Страница 6 из 52
— Господи, так что же это такое? — перекрестилась сама и перекрестила дверь, толкнула, и она открылась. Позвала вторую монахиню, которая отошла в сторону, и они вошли в метро. Только вошли, бежит к ним испуганный дежурный милиционер и стал интересоваться, как они вошли: он сам видел, как они входили. Испугался, наверное, потому что, думал, забыл закрыть дверь. Но когда попробовали, дверь надежно была закрыта.
— Так как вы вошли?
— А так вот...
— Ну, как же? Вы видите, вот у меня ключи, видите, дверь закрыта...
Они испугались, что он их заберет куда-то, но милиционер отпустил их с миром.
— Только, — говорила монахиня, — он все время менялся в лице.
* * *
Рассказала женщина семидесяти четырех лет. Девочки сами по себе стали поститься в среду и пятницу, за ними стали поститься и родители.
В пионеры не записались, вызвали их родителей. Мать сослалась на отца, отец сказал, что он их принуждать не будет, как хотят.
* * *
Брала сороковую молитву женщина из провинции на детей шести лет и еще на руках. Не знала, что в это время делать, смущалась, но улыбнулась довольная, когда читали молитву — ей стало радостно.
* * *
Молодой человек двадцати трех лет думает поступать в Семинарию, работает в Союзпечати сортировщиком, очень религиозный. Иногда производит впечатление ненормального. Узнали о поступлении в Семинарию на работе, устроили над ним суд.
— Вот Гагарин и Титов были в космосе и не видели Бога? — спрашивают.
Ответ:
— Недостойны.
— Что ты будешь делать в Семинарии? Здесь ты хорошо работаешь, приносишь пользу.
— Буду молиться о мире. Вот потому и войны нет, что Церковь молится о мире. А то бы давно началась война.
— Но ведь есть плохие священники.
— Вот Осипов, профессор Духовной Ленинградской Академии, отказался от Бога.
— Да, он плохой священник.
Реплика:
— Верующих надо уничтожать.
Голоса:
— Это, конечно, твое дело. Извини, что побеспокоили.
Долго уговаривали, чтобы написал письмо в Семинарию, что он отказывается от Бога.
* * *
В 1960 году я с одним священником выносил гроб профессора, который в прошлом писал и пропагандировал, что Бога нет, а потом так глубоко уверовал, что только и жил Богом.
* * *
Во время чтения акафиста, когда больная и слабая женщина положила записку для поминовения и копейки (плата), умилился, представив вдруг её горе.
Долго не покидало молитвенное настроение.
* * *
Во время литургии на Малом Входе, взглянув на людей, отчетливо представил их страдания и стали душить слезы. Не прекращались и после литургии, когда давал крест. Представлялось величие Христа, как Он спасает людей, как принимает от нас такую несовершенную службу, как наша.
В службе, мне показалось, все может быть значительным, даже чтение записок, даже монета на тарелочке.
* * *
Венчались люди лет тридцати. Жили долго гражданским браком, были ссоры, доходило до разрыва. Кто-то посоветовал им отслужить молебен Гурию, Самону и Авиву. После молебна так наладилась жизнь, что они вот даже повенчались.
* * *
Рассказал знакомый о подруге школьных лет. Красивая, восточного типа. Сошлась с евреем. Тот потребовал от нее, чтоб она отказалась от христианства, плевала на крест и топтала. Через год замужества стала болеть, врачи не могли определить болезни. Снились кошмарные сны, кто-то её душил. Наконец, сошла с ума.
Вышла замуж за еврея по любви, считала, что сменить религию ничего не значит. Религии, мол, все одинаковы.
Отец её неверующий, сестры безразличны.
* * *
В Китае на одном вокзале была икона святителя Николая, все ей молились, даже китайцы. Как-то взорвалась граната, находящихся около нее не тронуло.
Во время пожара ворота, на которых была икона святителя Николая, остались невредимыми.
Перевернулась лодка, китаец кричит:
— Старик с вокзала (т.е. святитель Николай), спаси меня!
Выбился на мель, остался жив.
Из рассказов проживающего в Китае.
* * *
Рассказала женщина пятидесяти лет. Угощала она как-то военного, и тот рассказал ей случай из своей жизни. На фронте он очень боялся идти в бой, во сне явилась мать, взяла его за руку и сказала:
— Не бойся, будешь жив.
В бой пошел смело. Контузило, ослеп. Когда лежал в госпитале, вдруг увидел свою мать и закричал:
— Сестра, я вижу!— не сказал только, что видит свою мать.
С того времени стал видеть. Рассказывал, как о чуде Божьем, со слезами на глазах.
Врачи сказали, что у него был шок.
* * *
Женщина, которая сейчас ходит в наш храм, в прошлом дочь священника, рассказала о себе.
Когда она работала инспектором школ, от нее требовали вести антирелигиозную пропаганду. Однажды, придя домой, она потеряла сознание, произошла смерть, её отнесли в храм, приготовились отпевать. Здесь присутствовала врач, она заметила, что за ночь на голове у мертвой появилась седина. Убедила, что женщина жива. Отправили в больницу, там пробыла двадцать пять суток без дыхания и признаков жизни. Проснувшись, много рассказывала, но сейчас забыла о чем. Отправили на курорт, по пути еще на десять суток впала в летаргический сон. Проснувшись, будто всё узнавала вновь, губы и руки дрожали.
Организовала союз христианской молодежи, до летаргического сна организовывала союз воинствующих безбожников.
* * *
Две женщины средних лет отпевали давно умерших. Стали сниться такие сны, будто умершим змея переела горло.
* * *
Дочь священника; отца сослали, и он там умер. Вышла замуж за коммуниста, неверующего. Не знала, к какому берегу прибиться. Когда умирала мать, она сказала ей:
— Ты мне явись и скажи, как там.
На девятый день приснилась мать, взяла её за руку и сказала:
— Верь, все здесь так, как написано.
Как-то нужно было справлять поминки по матери, ей не с чего было. Приснилась мать, куда-то шла.
— Куда ты, мама? — спросила у нее.
— Завтра мои поминки.
— А мне нечем справить.
— Продай крест татарке, — сказала, указала дом, другие люди кресты не покупали.
* * *
Девушка-атеистка, комсомолка, увидела крест у подруги, привела её на бюро, и та вынуждена была отдать комсомольский билет.
Веру и верующих ненавидела. Вдруг заболела бруцеллезом, температура большая, бредила. Видела солдат, какие-то плавания. Называла давно умерших по именам, хотя их в жизни ни разу не видела. Иногда в полузабытьи говорила:
— Молись за меня.
Врачи определили: безнадежна, мать и подруги в отчаянии. Прибежала одна из подруг к верующей, которая мне все это и рассказала, и попросила помолиться. Та сначала отказывалась, потом все-таки пошла в храм и попросила старенького священника. Тот ответил грубо:
— Какое твое дело, пусть сами молятся, — но все-таки согласился.
Во время чтения акафиста Матери Божией, молился с особым усердием. Тут оказалась и мать больной. Когда её показали священнику, тот схватил её за шиворот и швырнул к иконе:
— Молись.
Мать долго молилась. На следующий день стало лучше, спала температура.
Выздоровела, теперь верующая.
* * *
Иногда отчетливо представив себе вечность, я так благодарен Богу, что еще жив, что можно еще что-то делать. И как хорошо, что приходится страдать за Христа! Как бы сделать так, чтоб принести себя, всю свою жизнь в жертву Богу! Какое это счастье! В это время охватывает необыкновенное чувство, хочется делать и делать, и ничто не может устрашить.
* * *
Рассказала женщина-врач про свою знакомую из деревни. Отец её вступил в партию во время коллективизации, чтобы устроить свою жизнь. Жена настаивала выйти из нее. Когда она умерла вскоре, и сам он заболел и умер. Осталась шестнадцатилетняя эта знакомая и на её обеспечении младший брат, слепой и без ноги после воспаления мозга.
В колхоз она не пошла, несмотря на принуждения. Все время у нее спрашивали, кто научил её этому. Подозрения пали на священника, но девочка отрицала. В колхоз записали насильно. Отобрали у одних людей корову и дали ей, но она отказалась. Когда приехали из города забирать таких калек, как её брат, она договорилась отдать им его, но потом стало жалко, побежала на могилку матери, плакала всю ночь. Возвратилась. Брат почувствовал, что она задумала и сказал ей:
— Не отдавай меня, я тебя скоро освобожу.
В другое время, когда она с подругой подходила к двери, брат с кем-то разговаривал. Когда спросила у него, он ответил, что приходила к нему женщина и спрашивала, как я живу.
Перед смертью видел свою мать, умер очень спокойно.
* * *
Замечено. Во время советских праздников (Октябрьская, Первое мая) бывает много крестин.
* * *
В троллейбусе, мужчина, уже пожилой, жалуется, что его дочь заболела...
— Чем же? — спросил у него.
— Стала верующей, а была комсомолка, научный работник.
— Так в чем же её болезнь выражается?
— Часто ездит к Преподобному Сергию, ходит в храм.