Православие и современность. Электронная библиотека

Страница 1 из 8

Протоиерей Павел Левашов

ЗАЧЕМ ТАК МНОГО У НАС ОБРЯДОВ

Содержание

Предисловие

Зачем так много у нас обрядов?

Часть I

Часть II

Часть III

Часть IV

Вместо заключения

Предисловие

Предлагаемая нами в четвертом издании книжка "Зачем так много у нас обрядов?" явилась в первый раз в мрачные октябрьские дни 1905 года и была составлена нами в ту пору как вынужденный ответ тем не в меру расходившимся освободителям, которые свои требования К свободе! по отношению к православной русской церкви стали простирать далее надлежащего. Раздавались голоса К свободе! не только в смысле освобождения православной церкви от бюрократического светского давления, но и в смысле устранения из нашей церковно-богослужебной стороны всего, что будто бы противоречит христианскому "духу и свободе", то есть раздались требования о наивозможно большем сокращении наших богослужебных обрядов. Послышались голоса даже на епархиальных съездах духовенства (например, в Рижской епархии в 1905 году), требовавшие полного изъятия из богослужебной практики некоторых обрядовых действий, будто бы несогласных с духом христианства и чуть ли не оскорбляющих нравственное чувство совершителей. Заговорили во многих епархиях о сокращении вообще всякого нашего богослужения, стали требовать изъятия стихир в утреннем и вечернем богослужении, крайнего сокращения ектений, и наряду с этим высказывались пожелания об отмене особой духовной одежды, длинных волос, запрещения посещения театральных зрелищ, раздались сетования о том, что епископы у нас неженатые, а о. о.

иереи и диаконы лишены права жениться второй и третий раз, и т. д. Как видит читатель, все эти сетования, пожелания, требования клонились к одному - к обмирщению Церкви, к низведению Ее чуть не до состояния обычных человеческих учреждений. Видимо, все эти церковные освободители были ох как далеки от желания утвердить Церковь нашу на камени заповедей Божественного Слова. И не к борьбе и победе над страстями и миром, который преходит (1 Иоан. 11, 15-17), увлекли нас эти лукавые защитники чистоты и духовности христианской церкви, а к порабощению чад Божиих и лишению их благодати Св. Духа.

Бывает, что иногда не столь вдумчивые иноверцы, особенно протестантского лагеря, унизительно именуют наше русское православие религией невежества и суеверий, противопоставляя при этом нашей вере "культурное" лютеранское исповедание. Конечно, слова культура и культурный - слова достаточно громкие. Но ведь культура культуре рознь. Если, обзывая нас обрядоверами, нашей Православной истине противополагают, как якобы культурное, исповедание лютеранское, как известно, в принципе отвергающее церковные обряды, то мы нисколько не завидуем тем, кто духовно питается этой формой религиозной жизни, ибо всякий видит, насколько доброжелательным оказалось влияние этого исповедания на современных германцев. Пусть лютеране и разные сектанты считают нашу любовь и привязанность за признак нашей отсталости, но мы-то сами вполне сознаем и устами наших лучших русских людей громко заявляем, что наше "обрядоверие" есть важное свидетельство жизненности нашего сердца, нашего неудержимого и прирожденного стремления от холодной и рассудочной земли туда, в небесные дали, в области вечной красоты.

Не задаваясь мечтой явиться каким-либо новым просветителем в деле разъяснения важности и значения обрядов православной церкви, мы в своей книжке лишь обращаем внимание читателей на мысли и рассуждения, высказанные по данному вопросу лучшими сынами нашего отечества и лучшими чадами нашей православной церкви. Мы ссылаемся на следующие имена: епископа Феофана (Затворника Вышенского), архиеп. Амвросия (Харьковского), епископа Виссариона (прот. Нечаева), прот. И. И. Сергиева (Кронштадтского), архиеп. Антония (Волынского), К. П. Победоносцева, А. С. Хомякова, К. Д. Ушинского, Ф. М. Достоевского. Кто из вас, читатели, привык верить этим глашатаям правды, мира, любви, кто научился уважать их за жизнь и труды их на пользу нашего православия и дорогого отечества, послушайте же, что ответят они вам на вопрос, зачем у нас так много обрядов?

По своем выходе в свет первым изданием предлагаемая книжка была встречена вполне сочувственно православно-русскою печатью. Отметим весьма лестные отзывы в следующих периодических изданиях: "Вера и церковь", 1906 г., кн. 1; "Церковные Ведомости", 1906 г., № 1; "Церковно-общественная жизнь", 1906 г., № 9; "Вятские Епархиальные Ведомости", 1906 г., № 19.

Учебным Комитетом при Св. Синоде настоящая книжка была в 1 своем издании одобрена для библиотек духовных учебных заведений.

Состоявшийся летом 1908 г. в Киеве Всероссийский Миссионерский съезд постановил рекомендовать книжку "Зачем так много у нас обрядов?"

Петроград, 1915 года, 15 мая. Автор.

Зачем так много у нас обрядов?

Часть I

Вот вопрос, который так часто задается не только людьми, чуждыми нашей православной церкви, а даже детьми и друзьями Ее. Заботливые люди смотрят на нас, православных, со стороны, и скорбят, и судят, и осуждают нас за то, будто у нас так много обрядов, что будто бы вся религиозность русского человека сводится на одно неразумное обрядоверие, и потому наша церковь лишена духовности. "Много (обрядов)? Пусть много. Что ж? - пишет еп. Феофан. - Досадовать ли и горевать от этого? В каком доме всего много, охают там от этого? Церковь есть дом Божий. Если в ней много всего по экономии, какая в ней ведется, т.е. по устроению спасения чад Ее, - и слава Богу. Когда видишь дом всем полный, дух радуется, а когда в каком доме двор пуст и всюду хоть шаром покати, какое безотрадное является тут чувство"1. Не станем спорить и вполне допускаем, что людям иной веры не все может нравиться в нашей православной церкви. Пусть иноверцу не нравится в нашей православной церкви. Пусть иноверцу не нравится и наша обрядность. Но что скажет о ней русский человек? Наш историк Н. М. Карамзин в одном месте своей истории Российского Государства пишет: "Я знаю, что одно из главных требований, предъявляемых к историку, - это требование объективности: историк должен быть объективен. Но, читатель, простите меня: я русский". Много на свете разных религий, у каждой есть своя внешняя сторона, свои обряды.

"Много на свете вер, но, - скажем словами К. П. Победоносцева, - сохрани Боже порицать друг друга за веру; пусть каждый верует по-своему, как ему сроднее. Но у каждого есть вера, в которой ему приятно, которая ему по душе, которую он любит; и нельзя не чувствовать, когда подходишь в иной вере, несродной, несочувственной, что здесь не то, что у нас; здесь неприятно, холодно; здесь не хотелось бы жить"2. Кто русский человек душой и обычаем, тот понимает, что значит храм Божий с его стройным, истовым, особенно праздничным богослужением, что значит церковь для русского человека. Не напрасно сибиряки рассказывают, что у них в Сибири не редкость встретить за Пасхальной утреней в храмах Божиих беглых каторжников, сила привязанности которых к церковному богослужению настолько велика, что поборает страх лишения свободы. В свое время все мы читали, как умилялись православные японцы, видя замечательное усердие к храму и церковному богослужению со стороны русских пленных. "Будучи сами теперь, можно сказать, в нищете, - пишет преосвящ. Николай еп. Иннокентию Переславскому, - офицеры и нижние чины (пленные) из последнего жертвуют на церковь, ничем не вызываемые на то... Три церкви устроены офицерами: две в Нагоя, одна в Мацуяма в госпитале"3.

"Богослужение стройное, истовое - действительно праздник русскому человеку, - говорит Московский Сборник, - и вне церкви душа хранит глубокое ощущение, которое отражается в ней даже при воспоминании о том или другом моменте, - русская душа, привычная к церкви и во всякую минуту готовая воспрянуть, когда внутри ее послышится песнь Пасхального или Рождественского канона с мыслью о светлой заутрене. Счастлив, кто привык с детства к этим словам, звукам и образам, кто в них нашел красоту и стремится к ней и жить без нее не может, кому все в них понятно, все родное, все возвышает душу из пыли и грязи житейской, кто в них находит и собирает растерянную по углам жизнь свою, разбросанное по дорогам свое счастье"4. Или вот что пишет в своем дневнике приснопамятный молитвенник Русской земли, прот. И. Сергиев о значении для христианской души храма и совершаемого в нем богослужения: "В церкви все сладкие надежды и чаяния наши, мир наш, радость наша вместе с очищением и освящением. Тут так часто возвещается истина будущего воскресения, победа смерти. Кто, любящий жизнь, не возлюбит церковь всем сердцем"5. "В храме, - говорит о. Иоанн в другом месте своего дневника, - добрые, простые, верующие души - как в доме Отца Небесного: так им свободно тут и легко - легко. Здесь предвкушают истинные христиане будущее царствие, уготованное им от сложения мира (Мф.