Страница 32 из 52
Жалость к врагам, что они обижают самих себя, жалкие и несчастные, и задача: поднять их до сознания христианского — вот победа! и эта победа будет! И чем больше они нас обижают, тем большая и надежнее будет победа!
Несмотря на все мученья, нужно делать, — это единственное утешение. За дело страдать — в этом всё заключается. И это не мечтательная победа, это победа, победившая мир. Единственная, реальная, вечная. Такая победа может быть только со Христом. Будь выше личных обид, в этом и победа над самим собой и залог нашей общей победы.
* * *
Часто упирают на свою широкость и обвиняют в узости Церковь, но со своей широкостью они не хотят познать Церковь, уходят в узость. Значит широкость их то, что им выгодно.
Пастырю нужно становиться и на их точку зрения широкости, но только до времени, в то же время не поступаясь учением Церкви. Именно в Церкви и широта, но широта не страстей, а правды. Конечно, узость некоторых членов Церкви бывает, но не она решающий голос. Нужно уметь отличать Церковь от личного мнения, пусть даже и авторитетного. Для этого нужна широкость духа. Не только ум, но и воля, но и чувства.
* * *
Индуисты обратили внимание на Россию и чего-то достигают здесь, благодаря нашему религиозному невежеству. Зная христианство, преклоняться перед индуизмом — это быть безразличным к своей вере, ведь христианство — это полнота.
Мы можем с уважением относиться к индуизму, но чтобы индуизм был нам ближе христианства, открывал нам кругозор, давал что-то большее, это ничем не объяснить, кроме как христианским невежеством, или вообще безразличием к вере.
Некоторые пытаются соединить христианство и индуизм, но это опять-таки незнание христианских истин. "Не можете служить двум господам", — сказал Христос. Другой господин в данном случае для нас индуизм, тут нельзя смешивать терпимости и уважения к убеждению.
* * *
Если другой придет, его примете. Всякий, кто не принимает Христа, — принимает Антихриста.
Индуизм — это кто-то другой. Как стало много христиан, принимающих Антихриста. Соединение всех религий — это тоже принятие Антихриста.
* * *
Христос о себе сказал: "Я есть путь, истина и жизнь", — здесь все. Тут или надо верить или не верить, третьего нет. Но не верить Христу — так надо и знать — верить Антихристу — идти к погибели.
* * *
Современный человек стал так широк, что хочет совместить и добро и зло, и Бога и дьявола. Но широкий путь — в погибель. Узкий путь (христианство и только! даже православие только!) — к спасению.
Спасет не наше суемудрие, мы видим, к какой путанице и катастрофе оно привело. Спасает откровение от Бога, оно дается не для того, чтобы мы с ним могли распоряжаться, как с обыкновенным знанием, а для того, чтобы слушали и исполняли.
* * *
Беда русских — это думать о ком угодно, только не о себе. Как в личной, так и в общественной жизни. Оттого любовь наша часто мечтательная. Пора пришла — пережили такой опыт! — понять, что любовь начинается с самого себя, со своих ближних. Возлюби ближнего, как самого себя, сказано в Писании, а не себя, как ближнего. Есть у нас такой зуд — поправить дело Божье, но поправляя, только уродуем себя.
* * *
Рассказывала врач. Больная, раковая, умирая, просила у окружающих прощения. Мне нужно, говорит, у всех просить прощения. Врач, слушая тогда её, теперь постоянно поминает её в Церкви.
* * *
Рассказывали, один молодой человек, умирая, всё рассказывал, что он разорял храмы, выбрасывал иконы. Все поняли, что ему хочется исповедоваться, потому что причины для такого разговора другой не было.
* * *
Собрались русские женщины, старушки в основном, и слышу весь вечер проговорили о Боге. Наивно, но искренне, от души. Разговаривают ли так женщины других стран, как эти у нас?
* * *
Сегодня рассказал один человек, как сионист сказал: — Мы теперь, имея свою страну Израиль, можем себе позволить такую роскошь, как не верить в Бога. Неужели от веры до атеизма — один шаг? Неужели богоизбранность была для того, чтобы в конце концов стать атеистом?
* * *
Мы все осуждаем Патриарха, Высшую иерархию, а представим себе на время хотя бы, что они в плену, и вот наша забота должна быть: вызволить их из плена. И все силы для этого!
* * *
Мы слишком увлекаемся критикой, а не лучше ли, как следует представить те трудности, в которых они находятся. Без сомнения, что-то они делают не так, без сомнения, есть предатели, но есть, что не знают, как выйти из плена, ведь в плену не все решаются на побег. Нужно помочь им. Если мы будем хорошими христианами, то волей-неволей и они будут хорошими. Посмотрим на себя, какие мы христиане. Врачу, исцелился сам, — это всегда нужно помнить. Я говорю не потому, чтоб на правду закрыть глаза, а потому что нужно на правду смотреть не с одной стороны, правда есть и в снисхождении, как понять другого в его положении.
* * *
Рассказывали, понесли ребенка крестить, мать, неверующая, стала так плакать:
— Ой, сыночек мой, куда же тебя понесли?
Старуха сказала: — Это не она, это бес в ней плачет.
* * *
Уверовавшему военному (лейтенант) сказали: — Ты уверовал в сказки.
— Как в сказки? — воскликнул он. — Русские народные сказки вы не боитесь издавать, а Евангелие боитесь, значит — это не сказки!
* * *
Один молодой человек пошел работать антирелигиозным пропагандистом, чтоб иметь доступ к религиозной литературе. Воспользовавшись нужной литературой, ушел оттуда и крестился.
* * *
Одна женщина — пенсионерка, хотя и уважала меня, но всегда ей было неловко и боязно, когда я у нее появлялся. За мои беседы, хотя ими даже восторгалась, критиковала меня, говорила, что я нахожусь в прелести. А теперь вот, когда беседы стали известны многим и их напечатали, на меня смотрит с восторгом и даже хвалит, говорит, что именно так нужно делать, как я.
Как людям нужен пример смелости! Священник должен быть смел, дерзновенен, как говорит Иоанн Кронштадтский.
* * *
При сдаче экзаменов в институт, была свободная тема о Достоевском. Один студент загорелся и написал, как думал о религиозности Достоевского. Сдал и решил, что поставят два. И вдруг — пять.
Оказалось, что проверял сочинение аспирант, сам верующий. Тот решил так: "Раз он не побоялся написать, то я не должен бояться оценить". В институт приняли.
Наше время такое, что не знаешь, где теперь может поджидать друг. Вдруг оказывается там, где и не думаешь найти.
* * *
Люди мира сего смотрят свысока на людей религиозных, как на простаков, не умеющих разобраться в жизни, но сами того не замечают, что со своей мудростью, по Апостолу, они объюродели, за действительность признают тени. Ведь вечность, Бог — это самое серьезное и мудрое.
Ничего не хочу знать, кроме Христа, и притом распятого, с Которым и я распинаюсь, дабы умереть для этого мира и живым быть для того. Это настоящая действительность!
* * *
Провожал на станцию, возвращался оттуда с духовным сыном. Навстречу трое пьяных, один высокого роста, двое среднего. Средний слева останавливает: — Дедуля, скажите, какой сегодня праздник?
— Великомученицы Параскевы.
— А то говорят День милиции, но какой это праздник?
— Ну, это гражданский, а церковный — память великомученицы Параскевы, здесь — престол.
— Спасибо. Вы нас извините.
Лица заметно благожелательные, чувствуется, что им чего-то особого хочется.
* * *
Атеизм в России вылился в хамство, как и должно быть, потому что хамского происхождения, от дьявола. Дьявол — их самый главный хам. Всерьез о нем никто не говорит, даже атеисты. Неужели там, на Западе, этого не могут понять, прикрывают земными благами наготу своего отца?
* * *
Когда человек не живет духовной жизнью Церкви, он её понимает по букве, настоящий смысл от него скрыт. Мы, живущие жизнью фарисеев, соблюдаем теперь одну форму, безбожники воспользовались нашей бездуховностью и через форму стали проводить свой замысел. Мы, думая, что творим дело Божие, совсем творим не Божие. Мы боимся дерзнуть, потому что бездуховность боится отступить от буквы. Пусть лучше гибнет смысл, чем повредить букве. Надо вырваться, как из-за колючей проволоки из-под наших букв. А чтоб вырваться, надо жить по духу. Разве, если у тебя дух, ты смиришься с тем, что творится в Церкви? Бунт, непослушание может быть настоящим послушанием Богу.