Страница 52 из 52
3. Сын пропился, никто ему не хотел давать в долг. Пришел к своей матери и стал требовать у нее пенсию, она без звука отдала ему.
— Взял я, — рассказывал он мне, — эти деньги и чувствую, горят они на моей руке.
— А с чем же я её оставлю? — подумал я и не стал больше пить.
Когда он мне рассказывал об этом, уже два года не пил.
4. Приходил ко мне один пьяница, чтоб помог ему побороться с пьянством. Я молился с ним, давал ему святую водичку. Он на какое-то время воздерживался, а потом снова срывался. Мучался страшно. Подходит как-то ко мне и говорит:
— Потерял аппетит, разреши хотя пиво.
— Пятьдесят грамм, — говорю. Он страдальчески улыбнулся, махнул рукой, и потом, спустя некоторое время, совсем отчаявшись, подходит к иконе святителя Николая, протягивает к нему руки и говорит:
— Ну, ты же видишь, гибну, помоги мне, — с той минуты полное отвращение к вину.
* * *
Студент сдал экзамены, оставался несданным только научный атеизм. Он сам был верующим и считал, что сдавать экзамены верующему нельзя. Как выйти из положения?
Подошел к одному преподавателю, тот заставил его тянуть билет и отвечать. Пошел к другому, как будто большему атеисту, чем первый, тот уставился на него и говорит:
— Ну, что тебе поставить?
— Что хотите, можно тройку.
Поставил четыре, студент от неожиданности проговорил:
— Спаси вас Господи.
* * *
Женщина подслушала разговор двух ученых женщин: человек, мол, произошел от обезьяны. Тут же идущий ребенок воскликнул:
— Мама, и меня родила обезьяна?
Я, говорит, женщина, не выдержала и расхохоталась. До чего, мол, можно договориться?
Но образумил ли их ребенок?
* * *
Зло, дух злобы не имеют самостоятельного значения. Они допущены для того, чтобы своим отрицанием подтвердить добро и Бога, ни для чего другого они не существуют. Потому они и небытие.
* * *
Самые умные люди становятся беспомощными перед тайнами природы. Сказать "ничего нет", кроме земной жизни, — ведь ничего не сказать. Потому что она кончается ничем, смертью. Остается только верить. Верить необходимо всем, без веры, самый умный человек становится глупым.
* * *
Еврею, принимающему христианство, нужно принимать его не как представителю богоизбранного народа, а с раскаянием, что он, будучи особо выделенным Богом, замахнулся на своего Бога. Без такого понимания у него остается непобежденной гордость, а Бог гордым противится.
* * *
Занесло в пустыню, без воды погибали. Вдруг одному человеку явился Человек в сиянии и сказал:
— Не волнуйся, потерпи немного, вас скоро найдут.
— Дай мне пить, я погибаю от жажды, — попросил он.
Прошел дождь на небольшом пространстве, вскоре их в самом деле нашли. Тот, кому явился Человек в сиянии, был парторг. Он пришел в храм и рассказал обо всем священнику. Ему стали показывать иконы, чтобы он узнал, кто явился ему. Перед иконой святителя Николая он остановился, пал перед ним на колени и сказал:
— Вот он. Это он был, я его узнаю.
Сдал партбилет, теперь ходит в храм.
Рассказал священник женщине, а она мне.
* * *
Одна старуха, которую тревожат постоянно голоса, сказала мне:
— Поют они божественное, потом, как закричат: "Ах, вы сени мои сени".
* * *
Сегодня мне рассказала женщина про старуху, которой видятся бесы и просят её молиться за них.
Я позвонил этой старухе, она мне сказала, что они убеждают её молиться за них, ведь надо всех, мол, любить.
— Замучили они меня, — заключила она.
* * *
В больнице одна больная в очень тяжелом состоянии лежит и громко шепчет, все остальные в палате вознегодовали на нее и попросили врача, чтобы он убрал её отсюда.
— А что, она вам мешает?
— Она молится Богу.
— А что вы думаете, ваша ненависть лучше её молитвы? и все бы так молились, скорее бы выздоровели.
Они от такой откровенности опешили. Врач был еврей. Потом стали внимательнее относиться к этой женщине и раз спросили у неё:
— А что ты шепчешь, когда идешь к умывальнику?
— Прошу Матерь Божию, чтобы Она помогла мне дойти.
Женщина выздоровела. Рассказала лежавшая в той палате, хотя сама себя рассказчица считает неверующей.
* * *
Мы сидели за столом после богослужения, отдыхали от трудного дня. Вдруг стучится к нам женщина и говорит:
— Где здесь заговаривают? Нам нужна черная магия.
— А что с вами?
— Да не знаем, припадки какие-то.
— У кого?
— Да у всех нас.
Привели еще женщину и молодого человека.
— Вы веруете в Бога? — спросил я.
— Да как сказать, не отвергаем.
— Ну вот, давайте помолимся.
Согласились, но не умели осенить себя даже крестным знамением. Ушли несколько успокоенными, но в каком-то недоумении.
— Вы их предупредите, чтоб к бабкам не ходили, — сказали мне.
Я их окликнул: — Только к заговорам не ходите, вам черная магия не нужна.
— Вы не советуете? Ну, спасибо вам, — печально улыбнулись.
* * *
Заходил в больницу, подал талон, регистраторша:
— Вы можете зайти сюда?
Захожу. — Мне нужно крестить ребенка, я вас знаю. Не потому только, что я занимаюсь атеизмом, надо подумать о душе.
* * *
На беседах рассказала женщина: — Я заметила в храме хорошо молящегося человека, подошла к нему и спросила:
— Не скажите ли вы, как вы уверовали в Бога? Я видела вас, как вы усердно молились. Он рассказал, что был экстрасенсом, по фотографиям мог разговаривать с человеком, лечил руками, потом увидел, что это далеко заводит, и стал православным.
* * *
Рассказал очевидец, человек двадцати лет, тогда школьник. Пришел к ним в школу участник Отечественной войны, вся грудь в орденах. Немного похваляясь, заговорил: — Это я заслужил сам, а не Господь Бог мне помог, — в голосе была усмешка. Тут же схватился за сердце, в чувство привести не смогли. Это на школьников произвело сильное впечатление, рассказчик с того времени стал задумываться о Боге.
* * *
Пожилой человек всё ходил на одно место и стоял подолгу. У него спросил: — Что вы туда ходите?
— Хожу молиться Богу. Сколько здесь в тридцатые годы расстреляли людей!
* * *
Рассказала сестра моей покойной супруги. Сегодня они с моей дочерью были на кладбище. Возвращаясь оттуда, она хватилась кошелька, нужно было зайти в магазин, его не оказалось. Подумала, что выронила на кладбище. Возвратиться туда не было сил, да она и замерзла. Слышит голос моей супруги:
— Не надо.
Когда возвратилась домой, кошелек оказался на диване. Не показывает ли это, что умершие принимают участие даже в нашей повседневной жизни?
* * *
Слова в память моей супруги, умершей в ночь с 30 июня на первое июля 1988 года в пять минут первого.
Шли вместе по земле, страдали вместе, мучались, искали, ожидали. И вот ты уже там, а я еще здесь. Как-то всё поблекло после тебя... Но надо делать. Ты моя помощница, не забывай меня там.
* * *
Смерть — это особое явление и не может быть она случайной. Сам человек к ней подготовиться не может, к ней готовит Бог.
В смерти, думают, человек остается одиноким, но как раз в смерти всё приходит на помощь, особенно Бог и святые.
* * *
То, что нам кажется, мы не выдержим, с помощью Божией выдерживается легко, и страдания становятся благими и легкими. Господь наш Иисус Христос, смирившись, завладевает нами. Мы, смирившись, соединяемся с Богом и получается вечный и неразрывный союз. Мы притягиваемся друг к другу смирением, поэтому какая это великая сила — смирение!
* * *
Рассказала женщина. Когда она была еще девочкой лет пяти-шести, у неё на фронте убили отца. И вот видит она немца пленного, загорелась к нему ненависть, захотелось подойти к нему и сказать:
— За что ты убил моего отца? — плюнуть ему в лицо, но когда подошла к нему, увидела, что он сам изможден, ей его стало жалко, и она решила подать ему сухарик. Смотрит, а немец плачет. И эта картина, как гнев у неё меняется на жалость, осталась у неё на всю жизнь.
* * *
На фронте погибал человек. Матери приснилось, что он просит у неё помощи. Она разбудила всех в семье и поставила их на колени молиться Богу. Человек этот замерзал, его случайно обнаружили. Потом сверили, молитва была именно в тот день и час, когда он погибал.
* * *
Рассказала женщина, что когда она ездила на богомолье в Пюхтицкий монастырь, её там поразила женщина, не имеющая ни правой руки, ни правой ноги. Столько у неё было энергии и упования на Бога.
Она раньше была неверующей, попала под поезд, потеряла руку и ногу. Брат её заставлял ходить побираться, она отчаялась и хотела покончить с собой, но перед тем воззвала к Богу. Вместо петли, попала мимо. Её окружили женщины и привели в храм. Она вдруг поняла, что жизнь — дар Божий, и стала трудиться для Бога. Ходила по деревням и собирала милостыню для храмов, отстаивала храмы от разорения, вообще помогала людям.
— Я удивляюсь, какая калека и сколько у неё энергии!— воскликнула рассказчица. — Вот что значит быть с Богом!
* * *
Девочка лет четырех, побывав у людей, которые молятся Богу, придя домой, говорит маме:
— Пой Отче наш.
— Не знаю.
Девочка скептически:
— Такая дылда, а Отче наш не знает.
* * *
Побывав в Мавзолее, женщина решила за лежащего там поставить свечку, вдруг в душе поднялась невероятная буря. Пошла на исповедь, посоветовали просто молиться. Успокоилась.
* * *
Пришел молодой человек в подряснике, просит благословение. — Вы служите диаконом?
— Нет, я иеромонах. Игумен.
— А зачем же просите благословение?
Замялся:
— Ну, так, — смотрит очень непринужденно, беленький, улыбающийся, говорит немного в нос. Похож на Павла Флоренского в молодости.
Служит в деревне, его гоняют с места на место. Всюду ремонтирует храмы, около одного построил домик для себя и родителей — грозятся отобрать.
Народ им доволен, власти против, покупали чекисты насчет осведомительства, отказался. Наверно, мстят?
Ему двадцать восемь лет, родился в семье, где одиннадцать человек детей. Есть сестра, ей двадцать три года.
— Может, матушкой будет?
— Нет, хочет принять монашество.
* * *
Рассказал готовящийся к поступлению в Семинарию. Как-то был он в церкви, ещё только пробуждалась в нем вера, во время причащения верующих ему захотелось запеть: — Тело Христово приимите, источника бессмертного вкусите, — и он запел, к нему присоединились другие люди. Вскоре подошел к нему один человек, и он завязал с ним разговор. Сегодня он был в Загорске, Сергиевом посаде, и помолился там, чтобы Бог послал ему человека, с которым можно было бы побеседовать о божественном. И вот встретил вас, говорит, и рассказал ему, что он тоже ещё мало верующий, как-то был в храме, было много причастников, он увидел в царских вратах Христа, как Тот выходит к народу и хочет обнять всех, и ему тоже захотелось причаститься, но он ещё не знал, что надо перед этим исповедоваться. Рассказывал со слезами на глазах, сам он работает на какой-то ответственной работе.
* * *
Душа наша всегда жаждет освобождения, её давит груз грехов и хочется ей успокоиться, а покоя на земле нет — это и есть жажда Царства Небесного.
* * *
Признание или непризнание Бога всегда держится на вере: а вдруг там ничего нет, а вдруг там все есть? — и иначе этого вопроса не разрешить.
Вдруг! — какой это ответственный момент. И вдруг всё может стать просто: вдруг всё есть, и открывается совершенно другой мир.
Без Царства Небесного всё становится пусто, есть Царство Небесное, и всё наполняется смыслом.
Жив Бог, и жива душа наша!
2