Страница 6 из 23
Тогда Старец говорит мне:
– Почему напрасно, отец Арсений?
– Что же мы будем с этим делать?
– Что будем делать? Съедим! Это нам послал Бог. Если бы мы заслуживали лучшего, то Он послал бы нам лучшее.
– А с червячками как же быть, Геронда?
Старец задумался на некоторое время, а потом ответил:
– Я нашел выход. Впредь мы будем есть, когда стемнеет, и не будем видеть червячков!».
И старец Арсений завершает свой рассказ: «Так и было до тех пор, пока мы не съели все».
– Геронда,– спрашивали мы,– и ничего не случилось с вашим здоровьем?
– Чада, вначале, говорю вам по правде, было трудно, но что делать? Потом же, поверьте мне, Бог сделал это таким вкусным, что мы ели как какое-то сладкое блюдо.
Это явилось плодом полного послушания отца Арсения.
«В другой раз,– рассказывает он снова,– Старец, чтобы испытать меня, как только стемнело, говорит мне:
– Давай, отец Арсений, перекусим сухариками. Читай молитву.
– Отче наш…
Я заканчиваю и готовлюсь сесть за трапезу, как вдруг слышу от Старца:
– Предположим, отец Арсений, что мы поели. Читай благодарственную молитву.
Хотя я и был голоден, но встал и ради послушания прочитал благодарственную молитву. Все бы ничего, но то же самое повторилось и в третий, и в четвертый раз. На четвертый день мои силы истощились. Да и работа в тот день была тяжелой, а ночью – бдение еще тяжелее. Тогда я говорю Старцу:
– Благослови, Геронда, больше я не выдержу, что делать?
– Э, тогда сегодня мы поедим,– отвечает он».
В такие и еще более суровые подвиги сильный духом отец Иосиф с помощью послушания увлекал за собой этого доброго старчика. И так было не один и не два дня, а на протяжении почти тридцати первых лет.
В изголовье отца Арсения в то время, когда мы познакомились с ним, всегда висела фотография его Старца и сподвижника. Когда кто-либо спрашивал его: «А это кто, старче?»,– его обычным ответом, в котором проявлялась вся его простота, было следующее: «С тем, кого ты видишь, мы сорок лет ходили босыми».
И действительно: и летом, и зимой, и в снег они всегда ходили босыми.
Предание о нагих подвижниках и двое босых
«Как-то ночью,– рассказывает он,– из Святой Анны мы босые пошли по снегу к своей каливе. Как только отцы скита увидели следы, тотчас ударили в колокола кириаконаix. Поскольку не было никакого праздника, скитяне прибежали в храм узнать, что случилось и почему звонили в колокола.
Тогда какой-то монах говорит им:
– Наконец-то мы нашли нагих подвижников34. Вот их следы. Пойдемте по их стопам, чтобы узнать, где они живут.
Они поднялись и пришли к нашей пещере. Повелительным тоном спрашивают нас:
– Где скрылись нагие подвижники?».
Отец Арсений со своей добродушной простотой отвечает им:
– Какие нагие подвижники?
– Вот они дошли до этого места, вот следы их ног!
– Эх, отцы, это мы прошли. Здесь нет никаких нагих.
– Да это не вы! Здесь есть нагие подвижники!
И действительно, это было совершенно невероятно, потому что, как известно, ноги на холодном снегу неизбежно будут обморожены. Но двое подвижников, один верой в Бога, а другой послушанием Старцу, жили превыше законов естества.
В другой раз они снова, неся на себе груз, поднимались по заснеженной тропе к своей каливе. В какой-то момент оба начали выбиваться из сил. Тогда Старец говорит:
– Отец Арсений! Моторчик дает перебои. Давай передохнем, чтобы немного набраться сил.
Подвижники разбрасывают снег в стороны и начинают творить поклоны и теплую молитву. Смешав горячие слезы с застывшей водой, они почувствовали приток новых сил и с легкостью преодолели подъем.
«А в другой раз,– рассказывает отец Арсений,– исполнив свою волю, я получил епитимью35. Куда-то мы должны были пойти, но Старец чувствовал себя не очень хорошо. Однако я подбодрил его, и мы пошли босиком по снегу, пока не остановились на полпути.
– Арсений,– говорит мне Старец,– мотор остановился. Что теперь делать?
Серьезно он сказал это или в шутку, я хватаю его и сажаю себе на плечи, пока мы не доходим до каливы. С тех пор я научился более не исполнять своей воли.
Когда мы куда-нибудь шли, то у нас было заведено, чтобы один шел за другим на расстоянии пятнадцати–двадцати метров, дабы избегать празднословия и непрестанно творить молитву. Если случалось встретить кого-нибудь, мы приветствовали его поклоном, не вступая в разговор. Иногда попадались и любопытные. Они видели двух босых монахов, одетых в тряпье.
– Откуда вы? Куда идете? Не холодно босиком-то?
И так далее.
Старец – ни слова. Я же из чувства сожаления не мог не обменяться двумя–тремя словами.
Старец Иосиф (в центре)
и отец Арсений (второй слева)
с другими монахами в первые годы своих подвигов
Но потом Старец останавливал меня и спрашивал шутливым тоном:
– Что случилось, отец Арсений? Ты поисповедовал человека? Достоин он стать священником?
Таким обходным путем исправлял меня Старец».
– Хорошо, геронда, но разве другие отцы не понимали ваших подвигов?
– Старец скрывался, насколько это было в его силах. И конечно, мы немного прикидывались юродивыми, поэтому многие считали нас прельщенными.
Как-то раз мы отправились на один престольный праздник. После литургии весь народ пошел в трапезную. Последовали за ним и мы. Трапезник, едва завидев, что мы босые и в лохмотьях, тут же поднял крик и выдворил нас. Мы ушли, не проронив ни слова. Тогда нас догнал какой-то незнакомец, привел в комнату, и мы поели от всего, что было на трапезе.
«Послушание лучше жертвы»
Как я писал вначале, эти два атлета были как одно тело и как бы дополняли один другого. В телесных трудах наиболее преуспевал, конечно, отец Арсений.
После многочасового ночного бдения Великий Старец занимался рукоделием, изготавливая простые маленькие крестики, а отец Арсений по большей части следил за внешними работами по дому, за фундаментом, за всем. Также он нередко спускался к пристани36, чтобы забрать шестьдесят–семьдесят килограммов груза не столько для себя, сколько для других престарелых монахов. Это тоже входило в его обязанности.
Что же касается бдения, то на протяжении многих лет он и не помышлял о том, чтобы посидеть во время бдения или сделать меньше трех тысяч поклонов. Также на протяжении многих лет подвижники не ложились в кровать, как пишет в своих письмах отец Иосиф.
«Но в конце,– говорит отец Арсений,– эту нашу крайность исправили монахини. Старец выезжал с Афона для духовной поддержки монастырей. В одном женском монастыре сестры убедились, что какой они застилали кровать с вечера, такой и находили ее утром. Дошло это до игумении. Подзывает она Старца и говорит ему:
– Умеешь ли ты слушаться?
– Умею.
– Так вот, с сегодняшнего дня, когда отдыхаешь, будешь ложиться в постель.
Старец оказался в затруднительном положении, но – сотворил послушание. Впервые он лег в постель и, когда проснулся, почувствовал такой прилив сил, такую ясность ума, что уразумел слова Писания: Послушание лучше жертвы37. Бдение прошло так хорошо, что, вернувшись, он сказал мне:
– Отец Арсений, с сегодняшнего дня мы будем отдыхать на своих деревянных ложах.
И я без прекословия ответил:
Буди благословенно38».
Доброе расположение и благословение Старца
«Многие перебывали у нас, но мало осталось. Сурова была наша жизнь. Но, несмотря на это, они брали у Старца некоторые уроки и шли туда, где могли жить. “Лучше жить в послушании, которое безопасно, и иметь смиренный помысл”».
– Геронда, после столь трудного бдения как мог ты подниматься в такую крутую гору?
– У меня от природы крепкое телосложение. Но вообще, когда послушник имеет веру в благословение старца, то может свернуть горы. Часто, взяв груз, превышавший мои силы, я падал на колени. Но, когда я крестился и призывал благословение Старца, груз начинал уменьшать свой вес, меня как будто кто-то подталкивал, и я взлетал птичкой, непрестанно творя молитву. Однажды Старец, уезжая в мир, говорит мне: «Отец Арсений, я вернусь дней через пятнадцать и привезу с собой много вещей. Когда услышишь гудок корабля, спускайся вниз».– «Буди благословенно».
Когда Старец уехал, я подумал: «Теперь, Арсений, когда ты один, не затянуть ли тебе покрепче пояс?». Совершая всенощное бдение, целую неделю я не брал ничего в рот, говоря: «Нескоро еще приедет Старец». Но гудок корабля я услышал на неделю раньше. Старец приехал. Я тотчас поспешил вниз и поднял около семидесяти килограммов, положил Старцу поклон и взлетел, подобно птичке.
– Геронда, там, наверху, где вы брали воду39?
У нас была цистерна, куда по желобкам собиралась дождевая вода40, которой только-только хватало на самое необходимое. А для ремонта наших келий я издалека носил воду на плечах. Однажды солнце жарило очень сильно. Старец пожалел меня и говорит Божией Матери: «Прошу Тебя, моя Богородице, дай немного воды, потому что отцу Арсению очень трудно». Тотчас он слышит от соседней скалы какой-то шум, обращает свой взор туда и что же видит? Скала покрылась каплями воды, и они капали с нее. Мы тут же подставили таз и собрали воду. Ее оказалось достаточно. С тех пор я освободился от обязанности носить воду.