Страница 15 из 34
Я не верил ушам своим! Чтобы я взял Крест к себе домой? И чтобы я держал его, сколько захочу?! Матерь Божия, что я слышу? Я стоял в растерянности. Когда же пришел в себя, схватил батюшкины руки и покрыл их поцелуями. Я еще много раз горячо благодарил его, целовал его руки и его самого, наконец попросил благословения и бегом побежал домой.
Если бы меня спросили, что я чувствовал по дороге домой, я бы не в силах был ответить. Думаю, что и никто другой, находясь на моем месте, не смог бы описать свои чувства. Я в этом уверен. Переживания были слишком сильны, а чувства - в полном смятении.
С одной стороны, я парил в небесах, потому что держал в своих грешных руках Древо Жизни! Весь мир! Самого Бога, как точно сказал отец Порфирий. И мог оставить эту святыню у себя не на несколько минут, но на много дней!
С другой стороны, меня охватывал неописуемый страх, как только я представлял, что этот драгоценный Божий дар может каким-либо образом оказаться в чужих руках. Как я тогда оправдаюсь перед Батюшкой? К тому же он наказывал мне хранить его как зеницу ока, ибо это нечто такое, что не продается и не покупается.
Обуреваемый подобными мыслями и чувствами, я дошел до дома, крепко держа сверток с бесценным сокровищем. Я сразу же прошел в свою комнату и заперся там. Затем поставил Крест на ровную поверхность стола. Встал на колени и начал горячо молиться. Молился я довольно долго, и единственное, о чем я просил Господа,- чтобы Он дал мне почувствовать то, что ощущал Батюшка, когда вдыхал в себя Честное Древо.
Закончив молитву, я был уверен, что просьба моя услышана. В этом мне, конечно же, помогла и батюшкина молитва, и его обещание: "Дома ты добьешься того, что здесь тебе не удалось!".
Итак, веря в действенность своих и батюшкиных молитв и в его предвидение, я перекрестился и приступил к "опыту". И чудо произошло! С первым же вдохом я ощутил, как в мою гортань влилось животворное дыхание, которое, охватив мои легкие, далее распространилось по всему телу. Я внезапно почувствовал такой прилив сил и здоровья, какого раньше никогда не ощущал. Это было нечто сверхъестественное, нечто такое, что, признаюсь, у меня нет слов описать.
Преисполненный радости, волнения и страха Божия, еще более укрепленный в своей вере, я продолжал делать "опыты". И что удивительно, с каждым разом благодать Божия ощущалась все сильней. В конце концов я так и заснул с Крестом в руках.
На следующее утро, едва проснувшись, я отправился к отцу Порфирию. Увидев меня, он сказал:
- Видишь теперь, что ты напрасно расстраивался? Разве я тебе не говорил, что то, что тебе не удалось здесь, удастся дома? Ты почувствовал...
И он стал описывать мне именно то состояние, которое я пережил, и посоветовал мне повторять "опыт" ежедневно.
С тех пор Крест сопровождал меня повсюду. Исходящая от него благодать помогала мне на экзаменах, которые я в то время держал в институте, во всех моих делах и начинаниях, охраняя меня к тому же от множества опасностей.
Каждый раз, когда Батюшка просил, чтобы я вернул ему Крест, я находил какие-то доводы, чтобы его задержать. И он, зная о том, как я нуждался в благодати святого Креста, все время давал мне отсрочку...
Так шли дни, недели, месяцы. И как знать, если бы я проявил бОльшую настойчивость, Крест, может, и теперь находился бы в моих руках... Но как только он от меня ушел, я вновь обессилел, став немощным, как обезоруженный воин.
ПРИМЕР ПОСЛУШАНИЯ
Старец Порфирий был украшен многими духовными дарами. Одним из этих даров было послушание. Однажды, чтобы напрямую не начинать разговора о ценности послушания, Батюшка рассказал мне следующее:
"Когда я был еще молодым монахом, примерно в твоем возрасте, я узнал, что в одной келье живет некий старец. Кто бы из послушников ни приходил к нему, чтобы ему послужить, никто не выдерживал его капризного характера и через два-три дня уходил. И так продолжалось долго. В конце концов случилось так, что никто из братии не выразил желания его посещать. Тогда я решил к нему пойти. Я рассказал об этом решении другим монахам, и они попытались меня отговорить.
- Не дерзай,- говорили они мне,- потому что ты не выдержишь, разочаруешься. Ты еще слишком молод и тебе не следует начинать монашескую жизнь с такого негативного опыта. Уже столько монахов, известных своим терпением и добротой, перебывали у него, но и они не выдержали. А ты думаешь, тебе удастся ужиться с этим привередой? И не пытайся. Ты только подвергнешь себя мучениям и ничего не добьешься.
Однако напрасно они старались меня разубедить. Я им сказал:
- Я пойду к нему и пусть разочаруюсь.
И, не теряя времени, я направился к старцу и постучал в дверь. Он пригласил войти. Я поздоровался с ним и поклонился, прося святых молитв.
- Что тебе здесь нужно?
- Да вот, узнал я, что вы тут один, к тому же болеете. Вот я и пришел послужить вам.
- Отправляйся туда, откуда пришел. Уходи давай, быстро!
Проговорив это, он указал мне на окно, то есть чтобы я вышел через окно, а не через дверь. И я, как всегда, проявляя крайнее послушание, выпрыгнул в окно".
Вот что значит послушание!
Батюшка часто обращался к теме послушания, считая его долгом и обязанностью каждого своего духовного чада.
Желая показать то огромное значение, которое для него самого имело послушание, вот что он написал в своем последнем письме-завещании, оставленном своим духовным чадам: "...я тайно убежал из дома, отправился на Святую Гору в скит Кавсокаливия и стал там послушником у двух родных братьев-старцев, Пантелеимона и Иоанникия. Мне посчастливилось, так как они были весьма благочестивы и добродетельны. Я их очень полюбил и потому, по их молитвам, оказывал им крайнее послушание. Это мне очень помогло: я почувствовал великую любовь к Богу и жилось мне очень хорошо".
УМЕРШАЯ ДОЧЬ СВЯЩЕННИКА
В небольшом городке более тридцати лет служил священник - отец Дионисий. Это был чрезвычайно умный человек, отличавшийся безграничной добротой, и ему легко удавалось дружить со всеми.
С отцом моим их связывала тесная дружба, соединенная с искренним и взаимным уважением. Этой дружбе немало содействовало то, что оба они были служителями Всевышнего. Кроме того, обе деревни, где они служили, находились неподалеку друг от друга и составляли одну общину. Естественно, что священники виделись почти ежедневно и могли обсуждать сообща проблемы своей паствы и вместе принимать решения.
Была и еще одна причина, побуждавшая их часто встречаться. И это было не что иное, как горячее желание отца Дионисия узнать от отца Иоанна о жизни и чудесах старца Порфирия.
Приснопамятный отец мой, как правило, получал кое-какие сведения от меня, и этого было достаточно, чтобы у двух священников ежедневно была тема для беседы.
Словом, отец Дионисий все знал про Батюшку, хотя никогда его не видел. Спустя некоторое время он наконец попросил моего отца познакомить его с Батюшкой. Отец обещал это сделать и при первой же возможности, когда Старец посетил нашу деревню, представил ему отца Дионисия. Последний, находясь под большим впечатлением от встречи со Старцем, пригласил его домой.
Они беседовали много и на разные темы, и их взаимный интерес возрастал во время разговора. Отец Дионисий полностью верил словам Батюшки, но, будучи весьма рассудительным священником, не захотел довольствоваться одними лишь словами. Ему нужны были "вещественные доказательства", чтобы проверить батюшкины способности. Он решил испытать действие в нем Божественной благодати. И результат был удивителен!
Отец Дионисий показал старцу Порфирию одну семейную фотографию, на которой были изображены он сам, его матушка и все их дети. Затем он попросил Батюшку сказать ему что-нибудь о каждом. Батюшка, который обычно избегал рассматривать фотографии, чтобы не быть понятым превратно (по мнению некоторых прельщенных, можно многое узнать по фотографии), взял этот снимок в руки, внимательно посмотрел на него и через некоторое время стал говорить о каждом, кто был изображен на нем. Начал с отца Дионисия, потом рассказал о матушке, о двух девочках, сидящих рядом с родителями, потом дошел до сына, с которым мы вместе учились и были друзьями. Теперь их сын Николай - священник в одном небольшом городке Греции.