Страница 4 из 9
Вам кажется, что крест ваш тяжел, а я, как Старец, такие слышу часто ужасы, что вам грех Бога гневить. Молитесь чаще, да хоть повторяйте молитву Инсусову и предайте себя воле Божией, и Господь Бог Сам укажет вам путь, по которому идти; тогда придите ко мне, и я скажу, что сумею". И отпустил меня.
Прошло несколько лет. Я служила на скромном месте и жила тихо-тихо. Однажды пригласили меня на какой-то вечер, были даже танцы. И хотя мне было уже за тридцать, подошел ко мне один господин немного старше меня и предложил с ним потанцевать. Я согласилась. Потом как-то еще встретились раза два. Мне сказали, что этот господин холостяк, один из самых богатых людей Скандинавии, почтенный и всеми уважаемый. Был он, мой теперешний муж, человеком очень интересным. Через два или три месяца нашего знакомства он предложил мне стать его женой. Родители были в восторге: какая партия! Но, ожегшись первый раз, я была очень осторожна и просила времени обдумать ответ. Мой жених согласился.
Я поехала к Старцу на Валаам просить его совета и рассказала ему все. Он задумался на несколько минут, а потом сказал: "Раба Божия, помните, я вам говорил тогда, что все устроится и что Сам Бог выведет вас на путь потребный. И вот Он вывел. Только помните, что скорби и страдания не исчезнут, а только изменятся. Вместо маленького деревянного креста, жизни смиренной, бедной, незаметной, вам дается крест золотой, много тяжелее, но и его можно нести, если подвизаться в милосердии и благотворении, но он тяжелее. Вам будут завидовать, клеветать, стараться поссорить с мужем и его семьей и так далее. Но если вы не привяжетесь к богатству, почестям, а они скоро придут, и суете житейской, то сможете сохранить внутренний мир, особо если будете подвизаться в молитае Иисусовой сколь можно. И еще советую: удаляйтесь хотя на месяц ежегодно в глухое место и там предавайтесь молитве и богомыслию. Увидите, как это полезно".
Вот я уже замужем немало лет, и каждый год ездим на месяц сюда. Сначала муж и дети не очень-то были довольны, а теперь ждут, когда сюда приедем. Здесь как рай. И я должна сказать, что Старец был прав. Крест миллионера тяжелее креста бедности и опаснее. Так легко впасть в гордость и окамененное нечувствие к чужим страданиям.
На Новом Валааме есть теперь чудный Старец, иеромонах Михаил Затворник. Побеседуйте с ним о ваших трудностях в жизни, и он вам преподаст совет. Я замечала, что к чему в жизни стремишься упорно, несмотря на всевозрастающие препятствия, то хотя великими усилиями и достигаешь желаемого, то не на пользу, а на погибель. Или совсем измучаешься, и все станет безразлично, или увидишь, что игра не стоила свеч. Что от Бога, то само приходит, вот как в Евангелии говорится: ...не придет Царствие Божие приметным образом, ...ибо... Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17, 20-21). Давно-давно, когда начались у меня, при первом муже, большие горести, то я говорила мудрой моей тетке: "Я уйду от мужа, брошу все - и опять буду веселая и живая, как раньше". Тетка же мне ответила: "Вот и видно, что молода ты, Нина. От себя никогда не уйдешь, а если у тебя на душе мир, то тебе будет всюду хорошо. От скорбей в жизни не уйдешь, терпеть надо, молиться и ждать - и Господь укажет путь в свое время. Так и есть. Но в молодости этого не понять".
Мы замолчали. Озеро становилось чернее.
- Уже одиннадцать часов вечера, - заметила Нина Николаевна, - а светло, как днем. Пора и на покой, Сергей Николаевич. Спокойной ночи!
Старец Василий. Александра-Невская Лавра
Мне было тогда семь лет самое большее. Я шел раз с бабушкой Елизаветой Алексеевной по мосту через речку Монастырку в Александро-Невской Лавре, в Петербурге. Дело было зимою, в январе, в большой мороз при солнце. Гляжу, движется к нам высокая, необыкновенная фигура: старик в синем подряснике, с непокрытой головой, седые волосы, бородатый" В руках у него был посох из черного дерева с короной наверху. Что меня больше всего изумило: старик шел в лютый мороз, по снегу, босиком - и ноги у него не были красные, отмороженные, но розовые, словно он шел по мягкому ковру.
Я остолбенел от удивления еще больше, когда старик, завидев бабушку, прямо направился к нам: "Здравствуйте, многопочтенная Елизавета Алексеевна. К мощам прикладываться идете, в такой мороз? Правильно поступаете. От Господа не может отдалить нас ни зной, ни мороз. А этот мальчик с вами, внучек будет? И его с собой взяли. Хорошо, хорошо. Господь с вами". И величественный старик поплыл мимо.
- Кто это, бабушка? - спросил я ее.
- Это Старец Василий, внучек. Духовный человек. Всюду его принимают. К самому Государю вхож. Посох-то его с короной, самим Государем подарен.
- А как же он, бабушка, босиком гуляет? У меня вот меховые сапожки, и то ноги зябнут, и шапка с ушами, а у него и руки без варежек, и голова непокрыта. Как так?
- Его молитва согревает. Вон на Дальнем Севере, в старину, преподобные в пещерах жили, а иные даже в дуплах больших деревьев помещались. И в какие морозы, что здешние! А согревала их молитва.
- А какая же это молитва, бабушка?
- Эта молитва называется Иисусовой: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного". Ее монахи обязаны читать келейно, но и мирянам неплохо. Вот кто в этой молитве утвердится и непрестанно ее читает, тот и согревается. Ни жара, ни холод ему нипочем. И голод, и жажду чувствует он мало. Нынче, впрочем, как оскудела вера, то и в монастырях молитву эту или забывают, или кое-как отчитывают, а потому и нет у нынешних монашествующих такого дерзания веры, которое горами двигает и недуги исцеляет. Раз Старец Василий босиком в двадцатиградусный мороз идет, значит, есть у него вера и молитва.
- Это только монахи подобной молитвой занимаются? - спросил я бабушку.
- Нет, не только они. Вот отец Иоанн Кронштадтский тоже великий молитвенник, чудеса творит и людей исцеляет. Есть и в миру такие люди. Впрочем, ты еще мал это понимать, а потом поймешь. Вон у твоей мамы сестра деда игуменьей была, и даже по старой вере. А земляк ее митрополитом Петербургским был, Владыка Палладий. Ну а теперь митрополитствует Владыка Антоний. Очень хороший человек. Когда-то профессором был. Умерли у него жена и дети, и пошел он в монахи - и вот теперь уже давно митрополитом. Я еще покойного Владыку Исидора помню. Тому было далеко за девяносто лет, когда он скончался, а все правил, на покой не пошел. Кто скудно да постно живет, тот долго проживет и хорошо скончается. А ты вот лакомка, поесть любишь, эхо нехорошо. Ни к чему пристращаться не надо. Все проходит.
- То есть что проходит? - спросил я бабушку. - Вот зима и лето проходят, это я знаю, а что еще?
- Да вот был у тебя дедушка, Авраамий Павлович, а теперь его нет. Прошел.
Подобное рассуждение меня озадачило, но дальше расспрашивать бабушку я не решился. Мы вошли в Троицкий собор, где было тепло и светло. Бабушка взяла две свечи, и мы пошли поставить их к раке угодника Божия, святого и благоверного Великого князя Александра Невского. По выходе встретился нам важный иеромонах:
- С внучком пришли, Елизавета Алексеевна? И в такой мороз! Похвально.
- А мы Старца Василия встретили, - вставил я свое слово. - Идет босиком и с непокрытой головой, и не холодно ему. Как же это?
- А ты любопытствуешь? - улыбнулся монах. - Его молитва Иисусова как шубой укрывает. А по снегу он идет как по мягкому ковру. Об этом еще новопрославленный Саровский угодник, преподобный Серафим, поучал. Вот и ты молись так же. Выучи эту молитву и повторяй - и все сам увидишь. Теперь ты для этого дела мал еще. Но в свое время начни, а то развратишься и веру совсем оставишь, вот как студенты тут у нас. А без веры, братец, не проживешь.
- Внучек мой, - заметила бабушка, - очень набожный. У него в комнате икон-то - прямо стена. Зажигает свечи и лампады пред ними и молится. Видно, в игуменью Анфису пошел.
- Набожные-то набожные, а выросли - в безбожие ударяются. А ты, Сережа, молитвы не оставляй. Как хочешь молись, а молись. Времена тяжкие приближаются. Вон революция была, заглохла пока, но на время. Да вот и преподобный Серафим тяжкие времена провидел. Только молитвой да страданиями и держаться придется. Мы-то с вами, Елизавета Алексеевна, до этих страхов не доживем, а ему-то, внучку, ей придется. Вот тогда-то молитва и поможет.
Возвращаясь с бабушкой домой, я все раздумывал о слышанном. Запало в душу.
Евгений Николаевич Розов. Псково-Печерский монастырь
Я встретился с доктором Розовым в Псково-Печерском монастыре в 1926 году. Он был участковым врачом и одновременно лечил братию, за что ему полагалась квартира в первом этаже архиерейского дома. Евгению Николаевичу было за пятьдесят лет, и был он вдовцом. Его сын, тихий и умный мальчик, учился в Печерской гимназии. Жили они очень просто. Доктор Розов происходил из духовной семьи, учился в Семинарии, но в священство не пошел, а стал врачом, блестяще кончив Томский университет в Сибири по медицинскому факультету.