Страница 3 из 41
Духовник ответил:
– Мне кажется, что здесь не роковой вопрос и даже не недоумение. В этой позиции: «Я ничего не могу понять,– следовательно, с меня взятки гладки» – есть какая-то искусственность, ложность. Возможно, что вы, попробовав бороться со страстями, увидели, насколько это трудно, и решили принять вид человека, который обдумывает непосильную задачу и нигде не может найти ответа. Вы полагали бороться со страстями не теми средствами, которыми обладает Церковь, а своими силами, не идя на послушание. И тут вы почувствовали, что ваши страсти сильнее вас, и встали в позу богоборца. Вы говорите Богу: «Зачем Ты создал меня не такой, какой я бы хотела быть? Зачем не спросил меня? Я объяснила бы, какой меня надо было создать…». Вы требуете ответов, но даже если и получите их, то станет ли вам от этого легче, сделаетесь ли вы лучше, изменится ли что-нибудь в вас? Мне кажется, что вы задаете вопросы, в глубине души надеясь, что на них не найдется ответов и вы выйдете победительницей – не греха, конечно, а спора. Вы говорите, как адвокат своих грехов: «Я такая, какой создана. Я живу соответственно своей природе; если бы Бог хотел, чтобы я была другая, то Он создал бы меня другой».
Дама заметила:
– Действительно, когда я начала заниматься внутренней молитвой и читать духовную литературу, искушения с большей силой напали на меня, как будто страсти таились где-то в подсознании, а затем, словно черви, полезли оттуда. Я на самом деле пришла к вам не в мирном духе, а расстроенной и даже озлобленной. Но все-таки согласитесь, что ваши слова тоже не ответ.
Духовник продолжал:
– Вы ищете ответа на рациональном уровне. Я помню книгу, сборник задач по алгебре, где в первой части были напечатаны задачи, которые казались мне головоломками, а во второй – подробные ответы на них. К сожалению, я не могу служить вам подспорьем для нерешенных задач, поскольку решить их вы должны сами. От меня зависит только помочь правильно поставить вопросы, а ответы на них должна дать ваша душа.
Дама возразила:
– Вы так и не ответили на мой вопрос. Мне кажется, что вам нечего сказать и вы просто уходите от него. Я повторяю: я так создана и живу в соответствии с тем, что заложено в меня еще до моего рождения. Говоря современным языком, исполняю свою генетическую программу. Я ее не выдумала сама и не привнесла извне. Мне говорят: «Это грех, это грех…»,– а откуда он взялся? Я готова даже на Страшном Суде кричать: «За что меня наказывают?!».
Духовник ответил:
– Вы шумите уже до Страшного Суда, потому что ваша совесть говорит, что у вас что-то неладно. Я думаю, вы хотите не столько услышать от меня ответ, сколько защититься от собственной совести. Христианство показало вам, какая вы есть на самом деле, и, вместо того чтобы спросить, что же предлагает христианство больному для исцеления, грешнику для исправления, вы кричите: «Зачем и почему?!».
Дама сказала:
– Я готова вас слушать, но сначала скажите, можете ли вы ответить на мои вопросы четко: «да» или «нет». Не лучше ли признаться честно, что они неразрешимы?
Духовник ответил:
– Если я отвечу «да», это будет неправда; если отвечу «нет», то это тоже будет неправда.
Дама призналась:
– Я ничего не поняла.
Духовник пояснил:
– По мысли святого Григория Богослова, не все, что касается Божества, открыто нам и не все сокрыто. Если бы мы могли объять, то есть понять своим умом всю глубину Божественного Промысла, то наш разум был бы равен Божественному всеведению. Вы должны понять, что меньший не может вместить или ограничить большего. Но и если бы мы остались в совершенном неведении, то были бы подобны животным. И в первом, и во втором случаях исчезла бы сама вера.
Дама попросила:
– Объясните последние слова.
Духовник ответил:
– Если бы мы могли понять и узнать все, то вере не было бы места. Если бы мы находились в полном неведении, то не могли бы понять, что такое вера, во что мы верим, где истина и где ложь. Мы стоим перед тайной. Господь приоткрывает ее, сообразуясь с нашим состоянием. Если бы Он открыл сразу большее, то мы не смогли бы вместить его; если бы Он полностью закрыл духовное знание от людей, то нам нечего было бы вмещать, мы просто остались бы в непроницаемой темноте.
Тогда дама сказала:
– Значит, нам надо сначала понять, что мы знаем, а что не знаем.
Духовник ответил:
– Да, приблизительно так. Мы должны знать, чувствовать свою меру, а именно: что останется для нас вечной тайной, какая часть нашего пути озаряется светом и что мы не знаем, но можем узнать, следуя по этому пути.
Дама сказала:
– В нашем обществе люди не привыкли сомневаться в силе человеческого рассудка. Им кажется, что человек может понять и познать все. Это подразумевается во всех беседах, поэтому мы часто уверенно говорим о том, чего не знаем. Здесь именно уверенность в способности человеческого интеллекта помогает справляться с любой задачей.
Духовник ответил:
– Человеческий рассудок имеет дело только с начальными знаниями. Святитель Василий Великий говорил, что полностью не смог разгадать даже природу муравья. Именно вера открывает нам новые возможности познания.
Дама сказала:
– Когда я слушаю вас, то иногда меня убеждают ваши слова, а иногда я просто чувствую, что вы говорите правду. Это тоже вера?
Духовник ответил:
– Это, скорее, доверие, которое возникло у вас, и то оно постоянно требует доказательств. А вера – нечто другое. Это пробудившаяся способность духа познавать через особые духовные свойства метафизический мир в его нематериальных сущностях.
Дама сказала:
– Я, наверное, хожу в храм в первую очередь потому, что чувствую там присутствие этого невидимого мира. И в то же время мой рассудок раздирают сомнения. Я потому и задаю вам вопросы иногда так настойчиво и так дерзко, что боюсь потерять веру.
Духовник ответил:
– Мне кажется, что вы неточно выразили свое состояние. Вы как раз боитесь поверить с детской простотой в евангельское слово. Ведь там, куда вмешивается рассудок, сужается область веры. Вы страшитесь потерять веру, но не в Бога, а в собственный рассудок и хотите сделать его судьей и арбитром в области невидимого и трансцендентного, где другие реалии и законы, где качественно новые формы бытия и где рассудок с его земным опытом и обычными представлениями становится бессильным.
Дама сказала:
– Такой оборот дела для меня несколько нов. Наверное, я не обращала на это должного внимания. Я считала, что посредством рассудка можно укрепить веру и что возникающие противоречия можно устранить с помощью того же рассудка. Теперь я понимаю, что мои вопросы были поставлены неправильно, но в таком случае снизойдите к моей немощи: я еще не способна к безусловной вере. Помогите распутать узлы, которые завязались в моем сознании. Я не могу верить, закрыв глаза, хотя глаза мои видят только ближайшую ко мне границу мира, и то в искаженной перспективе.
Духовник ответил:
– Несомненная вера и слепая вера – это не одно и то же. Несомненная вера – не какая-то пустота, в которую человек должен бросаться, закрыв глаза, а вера, основанная на реальном опыте, только особого характера: это мистический опыт, это переживание общения духа с Божеством, которое делает для человека духовный мир не абстракцией, а очевидностью.
Слепая вера – вера в сменяющие друг друга гипотезы, которые, как мотыльки, живут один день, это вера в предрассудки и суеверия, при которой теряется главное – память о Боге. У вас нет достаточного мистического опыта, чтобы поставить веру судьей рассудка, чтобы увидеть его ограниченные возможности, его беспомощность и поражение при соприкосновении с вечностью, то есть с миром причин и целей, с миром реалий, выходящих за пределы времени.
Дама попросила:
– Пожалуйста, объясните мне эту мысль подробнее. Но прежде мне хотелось бы задать вам вопрос: если вера основана на реальном опыте, то почему люди, имевшие веру, могли потерять ее и объявить себя атеистами (причем это не всегда было следствием насилия, в некоторых случаях такие поступки совершались вполне добровольно)? Человек говорил: «Я верил, а затем потерял веру». А сколько случаев, когда люди горячо брались за духовную жизнь, но после охладевали и становились обыкновенными материалистами! Конечно, вы можете объяснить такую перемену недостатком религиозного опыта, однако это будет довольно неопределенный и расплывчатый ответ. Если вера основана на реалиях, то как можно, соприкоснувшись с ними, отрицать потом их очевидность?