Страница 18 из 22
Самуэль решил в ближайшее время в субботних собраниях в нашей синагоге начать истолкование 53 главы пророка Исайи. Причем беседы свои хочет построить в виде диалога, и в конце открыть свою истинную веру и убеждение, что Христос есть истинный Мессия, он уверен, что множество прихожан последуют за ним, если и я поддержу его. Я думаю, это неплохая идея. Мы будем молиться и верим, - Господь нам откроет волю Свою.
Радуйся, брат Николай! Просим тебя молиться за нас. Передай наилучшие пожелания твоей семье.
С любовью о Господе твой во Христе брат Исаак. М.
Меня поразила глубина, с какою он сумел постигнуть прикровенные тайны Божий и облечь их в удивительную гармонию Единого Откровения. Видно, Сам Господь отверз ему ум к уразумению Писаний! Я не мог не возрадоваться и о заблудших овцах дома Израилева, которые в лице моего друга получали дивную возможность вернуться к их Небесному Отцу, Который и сейчас Себе ищет поклонников "в Духе и Истине". Ибо Он Сам открыл Божественному Павлу, что"ожесточение во Израиле произошло до времени", и что придет час, когда снимется покрывало с их помраченных глаз и они с любовию воззрят на Того, Его же некогда распяли их обезумевшие предки. Это письмо было подобно для нас масличной ветви, которую принес голубь в Ноев Ковчег, извещая, что уже отошли воды Потопа и снова явится жизнь на земле.
Молчание Исаака
Прошло много-много месяцев после получения этого письма, а обещанное третье так и не приходило. Я не имел его адреса, куда написать, дабы услышать хоть что-нибудь о пропавшем друге. Что случилось с ним? Куда он пропал? Не расправились ли с ним фанатичные иудеи? Ведь и Сам Господь страдал от них и предсказывал, что "Меня изгнали и вас исжденут, и что приходит час, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что этим служит Богу" (от Иоанна, гл.15, ст.20 и гл.16, ст.2). Много скорбных мыслей терзало меня, я желал узнать правду, но узнал ее позже - и не посредством письма. Бог, избавивый из челюсти льва пророка Даниила и сохранивый трех отроков в печи Вавилонской, Бог, спасший апостола Петра от злобы Ирода, Бог сохранил и моего дорогого друга, о чем я и поведаю тебе теперь, мой читатель.
В дни каникул в год сей пришлось мне выехать по делу в Константинополь. Посещая еврейские кварталы в Балатане и Хаскиойе, я всячески пытался разузнать о судьбе пропавшего Исаака, но никто не мог мне ничего поведать о нем. Я посетил и все селения, находящиеся близ Босфора, но все было напрасно. Горечи моей не было предела. Желая утешиться, я решил посетить и Богословскую школу в Халке, где когда-то учился, и где прошли лучшие годы моей юности.
Я сел на пароход, полный разного люда, где меня поразило многообразие одежд и разноязычный говор, который сливался в неугомонный шум восточного базара. Проезжая знакомые острова, я предался воспоминаниям. Четверть столетия пробежало, как я не был в этом дорогом моему сердцу месте, где когда-то изучал богословие и штудировал греческую, латинскую, французскую, славянскую, русскую, турецкую и еврейскую философию. Так много лет протекло с той незабвенной поры, что теперь едва ли живы наши когда-то не старые учителя! Посетил я и аскетов, которые жили в другой части острова, близ Паса-Лимани. К удивлению моему, я нашел там еще цветущего в старости знакомого мне отца Григентия. Несмотря на многолетнюю жизнь в глубоком подвиге поста и молитвы, он сохранил бодрый вид и поражавшую всех крепость. Конечно же, этому содействовал здоровый климат, в котором жили аскеты этих мест. Он принял меня с неподражаемой любовью, прося остаться на вечер в его келье, ибо желал о многом расспросить, особенно о Родине моей. Мне было легко согласиться. Он устроил в честь меня богатую трапезу, утешая меня вкусными яствами и великолепным вином. Долго расспрашивал он о Родине нашей и был расстроен до слез, узнав, что теперь мало утешительного совершается в мире. Эгоистические интересы и забвение долга мешают созидать нам Отечество, направляя его по предначертанному Богом пути.
Затем он спросил меня о цели моего приезда в Константинополь, и я поведал ему о делах моих, не преминув открыть и дивную историю об Исааке. Вдруг старец сделался оживленным и с веселым видом спросил меня:
- Итак, ты желаешь видеть раввина Исаака?
- Да, - ответил я, удивляясь его неожиданно веселому виду.
- Так это ты первый, - снова переспросил он меня, - кто помог обрести ему истину?
- О, это Господь просветил его! Я был просто орудием в Промысле Божием. Итак, отче, вы действительно знаете Исаака?
- Конечно же! Но теперь он уже не Исаак и не раввин, а священник Христов и зовут его отец Иоанн.
- Где же находится он? - воскликнул я, схвативши его за правую руку.
- Не спешите, брат мой! Сегодня вечером я ничего не скажу вам о священнике Иоанне, которому сам Патриарх дал прозвище Златоустый.
- Почему же, отче? - возопил в смущении я. - Отчего мне не позволено сейчас же, этим вечером, узнать об Исааке?
- Да, потому что желаю, - начал он, по-детски улыбаясь, -устроить тебе, говоря по-французски, сюрприз, поскольку ты очень нетерпеливый.
- Подумайте, отче, как мне будет тяжко дожидаться такого сюрприза! Эта ночь покажется мне целой вечностью!
- Сейчас, друг мой, мы не сможем найти Исаака. Уже ночь, и пароходы туда, где находится он, уже не ходят. Потерпи до завтра, и мы отправимся вместе, чтобы встретиться с ним.
- Завтра? - вскричал я. - Это правда?
- Абсолютная правда! - сказал он, вставая.
Была уже полночь. Пришел час молитвы. Мы прочитали повечерие, затем старец проводил меня в отдельную узкую келейку, где была узкая кровать, маленький столик и множество духовных книг. Стены были увешаны иконами, с которых смотрели на меня лики святых пустынников и чудотворцев.
Немного поразмыслив, я лег в постель и мирно уснул, утешаясь надеждой, что старец не обманет меня и поможет мне снова встретиться с дорогим другом. Ночью я видел поразительный сон, который до сего дня при одном воспоминании наводит на меня трепет. Вижу, будто нахожусь я в Патриаршем Соборе святаго великомученика Георгия. Храм полон дивного света. Паникадила сияют золотом. Слышится непередаваемое словом Божественное пение, захватывающее дух неизъяснимым блаженством. Благоухание ладана разливается по церкви. Служит Сам Христос! Он облачен в золотые патриарший ризы и митру, усеянную сказочными бриллиантами. Молниеобразный свет исходит от венца, украшающего Его Главу. Множество священников и дьяконов сослужат Ему. Христос стоит в Царских вратах и два дьякона раскрывают перед Ним золоченую Книгу - Святое Евангелие. И вдруг из уст Господа зазвучали с небесной властью мне знакомые с детства слова: "Итак, идите и проповедуйте Евангелие всем народам, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдати все, что Я заповедал вам. И вот Я с вами есть во все дни до скончания века. Аминь". Мне помнится, что стоял я на правом клиросе и услышал, как хор запел: "Слава Тебе, Боже наш, Слава Тебе!" А рядом со мной стоял друг мой, Исаак, в облачении раввина и тоже пел вместе со мной: "Слава Тебе, Боже наш, Слава Тебе!"
Вдруг меня разбудил голос отца Григентия:
- Ты что там поешь? Голос твой хорош, но ведь еще рано и ты мешаешь мне спать!
Оказывается, нас разделяла лишь тонкая стенка, и пение мое было так громко, что пробудило его. Я открыл глаза. Уже светало, и из окна доносился многообразный говор слетевшихся птиц, - они тоже славили своего Творца! Меня обдало свежей прохладой. Какой живительный воздух в этих краях! Я встал и пошел к келье старца Григентия.
- От полуночи ты все поешь! И что за странное пение! Вот "Слава Тебе, Боже наш!" было четвертого гласа и звучало прекрасно!
- О, я видел сон, - начал оправдываться я.
- Твой сон был такой прекрасный, что и мне не дал даже вздремнуть!
Я поведал ему, что мне приснилось.
- Слова Господа до сих пор еще звучат в ушах моих, - закончил я свой рассказ,
- Видно, Сам Господь откликнулся на горячее желание твое видеть друга твоего - Исаака.
- Так я увижу его, это правда?
- Сущая правда, - ответил он, - вот уже скоро придет пароход, и нам нужно собираться.
- Куда же мы поедем, отче? - не унимался я.
- Об этом узнаешь, когда приедем. Не забывай, что через несколько дней будет праздник Успения Божией Матери.
И правда, день тот был 10 августа.
Мы сели на пароход и приплыли в Галату, откуда отходил другой нужный нам корабль. Это был австрийский пароход, доставивший нас во Врайлан, откуда железной дорогой мы прибыли в столицу Румынии - Бухарест. Мы заночевали в гостинице, а утром 15 августа отец Григентий привел меня в церковь, где служил теперь друг мой Исаак.