влюбленности, а потом постепенно катится под откос.