Страница 17 из 59
Сегодня перед Русской Православной Церковью стоит огромная задача — это просвещение нашего народа. Нельзя сказать, что она не выполняла эту задачу раньше — просто ей никогда не удавалось довести дело до конца: наша история, тяжелая и во многом трагичная, вынуждала в решающие моменты не заниматься просвещением, а бороться за выживание — выживание народа, государства, Церкви. Мы не знаем, что будет завтра. Но сегодня мы должны изо всех сил использовать отпущенное нам Богом время для того, чтобы просвещать наш народ. По крайней мере, ту его часть, которая готова к этому.
Журнал «Православие и современность», № 8 (24), 2008 г.
Нужно работать над своим сердцем
Можно говорить о том, что в Саратовской епархии за последнее время значительно активизировалась церковная жизнь: строятся храмы, регистрируются новые приходы, возникают общественные объединения, такие, например, как Ассоциация православных педагогов или Общество православных врачей. Все это необходимо, но это лишь внешние проявления того внутреннего делания, к которому призван каждый христианин. Подлинные ростки церковной жизни всходят постепенно и часто незаметно для стороннего наблюдателя — как в жизни отдельного человека, так и в жизни храма.
О том, что же такое настоящая церковная жизнь, мы побеседовали с Преосвященнейшим Лонгином, Епископом Саратовским и Вольским. В ходе разговора мы достаточно быстро перешли от «внешней» деятельности Церкви к ее «внутренним» проблемам, что показало: для Владыки именно эта тема имеет первостепенное значение.
— Можно ли сегодня, на Ваш взгляд, говорить о каких-либо отличительных, специфических особенностях жизни Саратовской епархии?
— Думаю, что нет. Однако мне с сожалением не раз приходилось отмечать, что приходская жизнь в Саратовской епархии развита слабо. Приход — это ведь не просто собрание верующих, более-менее регулярно приходящих в один и тот же храм. Приход — это круг людей, объединенных внутренне, духовно общим делом, общей молитвой. Почему подобный уровень единения встречается редко? Причин много. Основная — малое количество храмов. Это создает ситуацию, когда священники вынуждены все свои силы отдавать исполнению треб. Хотя сейчас ситуация меняется. Приход нельзя вдруг создать или «объявить». Он должен родиться и вырасти, как все живое. Как, например, семья. Она ведь складывается не один день. Для духовного объединения многих людей тем более должно пройти достаточно много времени.
— Что делать, если чувства единения не возникает? Если человек, только начинающий ходить в храм, чувствует себя здесь чужим?
— Бывает и так. Но надо помнить, что главное в Церкви — Бог. Человек должен прийти к Нему. Священник — это тот, кто встречает и приводит человека к Богу. Поэтому необходимо молиться в церкви, участвовать в церковных таинствах. Надо быть не просто зрителем и слушателем, а соучастником, в том числе и Божественной литургии — осознанно участвовать в ней.
Священник, полагающий жизнь за свою паству,— это идеал. Но священники тоже люди. Не будем забывать: в огромном Саратове у нас всего около пятидесяти клириков — это крайне мало, и трудно требовать от них невозможного. Однако там, где есть совместное движение навстречу, где священник исполняет свой долг до конца, но и прихожане понимают его и помогают ему (например, в таком церковном служении, как общение с новыми людьми), там вряд ли существует очерченная вами проблема.
— А каковы, на Ваш взгляд, основные признаки хорошего, полноценного прихода?
— Очевидно, что в основе — правильно организованное богослужение, дающее людям возможность понять, в чем смысл соборной, храмовой молитвы; доступная, обращенная непосредственно к людям, живая проповедь; внимание к ним духовенства. Вообще это живая жизнь, которую трудно разложить по полочкам, схематизировать. У каждого прихода, как и у каждого человека, свой путь. При этом нельзя забывать главного — в идеале на приходе, как и в монастыре, настоятель должен быть духовником, а священники — единодушны с ним.
Правда, вот о чем еще нужно сказать. При таком единении важно не впасть в крайность некой замкнутости или даже обособления, которое порой проявляется в противопоставлении себя Церкви. Ни на один день нельзя забывать, что приход — часть Церкви, а не что-то самодостаточное, завершенное само в себе. В наши дни проводниками подобной «идеологии обособления» становятся иной раз некоторые достаточно популярные батюшки. Это сегодня достаточно серьезная проблема. Такому «популярному» священнику доверяют, его слушают. Казалось бы, все замечательно. Но вот беда: он заменяет своим чадам всю Церковь. Для них не существует ни Епископа, ни Патриарха, ни Синода. Такие разделения, связанные с какими-то личностями, не есть что-то принципиально новое: они возникали на протяжении всей истории Церкви — от ее зарождения до нынешнего времени. Чтобы убедиться в этом, достаточно почитать апостольские Послания.
Почему так происходит? Потому, что диавол всегда действует именно так. Сначала он пытается отвратить людей от доброго дела. А когда ему это не удается, старается извратить само дело.
— Как справиться с такой бедой, как низкая культура поведения людей — и приходящих в храмы, и работающих там?
— Я думаю, священники все-таки должны выделять церковный актив, который взял бы на себя обязанность присматривать за порядком, за тем, чтобы приходящим в храм людям не наносились обиды. Я думаю, это вполне возможно. С другой стороны, храмы не ограждены от праздношатающейся публики. Умудряются заходить в дом Божий и под хмельком, и с сигаретами. Можно представить реакцию верующих… Когда нетверд мир вокруг нас, трудно навести порядок в отдельно взятом месте. Но стремиться к этому, безусловно, надо всегда.
— Что Вы посоветуете тем людям, которые пришли в храм, где приход еще не сложился?
— Прежде всего не надо сразу начинать переходить из храма в храм: все-таки церковь — это прежде всего место, где совершаются таинства, где присутствует Сам Господь. В советские годы, когда никакой речи о развитой приходской жизни и быть не могло, миллионы людей приходили в немногие оставшиеся храмы и в них спасались. Со временем человек наверняка найдет себе храм, наиболее близкий ему по духу.
— Но чем восполнить недостаток живого общения и духовного опыта?
— Книгами. Чтением святоотеческой литературы, особенно — близкой к нашему времени. И регулярной исповедью.
— Как Вы можете объяснить то колоссальное количество суеверий, которые к началу XXI века расплодились и среди, казалось бы, образованной публики, и среди простого люда?
— Мы живем в переломный момент. Незаметно ушла старая Россия, которая несла еще на себе следы церковного, православного воспитания. Умерли наши бабушки, родившиеся в начале прошлого, а то и в конце позапрошлого века, с детства ходившие в храмы и церковно-приходские школы. Часто они были людьми малограмотными, но у них не было и сотой части тех околоцерковных суеверий и ложных представлений, с которыми мы сталкиваемся сейчас. В какой-то степени восприняли церковное учение и их дети. А вот следующее поколение — это поколение, полностью оторванное от своих христианских корней. Храмов не было. Но потребность в религиозном освящении жизни изначально присуща человеку. И в отсутствии религиозного образования рождаются мифы, «традиции», в основе которых — какие-то в полном смысле слова обрывки тех или иных православных обрядов.
Мне как-то приходилось наблюдать погребение одного человека в деревне и провожать его на погост. Вынесли гроб из храма, а за ним несут две табуретки. Дошли до околицы. Остановились. Ставят табуретки, а на них гроб, снимают крышку. И, окружив гроб, люди молча взирают на покойника. У ворот кладбища процедура повторяется. Дело в том, что по Уставу полагается служить на выходе из села и у ворот кладбища литию — небольшое заупокойное богослужение. И вот, все собственно церковное забыто, смысл забыт, но то, что гроб с покойником должен быть поставлен в двух местах,— это помнят.
Таких примеров очень много. И говорят они о том, насколько уничтожены в нашем народе… — даже не традиции и обряды, они вторичны,— уничтожено само содержание христианской веры.