Страница 2 из 8
Это - та благая часть, которую избрала Мария и которая, по словам Спасителя, "не отымется от нея". Что же надо делать желающим избрать эту благую часть? Если хочет кто очистить сердце свое от всех лукавых помышлений, оскверняющих внутреннего человека, тот пусть взывает: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного".
"Невозможно, - говорит святой Исихий Иерусалимский, - невозможно очистить сердце свое без чистого призывания Иисуса Христа".
Слыша об этом, многие из святых, оставив всякую другую добродетель, старались только об одном - чтобы очистить и сохранить свое сердце от всяких недобрых помышлений, и лучшим к тому средством находили, когда со страхом и благоговением произносили имя Господа Иисуса Христа. И это занятие называют отцы "изящнейшим деланием", самым лучшим способом и водворению внутри себя Царствия Божия.
"Имя Господне свято есть", - сказано у пророка, и тот, кто вспоминает святое имя Господа Иисуса как должно, с благоговением и умилением, тем самым освящает свое сердце и водворяет в нем радость спасения.
"Если корень свят, то и ветви святы", - говорит апостол (Рим. XI, 16), если сердце освящается именем Господним, то и мысли исходят из него святые, духовные, подающие душе радость и веселие. Внутренняя же молитва есть дыхание духа бессмертного, она производит радость о Господе и постоянное благодарение за все, что подает Господь, за скорби так же, как и за радости, видя во всем милосердие Божие, ведущее нас ко спасению, ими же веси судьбами. Избранные сыны Царствия Божия, прилепившиеся всею душою ко Господу Богу, о законе Его помышляют день и ночь. Они одни, вменяя все земное за ничто - и славу, и приобретение, и спокойствие свое, подвизаются всегда добрым подвигом, усердно сохраняют веру словам Христовым и постоянно ожидают милости от Бога Спасителя своего. Они, проводя жизнь свою на земле, начинают жить уже небесной жизнью, жить сокровенно со Христом в Бозе. У них нет печали о земном, но одно у них попечение о том, как угодить Богу.
Кто пришел в такое состояние, тот облекся во Христа и может неложно сказать, как и апостол Павел: "Не к тому себе живу, но живет во мне Христос" (См. 2 Кор. V, 15). Блажен, кто сподобился усмотреть внутри себя Господа Бога и ощутить в сердце своем мир Божественный и радость, происходящую от Духа Святого; сей горит любовью к Богу подобно купине, любовью вечно несгораемой. Эту любовь ко Христу Богу ничто не преодолевает: ни скорби, ни гонение, ни голод и томление, даже и смерть не уничтожает; эта любовь вечно веселит душу, благодатно утешает и производит в сердце неумолкаемую песнь Богу Спасителю, от которой бывает такое упокоение души, что она не может иногда от сладости сердечной и говорить иное, как только одно, повторяя непрестанно: "Иисусе мой, Иисусе, сладчайший Иисусе". Как святые на небе, где ум их занят созерцанием Божией славы, молятся не молитвою, но только утешаются Божиим благоволением к ним, так бывает и с теми, кто сердцем предан Богу и внутри себя созерцает присутствие Бога. Сердце его тогда, по словам святых отцов, соделовается небом: сияющее в нем солнце - свет Пресвятой Троицы, воздух, которым дышит, - Всесвятой Дух, близкие, родные ему - святые и бесплотные, а жизнь, радость и веселие - Христос, Свет от Света, Бога Отца.
Он весь соделовается внутри облаком Божией славы и озаряется лучами Владычного Света, становится страшен демонам и вожделен Богу и Ангелам Его. Таков был Симеон Новый Богослов, который говорит о себе: "Сижу на одре и усматриваю внутри себя Творца мира и беседую с Ним".
Но не всякая молитва приводит человека на высшую духовную область, хотя бы кто молился по виду много и долго, но без внимания и упования на Божию милость. Только тот, кто прилепляется умом и сердцем ко Господу и отвращается от всего видимого плотскими очами, тем самым получает зрение внутри себя, сердечными очами, невидимого Бога, отчего неудержимо изливается из сердца и ума его непрестанная хвалебная песнь своему Творцу и вопль души его о помиловании, дабы не лишиться вечного благодатного соединения с Ним в будущей жизни. Таковой немногим чем бывает умален от Ангелов и по чувствам и стремлениям ума своего приближается небожителям.
И вот в такое-то состояние дивное приходит человек не иначе как только молитвою умною и сердечной. Истинные молитвенники не умножают слов своих перед Тем, Кто видит и самые сокровенные мысли, но ведают, что Господь с любовию взирает на сердце "сокрушенно и смиренно", обращенное к Нему, и милостиво внимает гласу моления тайного, исходящего из него.
Таков был Моисей, который при переходе через море Чермное молился умом, хотя он слов не говорил, но Бог воззвал к нему: "Что вопиеши ко Мне?" (Исх. 14, 15); такова была Анна, мать пророка Самуила, молившаяся пламенно, но без слов, и которая была услышана Богом; таков был апостол Павел, сказавший: "Хочу лучше сказать пять слов умом, нежели десять тысяч языком" (См. 1 Кор. XIV, 19). Поучимся и мы такому внутреннему деянию и не будем искать многословие, ибо оно не приблизит нас к Богу, но чистое сердце и ум глубокомолчащий приведут душу нашу к созерцанию Бога и соединят нас с Богом.
Невидимо соединившийся с Сокровенным втайне, остается иногда без всяких знаков видимой молитвы, погруженный весь в таинственное молчание, но это молчание есть сладкая беседа с Богом, хотя и без слов, и без звуков. Объяснить этого словами нельзя.
Святой Исихий Иерусалимский говорит: "Если знаешь, и дано тебе заутро предстоять и не только зриму быть, но и зрить (Пс. 5, 4), то ты поймешь, о чем я говорю; если же нет, - трезвись и получишь".
Один искусный делатель такой молитвы, утаенной от людей, указывает самый простой к тому способ: "Возлюби, - говорит он, - молчание и будешь всегда молиться, обращая постоянно ум и сердце к Богу". И опытный в этом деле Исаак Сирин сказал: "Насколько уклоняется душа от бесед с людьми суетного ума, настолько удостаивается блаженного собеседования с Богом".
Это молчание в разуме есть тот самый путь, которым являет Господь спасение Свое и благословляет людей Своих миром.
Но уберегая ум свой от собеседований и размышлений суетных, надо стараться всеми силами, чтобы он не оставался праздным, но непрестанно, терпеливо молился и не унывал. Ибо во всяком деле, особенно же в деле тайной молитвы, требуется терпение и вера, через которые Господь посылает в свое время избранным Своим великое благодатное утешение, подаваемое им смиренным только, а не гордым. На многие просьбы жены Хананейской Господь не обращал внимания, когда же она показала терпение и смирение, Господь похвалил ее и сказал: "О, жено! велия вера твоя: буди тебе, якоже хощеши" (Мф. XV, 28).
Чтобы смирить душу, попускаются Богом разные скорби и искушения, которые так терзают душу, что человек бывает жизни не рад, но Господь силен внезапно обогатить нищего духом и вместо духа уныния даровать великую радость спасения.
Так было со многими - Георгий, затворник Задонский, рассказывает о себе так: "Провел я в затворе моем шесть лет, когда Господу угодно было привести мое сердце в совершенное сокрушение. Был я тогда в совершенном изнеможении, но в сердце постоянно повторял: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного". Вдруг коснулся моего сердца огонь божественной любви, и в мгновение ока я весь исполнился приятного чувства и радости неизъяснимой".
Итак, мы видим, что истинная молитва рождается из глубочайшего самоуничижения и смирения, и это и есть спасительный путь.
Преподобный Григорий Синаит, встретив святого Максима Капсокаливита, спросил его, как он получил умную молитву, и тот отвечал ему, что не может скрыть от него чуда, которого удостоился от Пресвятой Богородицы. От юности своей имел он великую веру к Божией Матери и умолял Ее, да подаст Она ему благодать умной молитвы.
Однажды, придя в храм, как всегда, просил он об этом Пречистую Деву особенно горячо и усердно, и когда потом с любовию целовал святую икону Ее, то вдруг ощутил в груди и в сердце особенную теплоту и пламень, исшедшее от святой иконы, которое не жгло его, а орошало и услаждало, и вносило в душу его великое умиление. С этой минуты сердце его начало извнутри себя говорить молитву, а ум его с тех пор услаждался постоянным памятованием Господа нашего Иисуса Христа и Пресвятой Богородицы и всегда пребывал в нем; с того времени молитва не пресекалась в сердце его.