Страница 12 из 49
Иисусову молитву нельзя противопоставить другим видам молитвы, например Псалтири: все они берут начало от одного источника — Духа Святаго. Псалтирь и каноны помогают, особенно вначале, Иисусовой молитве; сразу перейти только к одной Иисусовой молитве так же трудно, как перейти от привычной пищи к хлебу и воде, которыми питаются аскеты. Наш ум по привычке требует разнообразия; даже в поле молитвы лишь постепенно он переходит от широты познания к глубине. Постоянно держать ум в напряжении — это, по слову Антония Великого, то же, что держать все время тетиву лука натянутой. На вопрос, что избрать — Иисусову молитву или Псалтирь, преподобный Варсануфий Великий отвечал: «И одно делать, и другое не оставлять»22. Причем постепенно все больше времени и места в душе отдавать для Иисусовой молитвы. Укрепившись в сердце, Иисусова молитва вначале проявляет себя как духовная теплота. Часто, просыпаясь по утрам, человек, к удивлению своему, замечает, что в сердце его идет Иисусова молитва. Сны становятся чистыми и легкими. (Здесь не говорится об особых демонских искушениях, когда диавол приближается во сне к молитвеннику, как к своему врагу, и тот чувствует от этого приближения мертвящий ужас.)
Вторая степень непрестанной Иисусовой молитвы — это особый внутренний свет, который озаряет темные глубины человеческой души. Теплота приносит молитвеннику мир помыслов и покаяние, а духовный свет — радость и вместе с тем ощущение, что он ниже всякой твари, но в то же время не оставлен Богом. Тогда человек понимает, что смирение — истинная жизнь, а превозношение — ложная жизнь и крайняя нищета. Святые отцы не открывают нам дальнейших действий благодати или открывают через иносказания и намеки. Преподобный Исаак Сирин говорит об этом, что лишь немногие перешли на другой берег Иордана23.
Иисусова молитва — это голос покаяния, а само покаяние подобно нити, протянутой между двумя полюсами — скорбью о грехах и надеждой на спасение. Молитва без сознания греховности переходит в горделивое возношение и ложную духовность, а молитва без надежды постепенно угасает, душа приходит в состояние уныния и расслабления. При молитве должно быть такое расположение души: «По грехам своим я достоин ада, но милосердие Божие не препобеждается никакими грехами: Господь простил бы и сатану, если бы тот смог покаяться».
Когда вступаешь в разговоры с мирскими людьми, спроси себя: «Сколько бы Иисусовых молитв я произнес за это время? Неужели есть на человеческом языке слова выше и прекраснее, чем «Иисус Христос»? На что я меняю Иисусову молитву?». Тайны Божии открываются молчаливым. Апостол Петр говорит о красоте молчаливого духа и о таинственной звезде, которая восходит в человеческом сердце24.
Освобождение духа
Учение о молитве тесно связано с православной антропологией25. В антропологическом плане молитва является средством к освобождению духа от деформированных, растленных чувств души, находящихся в неуправляемом, хаотическом состоянии, борющихся друг с другом.
Мир понимает свободу как возможность человека следовать своей главной страсти, которая на время потеснила прочие, и находить условия и средства для ее удовлетворения. С религиозной же точки зрения, эта «свобода» — состояние непрерывного рабства у различных, постоянно сменяющих друг друга «хозяев». Страсти находят основание, как бы поле действия, в человеческом теле. Тело, «объединившись» с душой, подавляет дух — так союзные войска осаждают город, отрезав все его коммуникации. Но один из союзников этого вражеского войска, а именно человеческий разум, менее, чем другие силы души, поражен грехом и страстями, поэтому он по временам становится на сторону духа и делает попытки освободить его.
Борьба за освобождение духа имеет свою стратегию, свои закономерности и постепенность. Она начинается с внешнего. Если, еще находясь в страстном состоянии, человек будет пытаться пробудить силы духа, то или увидит бесплодность своих попыток, или, что много хуже, посредством горделивых фантазий приведет свою душу в состояние экзальтации, нервного возбуждения, иллюзорных, мечтательных представлений, которые по своей неопытности примет за духовные откровения. Такая душевная, экстатическая любовь подробно описывается в книгах западных «аскетов». Католические энтузиасты принимали подобные состояния за явления Божественного света, в то время как православные подвижники сказали бы, что это лишь дымное пламя человеческих страстей, доведенных до состояния экстаза.
Начинать борьбу надо с тела, с приучения его к дисциплине. Первое — знание меры, воздержание. Мера в еде и сне, в отдыхе и труде. Ласточка дает своему птенцу определенное количество пищи, как бы ни пищал птенчик: если он наестся досыта, то умрет. Надо давать телу необходимое и брать с него оброк — труд и бодрствование в молитве. Когда человек дремлет, то мышцы его расслабляются; когда человек напряженно думает, то концентрация мысли влечет за собой определенное напряжение, как бы поддерживает тело в тонусе. Если человек расслабляет во время молитвы мышцы, то он начинает дремать и грезить, поэтому полезно стоять на молитве подтянутым, как в строю, и делать поклоны, которые являются «вспомогательным языком» молитвы. При усталости и болезни можно сидеть, но не развалясь, не облокачиваясь, не откидываясь на спинку стула, а прямо, соединив ноги вместе, слегка подтянув живот и приклонив голову,— это все помогает бороться с дремотой.
К душевно-телесным добродетелям принадлежат молчание, хранение зрения и слуха. Душевные силы таковы: словесная, желательная и раздражительная. К словесной относится способность мыслить на уровне слов и представлений, припоминать, предполагать, строить планы, мечтать, наблюдать, находить причинно-следственные связи, анализировать, синтезировать, проводить эксперименты, выявлять закономерности, составлять гипотезы и теории, применять найденные законы на практике, составлять различные знаковые системы и пользоваться ими. Так рождаются научное, философское, художественное творчество, законы, права, манифесты и конституции. Это необъятное поле действия человеческого интеллекта в двух его аспектах — разума и воображения. Здесь — главные корни цивилизации: в накоплении, сохранении и применении информации, идущей извне. Больше всего человек гордится своим разумом. В нем — основа неверия, та интеллектуальная гордость, которая делает для человека его разум маленьким божеством, идолом, от которого он ждет помощи и спасения. В то же время этот разум по временам ощущает свою ограниченность, беспомощность, духовную слепоту, и тогда он ищет Бога.
Вторая сила — желательная; сюда относятся все виды наслаждения. Здесь — семейная, дружеская, родительская и чувственная любовь; здесь — патриотизм и общественная солидарность, любовь к искусству, наслаждение поэзией, музыкой, живописью; здесь — радость от общения с природой. Здесь же и человеческие страсти: эгоизм, самолюбие, сребролюбие и жадность, привязанность к вещам, чувство зависимости от внешнего, и при этом такие высокие чувства, как сопереживание, милосердие, сострадание. К желательной части души относятся смех и шутки, в которых скрыт тайный блуд. Такие понятия, как удовольствие, ласковость, вежливость, изящество, такт, привлекательность, красивость, тоже относятся к желательной силе души. Иногда она обнаруживает себя как стремление к надмирной Божественной красоте и тоска по потерянному раю (это смутное чувство похоже на луч света, внезапно проникший в подземелье). И к ее же области, к области желательной силы, принадлежат демоническая мистика и экстатические культы. Вообще всякая мистика, кроме православной, целиком находится в поле душевных сил. Православная же по существу своему духовна (хотя поскольку она включает в себя всего человека, то может проявляться одновременно и на душевном, и на телесном уровне).
К извращенным проявлениям желательной силы относится также и тайная любовь ко злу и пороку, которую человек по временам явственно ощущает в своем сердце.
Третья сила души — раздражительная. Ей свойственно, подобно любому живому организму, исторгать из себя все чуждое, инородное, нейтрализовывать проникший в кровь яд и умерщвлять болезнетворное начало. Раздражительная сила — это крепость и войско души, это способность отличать добро от зла, сила защитная, психический фильтр, предназначенный для того, чтобы задерживать грязь и шлак, это способность души реагировать на то, что стоит между ней и Богом, и, свято ненавидя эту преграду, разрушать ее. Раздражительная сила может проявляться в стремлении к добру, в защите ближнего от несправедливости, в самопожертвовании. Но в греховном, падшем состоянии человека она чаще всего обнаруживается в высокомерии, равнодушии и безразличии, в постоянном недовольстве и ропоте, нетерпимости, зависти, злобе, соперничестве, гневе на людей, ненависти, мести, насилии, жестокости, тайном садизме — от семейного деспотизма до тирании и некромании правителей.