Страница 3 из 7
Кронштадт в то время был городом не совсем обычным. Могучая военно-морская крепость служила одновременно и местом высылки из столицы порочных людей: бродяг, пьяниц, нищих, бездельников. Кроме того, приезжали в город и малограмотные крестьяне в надежде найти хоть какой-нибудь заработок. Но мест в заводских мастерских не хватало, да и брали людей всё-таки пограмотнее, поопытнее. Так и эти крестьяне, хотя и невольно, тоже становились нищими бродягами. Ютились несчастные, порой с семьями, на окраинах города, шатались по улицам, попрошайничали и пьянствовали. Их жёны и дети жили в беспросветной нужде, в голоде и холоде. Тот, кто мог, из полусгнивших досок и брёвен строил себе лачугу, некоторые рыли землянки. Во время богослужения эти нищие окружали Андреевский собор – ждали подаяния. Городовой неустанно отгонял их от храма: «Житья от этих оборванцев не стало!». Однако отец Иоанн не позволял обижать бедняков – «ведь нужно любить всякого человека: и в грехе его, и в позоре его. Человек несёт в себе образ Божий, и его не надо смешивать со злом, которое иногда поселяется в людях».
И молодой священник, не боясь запачкаться грязью, стал приходить в лачуги и землянки, посещать бедные квартиры. Он вразумлял и увещевал пьяниц; пока матери стирали или готовили обед, он нянчил их детей. Встречались семьи, настолько поражённые нищетой, что некому было сходить за хлебом, не на что пригласить врача и купить необходимые лекарства. Тогда отец Иоанн сам ходил за покупками, на свои деньги приобретал лекарства и оплачивал визит доктора. И когда от его жалованья не оставалось даже копейки, он отдавал свою одежду, сапоги, шапку... Нередко видели Батюшку возвращающимся домой полураздетым, без обуви. Денег не было, но оставались твёрдая вера в милосердие Божие и надежда, что Господь пошлёт средства – ведь не оскудевает рука дающего.
Не всем было понятно такое поведение священника. Многие люди им были недовольны: дело пастыря – службу вести, а не с нищими забавляться. Некоторых это задевало за живое – сами-то они так не могли. Не понимали святого. Даже жена первое время встречала его с удивлением. «Я священник. Чего же тут? Значит, и говорить нечего: не себе, а другим принадлежу. Счастливых семей, Лиза, и без нас довольно. А мы с тобой посвятим себя на служение Богу»,– говорил обычно отец Иоанн, и Елизавета Константиновна стала сестрой милосердия, неустанно помогая своему супругу в его высоком служении ближним.
Поначалу и сами эти грубые, очерствевшие от беспросветной нужды и пьянства люди не понимали святого порыва пастыря, косились на него, а порой встречали враждебно. Но время шло... Батюшка оставался таким же отзывчивым, милосердным, любвеобильным, бескорыстным и незлобивым, готовым всегда – даже ночью – прийти на помощь, утешить, выслушать... И окаменевшие сердца размягчались. Воистину Господь послал этим несчастным не просто благодетеля, но верного друга и наставника!
Сохранилось множество рассказов о том, как спасал молодой священник погибающие души. Вот только один из них, поведанный самим участником этих событий.
«Теперь я старик, а помню хорошо, как видел в первый раз Батюшку. У меня была семья, двое детишек, старшему три года. Рано я женился. Работал и пьянствовал. Семья голодала. Жена потихоньку пО миру собирала. Жили в дрянной конурке, на конце города.
Прихожу раз не очень пьяный... Вижу, какой-то молодой батюшка сидит и на руках сынишку держит и что-то ему говорит ласково. И ребёнок серьёзно слушает. Может быть, грех, но мне всё кажется, Батюшка был как Христос на картинке “Благословение детей”. Я было ругаться хотел: вот, мол, шляются... да глаза Батюшки, и ласковые, и серьёзные в одно время, меня остановили. Стыдно стало... Опустил я глаза, а он смотрит, прямо в душу смотрит. Не смею я передать всё, что он говорил. Говорил про то, что у меня в каморке рай, потому что где дети, там всегда и тепло, и хорошо, и о том, что не нужно этот рай менять на чад кабацкий. Не винил он меня, нет, всё оправдывал, только мне было не до оправдания.
Ушёл он, а я сижу и молчу... Не плачу... хотя на душе так, как перед слезами. Жена смотрит... И вот с тех пор я человеком стал».
А сколько было таких – пьянствующих, ворующих, озлобленных на весь свет! И скольким из них помог отец Иоанн участием, советом, молитвой, деньгами!..
Летом Батюшка любил бывать за городом. Когда он присаживался где-нибудь на полянке, тотчас же собирался народ – дети, женщины, старики и отец Иоанн рассказывал, как он говорил, «своим детям» о Господе, о крестных страданиях Сына Его, о всепрощающей любви и милосердии... Вот малыш забрался к Батюшке на колени и теребит бороду, другой доверчиво прижался к его рясе8. Бежит босоногая девчушка и протягивает любимому пастырю букетик полевых цветов...
Дни шли за днями... О дивном пастыре знали уже не только в Кронштадте, но и далеко за его пределами. Никто больше не смеялся над отцом Иоанном. Ему верили, его любили и уважали, ему доверяли. Ему были открыты все души...
Однажды с Батюшкой произошёл случай, поразивший даже его самого. После службы к нему подошла пожилая женщина и попросила помолиться о выздоровлении её тяжело болящего сына, которого врачи уже приговорили к смерти. «Только вы уж, Батюшка, не просто молитесь, а просите выздоровления моего сына: он у меня один»,– взывала она. Иметь дерзновение просить у Господа выздоровления?! Достоин ли он?! Но старушка твёрдо верила в силу молитвы отца Иоанна, и он стал горячо молиться об исцелении умирающего. Глас моления праведника был услышан Господом: Бог явил Свою милость – больной выздоровел.
И потянулись к кронштадтскому пастырю страждущие. Исцеления по его молитвам повторялись, в чем отец Иоанн прямо усмотрел для себя благую волю Божию – молиться за тех, кто будет этого просить. И тогда, когда медицина оказывалась бессильна, молитвой и возложением рук на страждущего Батюшка, с помощью Божией, стал излечивать тяжелейшие болезни. Прозревали слепые. Исцелялись бесноватые. Воскресали мёртвые...
* * *
Расскажем лишь несколько случаев.
Единственная дочь известного московского сахарозаводчика тяжело заболела, и врачи приговорили её к смерти. Тогда больная упросила родителей пригласить к ней отца Иоанна, и он приехал.
Как только умирающая увидела священника, быстро сползла с кушетки к его ногам и закричала:
– Батюшка, я жить хочу, а доктора сказали, что я умру!
– И будешь жить. Чего ты плачешь? Только просить исцеления нужно не у тех врачей, что приговорили тебя к смерти, а вот Этого Врача,– спокойно ответил отец Иоанн и указал на икону Спасителя.
Затем, опустившись на колени, он стал усердно и горячо молиться – пот выступил на его лице и волосы прилипли ко лбу... Закончив молитву, пастырь обратился к отцу больной со словами:
– Мне здесь больше нечего делать.
Мать в полном отчаянии, со слезами бросилась к нему:
– Что, Батюшка, она умрёт?
– Да нет же, она здорова! – успокоил её священник и, попрощавшись, уехал.
Больная стала быстро поправляться и скоро была совершенно здорова.
Удивительны и заочные9, на расстоянии, исцеления по письмам и телеграммам, которые приходили в Кронштадт каждый день сотнями.
Девятилетняя Зина заболела воспалением лёгких. Врач после нескольких визитов объявил матери, что положение ребёнка безнадёжно и медицина бессильна спасти его. Доктор ушёл, и мать осталась с умирающей одна, в самом подавленном состоянии. В этот ужасный момент в голове у неё промелькнула вселяющая надежду мысль: она вспомнила рассказы об отце Иоанне Кронштадтском, позвала мужа и велела написать письмо.
Конверт с просьбой помолиться об умирающей Зинаиде был немедленно отнесён на почту.
Ночь и весь следующий день прошли очень тревожно: больная хрипела, дышать ей было трудно, температура поднялась невероятно высоко. Борьба жизни со смертью была решительной. В такой тревоге и напряжённом состоянии родители находились до самого вечера. Вдруг Зина пошевелилась, освободила ручку и произнесла слабым голосом: «Мама, я хочу есть». Изумлённая мать помогла ей приподняться. Девочка села, но не могла держаться от слабости. Отец принёс молоко, и мать начала поить ребёнка с ложечки. Прошло совсем немного времени, и к ней вернулись силы. Она даже встала с помощью матери. Ночь была спокойной...