Страница 18 из 21
Слушатели. Нет, никого.
Лектор. Вот теперь давайте подумаем вместе, что же произошло. Часть из вас увидела одно, а часть - другое. Например, некоторые твердо могут сказать, что они видели индейца, а другие - "я увидел эскимоса". Это - основной факт в нашем исследовании. Некоторые из строгих позитивистов (заодно со строгими солипсистами), вероятно, попытались бы его оспорить, заявив, что ваши речевые аппараты просто произвели двигательные реакции, соответствующие словам, а никакого в!идения на самом деле не было. Однако ни для какого здравомыслящего юриста этот обнаруженный нами факт не подлежит сомнению; в юриспруденции слова нескольких свидетелей - истина, так же, впрочем, как и в православном вероучении: при устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово (2 Кор. 13, 1).
Итак, давайте рассмотрим основной факт, который вы засвидетельствовали. Рассмотрим, в частности, что стоит за словами: "я видел изображение индейца". В подобных утверждениях есть как бы две смысловые части, за которыми стоят две сущности, которые можно анализировать. Во-первых, исследователя в этой ситуации может интересовать вопрос, почему, скажем, один человек увидел одно, а другой - другое (в нашей ситуации индейца и соответственно эскимоса). На эту тему существует множество исследований по психологии зрительного восприятия, и мне сейчас не хочется углубляться в эту тему. Меня интересует иная смысловая часть: в утверждении "я увидел изображение индейца" содержится и другая информация - "я увидел", а ведь я мог по какой-то причине и не увидеть, например, в том случае, если бы в комнате было темно. Так почему человек увидел, а не не увидел?
Слушатели. Как почему? Вы же сами только что рассказывали. От сетчатки глаза нейроны передали импульсы в мозг и так далее.
Лектор. Вот именно, что "так далее". В этом "так далее" заключается суть вопроса и тайна. И дело совсем не в том, куда действительно передаются импульсы и как они устроены, их формы (паттерны [3]) во времени и пространстве, и как устроены в пространстве и времени паттерны их последствий, возникающие в тканях головного мозга [4], хотя это тоже загадка (об этом мы говорили вначале). Тайна заключается в том, что если одни "паттерны" нейрональной активности и их последствий сопровождаются появлением сознательного образа ("индейца"), то другие не сопровождаются появлением сознательного образа, не приводят к его появлению. Вопрос заключается в том, почему одни из этих "паттернов" приводят к появлению образа в сознании, другие - нет.
Слушатели. Ну это, вероятно, вопрос практический, со временем ученые узнают.
Лектор. Нет, трудность здесь скорее теоретическая, чем практического характера.
Слушатели. Что же здесь трудного теоретически? Вот есть компьютеры, они тоже опознают предметы, например, "зебру" на товарах ширпотреба. Также и у нас, наверное, системы нервных клеток как-то узнают "индейца".
Лектор. Дело в том, что нервная система, кажется, действительно удивительным образом обеспечивает узнавание организмом зрительных, слуховых и других раздражителей (стимулов) и даже адекватную реакцию на них, но образы сознательного восприятия при этом могут и не возникать, это совершенно необязательно. Бывает так, что стимул узнается, но не осознается человеческим сознанием. Так что получается, что узнавание есть, а осознания нет.
Слушатели. Как это может быть?
Лектор. А вот как. Психологами описаны и исследованы несколько ситуаций, когда, по мнению многих исследователей, это именно так. Первое явление - это феномен подпорогового восприятия, когда зрительный или другой стимул не воспринимается человеком сознательно ("индеец" не виден), в силу того, что характеристики стимула не достигают порога сознательного восприятия, однако нервная система при таких характеристиках стимула может его опознавать и давать соответствующую реакцию, объективно регистрируемую физиологическими методами или еще как-то (5). Нервная система опознала, а сознание человека - ее хозяин - не имеет никакого понятия о том, что она узнала!
Другой пример, который, вероятно, тоже может быть пригоден - известная в психологии ситуация так называемой "вечеринки с коктейлем". Представьте, что вы находитесь в большой комнате, где присутствует большое количество людей, разбитых на маленькие группы по 2-3 человека, причем каждая группа ведет разговор на свою тему. Вы - в одной из групп. Ваше внимание приковано к содержанию беседы в вашей группе, и вы не следите за тем, что происходит в соседних. Но! В один момент оно может переключиться на разговор в соседней группе в том случае, если в этом разговоре будет упомянуто ваше имя или фамилия. Опознание происходит помимо вашей воли и сознания. Сначала произошло опознание слова и его значимости для вас, и только после этого и только в силу этой значимости это слово "проникло" в ваше сознание.
Как считает Д.К. Икклз, эксперименты с уже известными вам пациентами с "расщепленным мозгом" показали, в частности, что при определенных условиях человек, перенесший подобную операцию, может осознавать только эмоциональное значение стимула (например, что ему показали нечто неприличное), а что конкретно было показано, не осознает. Согласно Д.К. Икклзу, в этих ситуациях нервная система опознает стимул автоматически, сознание же человека довольствуется только эмоциональным переживанием по поводу этого стимула (32).
По мнению многих физиологов, автоматически, то есть без контроля воли и сознания, нервной системой человека осуществляется еще регуляция множества различных физиологических функций и их параметров, например, просвет зрачка, аккомодация хрусталика глаза и т.д., что предполагает, конечно же, узнавание того, какими свойствами обладает тот или иной стимул.
Так что узнавание и осознание стимула - вещи совершенно не тождественные друг другу.
Еще раз повторяю, что для физиологов остается тайной, почему один паттерн должен приводить к осознанию, а другой нет. И это - тайна, по-видимому, неразрешимая. Думается, что максимум, что можно здесь узнать - это констатация фактов о том, что такие-то паттерны вызывают сознательный образ, а такие-то нет. Вопрос же о том, почему один из паттернов, обеспечивающих узнавание, приводит к осознанию, а другой нет, - очень вероятно, вообще останется без ответа. На нейронах "не написано", что их активность приводит к появлению сознательного образа. Даже если и будет когда-то создан, так сказать, каталог паттернов, обычно сопровождающих появление сознательных образов, никогда не будет точной гарантии, что какие-то другие формы нейрональной активности (другие паттерны) не могут "вдруг" породить сознательный образ, и наоборот - паттерн, уже известный как порождающий осознание, вдруг не даст сбой, не приведет к отсутствию сознательного образа, вопреки ожидаемому.
Слушатели. Странно, вот, например, у нас есть такой прибор, как телевизор. Все, что в нем происходит, специалистам по электронике известно, но никаких вопросов о том, почему возникает или не возникает изображение на экране, здесь нет. Не связаны ли упоминаемые вами проблемы просто с тем, что мы недостаточно знаем еще о работе мозга, тогда как о работе телевизора знаем почти все?
Лектор. Положение ученого, пытающегося отвечать на вопросы, подобные тому, видите ли вы индейца или нет, в каком-то смысле действительно аналогично положению инженера, анализирующего, почему на экране телевизора появляется изображение или нет. Давайте предположим, что и тот и другой знают "свои" паттерны, приводящие и, наоборот, не приводящие к появлению или образа в сознании, или картинки на экране; соответственно, у первого - это нейрональные и прочие мозговые паттерны, у второго - паттерны электрических явлений, происходящих в элементах телевизионного аппарата. Но вот в чем различия, при том, что и тот и другой знают, как мы предположили, какие паттерны порождают образы:
1) нейрофизиолог, не может непосредственно наблюдать того, что происходит в сознании человека, которого он исследует. Инженер же имеет возможность смотреть на экран ТВ;
2) если допустить, что и тот и другой знают, какие паттерны приводят к появлению образов (в сознании или соответственно на экране ТВ), то инженер может указать нам, в силу чего именно (по его мнению) на экране обязательно должно появиться изображение при таких-то (так сказать, "хороших") паттернах, и почему нет - при других, опираясь на законы физики. Нейрофизиолог этого сделать не может, даже в том случае, если он имеет стопроцентную гарантию наличия сознательного образа (например, если он изучает только самого себя, то есть свои мозговые паттерны и свои образы сознания, данные ему в самонаблюдении: в том, что "я вижу" - сомнений быть не может), поскольку не существует в физике законов, связующих материальные и психические явления [5]. В этом тайна. Как мозговой паттерн может приводить к появлению сознательного образа вообще (в силу каких совершенно особых законов природы, выходящих за рамки обычных законов природы и связующих мозговые явления и явления психической жизни человека) и почему именно он, этот, а не другой, также обеспечивающий узнавание, - загадка, которая, весьма вероятно, никогда не будет разрешена.