Страница 22 из 69
Для улучшения церковного пения и для облегчения понимания "нотных крюков", весьма сложных, многочисленных, употреблявшихся для определения высоты и продолжительности звука и для выражения оттенков исполнения (напр. скоро, протяжно, оживленно и т. п). (рис. IV), здесь же, в северо-восточной Руси принимались некоторые меры. Такова была попытка в конце XVI века Новгородского певца Ивана Шайдурова, который для ознакомления высоты той или другой ноты стал надписывать около "знаменных крюков" красной краской (или киноварью) славянские буквы, напр. "в", "п", "н", "с", "м", и др. Эти буквы являлись инициалами и сокращениями слов, обозначающих высоту звука, напр. "в" — высоко; "с" — средним голосом, "н" — низко; "п" — повыше и др. Но "пометы" Шайдурова оказались также неудобными, потому что при тогдашнем состоянии печатного искусства затруднительно было напечатать одновременно красную и черную краски. В то время, как северо-восточная Русь безрезультатно занималась улучшением церковного пения, в юго-западной Руси уже проглядывал светлый луч. Здесь, в юго-западной, или Киевской Руси, под влиянием знакомства с напевами то с православно-славянскими, то с западно-католическими, у русских возникли новые напевы, отличающиеся простотою и мелодичностью, и проникли в Московскую Русь в 4 периоде. Эти напевы называются киевским, новогреческим и болгарским.
4-й период — XVII век, царствование царя Алексея Михайловича и при патриархе Никоне. Этот период характеризуется попытками церковно-гражданской власти устранить "хомонию" из церковного пения, восстановить старое истинноречье, исправить смысл неправильно переведенных слов, ввести хоровое пение в дополнение к унисонному и заменить крюковую систему нот линейной. Для улучшения церковного пения и устранения в нем крупных недостатков царь Алексей Михайлович созвал в Москву 14 "дидаскалов", т.е. учителей и знатоков пения; но занятия этих дидаскалов были прекращены вследствие наступившей моровой эпидемии. Затем русский Церковный Собор в 1666 — 1667 г. занимавшийся между прочим вопросом об исправлении богослужебных книг, постановил исправить и нотные книги. И действительно, в 1868 г. было созвано второе собрание дидаскалов в количестве 6 человек. Эти ученые работники озаботились исправлением произношения молитв (было восстановлено "истинноречье") и упрощением нотных знаков. Для изучения нотных "знамен" ученым монахом-певцом Алекс. Мезенцом была составлена азбука знаменного пения. Однако эта азбука не принесла практических плодов (до конца XIX века оставаясь даже не напечатанной). Потребные нотные книги стали печататься не "знаменами", а линейными нотами, оказавшимися более понятными и позаимствованными из Киевской Руси. (рис. V и VI).
С тех пор все нужное для пения в течение долгого периода заимствуется из родной Киевской Руси, воссоединенной с Московской в 1654 г. 69. Противники новой ("линейной") системы нотописания должны были признать ее превосходство перед старой. Как более простая для усвоения, эта система встречала все большее и большее распространение и проводила в Московскую Русь Киевский, Новогреческий и Болгарский напевы. Киевский напев — есть упрощение "знаменного", Новогреческий — есть напев южнославянских народностей, соприкасавшихся с греками; Болгарский — напев придунайских славян и болгар. Так начинается Б. — Вторая эпоха русского церковного пения — эпоха партесного пения, которая также делится на периоды.
1-й период гармонического пения — конец XVII и начало XVIII века (при Петре Великом). Распространявшееся в течение этого времени гармоническое пение иначе называется трехстрочным пением, потому что гармония получалась пока через сочетание трех мелодий и трех голосов. Но в последующее время гармония постепенно усложняется, состав мелодий и число голосов увеличивается, хотя мелодии и характер напевов во второй половине XVIII века составляются иностранными композиторами, не знавшими ни русского языка, ни православного богослужения. Поэтому этот период отличается привнесением в церковно-православное пение, по преимуществу в столицах, иностранных итальянских мелодий. Так отпечатлелся в истории русского пения 2-й период.
2-й период — партесного пения (вторая половина XVIII века, царствование Екатерины II) — как уже сказано, характеризуется привнесением в церковное пение иностранного искусственного строя. Из композиторов известны Галуппи (1706 — 1784) и Сарти (1729 — 1802) — оба иностранца, а также лица русского происхождения — Березовский (1745 — 1777), Ведель (1767 — 1810), Дехтярев (1766 — 1813) и др. В творчестве этих русских композиторов еще сказывается иностранное влияние и погоня за внешними эффектами. Однако есть у них сочинения, — и эти сочинения часто исполняются в церквах, отличающиеся и внутренней религиозностью, и молитвенным воодушевлением. В то время, как иностранные и русские композиторы самостоятельно создают новые мелодии для отдельных молитв, церковная власть со своей стороны — для предохранения от увлечения искусственным партесным пением и для улучшения древнего знаменного, одноголосного распева, продолжавшего жить в монастырях, сельских церквах и среди любителей старины, в 1772 г. издает нотные книги, и особенно в большом количестве сокращенный церковный обиход, и рассылает его по всем церквам. Благодаря такой мере, старинные церковные напевы делаются более известными, привлекают к себе внимание церковных композиторов и делаются источником их творчества в следующем 3-м периоде70.
3-й период (с конца XVIII до половины XIX века) характеризуется стремлением дать широкую гармонизацию церковным напевам, но сохранить молитвенный дух и православный характер, воспользовавшись старинными церковными мелодиями, находящимися в церковном обиходе. Главными деятелями этого периода являются Д. С. Бортнянский (1751 — 1825 г.), протоиерей Турчанинов (1779 — 1856 г). и О. Ф. Львов (1798 — 1870 г.), автор национального гимна. Все они составили много духовных произведений.
Песнопения этих церковных композиторов до сего времени поются в церкви и нескоро потеряют свое церковное достоинство — подобно литературным произведениям современных им великих русских писателей Жуковского, Пушкина, Грибоедова и Гоголя. Помимо укрепления чувства национальности, молитвенности и научной музыкальности в области церковного пения через деятельность Бортнянского и Львова, третий период партесного пения должен быть еще охарактеризован влиянием этих лиц — особенно Львова, как директора Придворной Капеллы, на судьбы церковного пения. Это административное влияние Капеллы постепенно увеличивается в четвертом периоде. Капелла приобретает право давать разрешение на печатание новых духовных музыкальных сочинений и право на управление хорами регентам. Здесь надолго сосредоточивается заведование церковным пением в России.
4-й период (70 — 90-е годы прошлого столетия) характеризуется с одной стороны стремлением Капеллы объединить образовавшиеся и распространившиеся напевы, предохранить церкви и народные массы от напевов нецерковного характера, и особенно от искусственного концертного пения; а с другой стороны, придать больше простоты и легкости переложению или старинных церковных напевов, или тех переложений, которые были сделаны в предшествующий, 3-й период. Главными руководителями этого периода были лица, заведовавшие Капеллой (с 1861 — 1883 Бахметев, а с 1883 — 1895 г. Балакирев со своим помощником Римским-Корсаковым). В это время дважды перерабатывался "Обиход нотного пения" и напевы его стали распространяться сначала в дворцовых, а затем в других церквах России. Эти напевы слывут под неточным и невыразительным названием "придворного распева", но правильнее их называть распевами, употребляющимися в церквах за богослужением в Высочайшем присутствии. Из двух упомянутых руководителей Капеллы — Бахметева и Балакирева — с деятельностью первого соединяется воспоминание, как о деятельности, проникнутой стремлением сузить и упростить церковно-музыкальное творчество. Но родники церковно-музыкального творчества ничем незаглушимы и никогда неиссякаемы. Поэтому стремление однообразить и сузить это творчество, сказавшееся заметно в период управления Капеллы Бахметевым, на деле оказалось неосуществимым.