Страница 14 из 29
Мы не святые все-таки!" Да, мы слабы, но задачу умножения дарованной в таинстве крещения благодати и усвоения душе добродетелей: смирения, чистоты, кротости и любви - ставит перед нами Сам Господь. Во всяком случае, будем помнить смысл древнего латинского изречения "nоn progredi est regredi" - не двигаться вперед значит отступать назад. Нерадивые последователи Господа, небрегущие о должном исполнении заповедей Божиих, мало-помалу впадают в совершенное расслабление и совершают грехи, худшие, нежели и вовсе некрещеные люди. Не о таких ли лжехристианах изрекает Господь через святого Апостола Павла Свое грозное слово: "Ибо ради вас... имя Божие хулится у язычников"? По точнейшему определению великого среди святых преподобного Серафима Саровского, "истинная же цель жизни... христианской состоит в стяжании (иными словами, в приобретении) Духа Святого Божиего. Пост же и бдение, и молитва, и милостыня, и всякое Христа ради делаемое добро суть средства для стяжания Святого Духа Божиего". И действительно, скажем мы, великая и возвышенная, подлинно святая цель жизни! Столь великая, что все прочие цели и установки меркнут пред ней, как лунный свет исчезает вместе с серебристым малым светилом при восходе солнца.
Христианин! Учись все что ни делаешь, говоришь, мыслишь, посвящать Богу. И в большом и малом имей в виду главную цель и смысл своей земной жизни - прославление имени Господа через исполнение Его святой воли. Так живя, будешь непрестанно возрастать во благодати, которая и твою душу несказанно украсит и обогатит Христовыми добродетелями, и другим внушит следовать за Господом стезей Его заповедей.
Представим себе человека высокомерного, угрюмого, который стал бы вам говорить о Боге. Имела бы успех его проповедь? Весьма сомнительно. Но если в душе христианина-проповедника поселились подлинная кротость и спокойствие, радость и доброжелательность, мудрость и чистота, глубокое смирение, то тогда и слов не понадобится - одного взгляда на лицо его достаточно будет, чтобы уверовать в Евангелие. И, думаю, каждому из нас надлежит еще долго вникать в дивное свидетельство Саровского угодника о стяжании, приобретении Духа Святого как о цели христианской жизни. Ибо Он, даруемый нам через Церковь, животворит человеческую душу, украшает ее неизреченно, соделывает добродетельной, светлой и чистой, достойной своего Владыки. Есть такая древняя пословица: "Чья монета, того и царство". Во многих странах и поныне на монетах печатают изображение верховного правителя.
Взглянешь на монету - и поймешь, кто правит в этом государстве. Христос Спаситель, истинный Царь неба и земли, на Своем Страшном Суде будет определять, сохранен ли нами Его царственный образ или поврежден недостойной христианина жизнью. Ведь мы созданы по образу Божию, но не все хотим уподобиться Христу в Его добродетелях. Кто из христиан здесь на земле стяжал, приобрел Божию благодать, проведя время в молитвах, угодных Господу делах, был милостив и добросердечен, заботился не только и не столько о себе, сколько о других - у того душа и тело будут сиять несказанным светом на Суде Господа, и Бог узрит в этом христианине Своего преданного ученика. А кто окажется чужд Духа Святого, вместо добродетелей унесет с собой в вечность одни грехи и пороки: гордыню, жадность, злобу, нечистоту, лукавство, безверие - явится мрачным и страшным, и Всесвятой Господь с негодованием отвернется от неверного раба, не увидев в нем пречистого образа Своего. Подробнее мы побеседуем о Суде Христовом в одной из заключительных глав книги, а покуда предоставим вам, друзья, испытывать собственную душу, дабы вы обрели ответ на вопрос: "Зачем я живу?"
Жить просто так, как придется, очень опасно. Пока мы будем скользить по наклонной плоскости, время, отпущенное на покаяние, исправление жизни и стяжание благодати Божией, уходит безвозвратно. А ведь потерянного не воротишь.
XIII. Молитва
Присмотритесь, друзья, к лицам окружающих вас людей! Отчего не все они светлы, радостны, оживлены? Но у одного - выражение непреходящей грусти и печали, у другого - неподвижная маска эгоизма и равнодушия, у третьего - печать грубых чувственных страстей. Говорят, кто кому служит, тот на того и похож. И иногда с состраданием и содроганием вглядываясь в лицо несчастного винопийцы, невольно думаешь - уж не хозяйничает ли в его душе сам диавол, настолько оно стало темным, неприглядным, словно потеряло образ человеческий. Что же отличает, должно отличать служителей Господа, рабов Бога Небесного, истинных христиан от сынов века сего? Премудрый царь Соломон говорит, что у благочестивого и лицо цветет. А его царственный отец, святой пророк Давид, добавляет: "Знаменася на нас свет лица Твоего, Господи!" Дар Святого Духа, сообщенный нам в таинстве крещения, положил светлую печать на все существо наше: в час духовного рождения в купели крещения дивно просветилась душа - словно оделась в белоснежную одежду благодати, укрепилось и тело, даровано нам было блаженное единение с воскресшим Христом Спасителем. В сердце открылся чудный источник, из которого струится и журчит живая вода благодати Божией, насыщающая бессмертный дух человеческий.
Но не все из нас, к великому сожалению, сохранили крещенскую чистоту души и тела. Одни не получили воспитания в вере, другие подпали под дурное влияние, не разобравшись, с кем дружить можно, а с кем нельзя, третьи по причине отдаления от таинства исповеди вновь допустили до сердца злые помыслы и желания, стали пленниками греха. Святой родник благодати оказался под тяжким спудом пороков и страстей. И единственное, что может вновь даровать нам духовную свободу и возбудить Божию благодать, сокрывшую свое действие по нашему недостоинству, - это глубокая, чистосердечная исповедь и молитва. О последней мы и побеседуем в этой главе пообстоятельнее.
Нередко молитву называют дыханием жизни. Как естественное дыхание в наших ноздрях указывает на телесную жизнь, так и молитвенное обращение ума и сердца к Богу является свидетельством о том, что благодать Духа Святого еще не покинула совершенно человека. Молитва ничего общего не имеет с мечтательностью и фантазией, как думают и утверждают некоторые, вовсе незнакомые по личному опыту с существом дела. Молитва не является и разговором с самим собой, самовнушением, медитацией, но разнится от перечисленных видов внутренней жизни коренным образом. Молитвой, наконец, нельзя назвать мысль о Боге, ибо одно дело - размышление, а совсем другое - молитва. Молитва - это мысль, обращенная к Богу. Но не только мысль, а еще и сердце и воля. Не об этой ли полной обращенности человеческого существа к Богу в молитве говорит наибольшая заповедь Закона: "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душой твоею, и всем разумением твоим"?
Молитва - это труд, равного которому, пожалуй, не сыскать. Едва лишь встанешь на молитву, сыщутся тысячи неотложных больших и малых дел, требующих немедленного разрешения. Приступишь к самой молитве - откуда ни возьмись, в душе подымется такая круговерть мыслей, такое рассеяние помыслов, что невольно приложишь к себе начало известного стихотворения Пушкина: "Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя..." И вообще, рассуждать о молитве гораздо легче, нежели свершать ее.
Прежде всего это святое дело требует постоянства. Штурмом здесь ничего не возьмешь. Иные с жаром, горячностью берутся за подвиг молитвы, но весьма скоро охладевают к нему, забывая, что вслед за порывистостью по пятам ходит лень. К обучению себя молитве как нельзя более подходит русская пословица: "Тише едешь - дальше будешь". Легко представить себе суть дела на примере двух угольков. Один - докрасна раскаленный, пышущий жаром - это сама молитва; а другой - черный, совсем холодный - это наше сердце. Если просто положить угольки рядом и оставить их, то первый остынет, а второй не воспламенится. Так, весьма ошибаются люди, думающие, что и молиться нечего, коль не хочется. "У меня сегодня нет настроения молиться, это будет неискренно", - и откладывают молитвослов в сторону, на день, на месяц, а то и на долгие годы. "...Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его", - наставляет нас Христос Спаситель к самопринуждению, к усиленным трудам молитвы. Сам Господь Бог обещает дать молитву молящейся душе.